Читать книгу 📗 Осторожно, Россия! - Орт Штефан » Страница 11

«Зачем Москве тратить столько денег на Чечню?» — спрашиваю я Мурада по возвращении домой.

Он ненадолго задумывается, разливая черный чай. Таким образом Путин хочет продемонстрировать остальным «проблемным» регионам России: будете с нами сотрудничать, только выиграете от этого…

«Тогда это что-то вроде компенсации за потери в войне?»

«Каждый, кто лишился дома, получил деньги. Почти каждый. Мне, например, не дали, хотя мой дом и был разрушен».

После этого мы меняем тему. Чувствуется, что ему не очень хочется разговаривать о войне.

На диком Кавказе

Махачкала

Население: 572 000 чел.

Северо-Кавказский федеральный округ

Первым рубежом на дальнейшем пути становится автовокзал, самое пыльное место во всем Грозном. Разодетые женщины на высоких каблуках и с дорогими сумочками спешат кто куда, продавцы билетов выкрикивают названия рейсов. Царит суматоха, везде одна суета и грязь, такое ощущение, что вышел из кинопарка «Бабельсберг» [8] прямо на турецкий рынок.

Второго рубежа мы достигаем два часа спустя на границе с Республикой Дагестан. Я понимаю это по тому, что водитель автобуса отстегивает ремень безопасности и поддает газу, хотя дорога становится ощутимо хуже. Мы едем по плоской местности, мимо подсолнечных полей, и уже совсем скоро нам встречаются гораздо более компактные, старенькие машины, а населенные пункты теряют ухоженный вид. От Грозного до Махачкалы каких-то 165 километров, но ощущение такое, будто они находятся на разных планетах и разделяют их несколько десятилетий.

Республика Дагестан, численность населения которой составляет 3 млн человек, расположена на берегу Каспийского моря и печально известна как рассадник терроризма — во всей стране не найдется более опасного региона. Иначе этот гористый край имел бы все шансы стать излюбленным туристическим направлением среди европейцев.

«В Дагестане больше любопытных обычаев, чем в остальных республиках вместе взятых», — убежден Игорь, журналист и экскурсовод из Москвы, который долгое время сотрудничал с российской версией журнала National Geographic. Он носит очки в прямоугольной оправе, за стеклами которых поблескивают живые глаза неугомонного искателя приключений, открытого миру, который интересуется происходящим в нем и едва ли может усидеть на одном месте. На его розоватом лице борода прикрывает лишь подбородок, а футболка с логотипом Вильнюсского университета и плотное туловище выдают в нем человека, который предпочитает знания силовым упражнениям. Три года назад Игорь приехал в Махачкалу, чтобы работать над книгой о местных художественных промыслах и культурных традициях.

Мы сидим в отделанном деревянными панелями зале в глубине ресторана «Хуторок», внутри темно, уютно, как в норе у хоббита, и пахнет пивом и маслом для жарки. Перед нами разложены сосиски, сушеная рыба и наваристый говяжий бульон. Ко всему этому в изобилии подается чесночный соус, разве только не к урбечу, сладкой ароматной пасте, в которой уже и так достаточно вкусностей вроде семян льна, пшеницы, миндаля и меда. «Лучшее кавказское блюдо. В Москве урбеч продают тоннами — и уже совершенно за другие деньги», — рассказывает Игорь. Встретиться с ним мне посоветовал один знакомый фотограф, на случай, если мне захочется послушать необыкновенные истории. «Тебе обязательно нужно проехать по окрестным деревням. В селе Кубачи, например, живут лучшие мастера по металлу, в селе Балхар создают удивительные керамические изделия. А если хочешь увидеть что-то по-настоящему странное, поезжай в Шукты — там один олигарх задумал построить для жителей родной деревни новые дома за миллионы долларов, но так и не довел дело до конца. Нереальное зрелище». Но на этом он прерывает свою рубрику «советы путешественникам». Официант приносит полную тарелку дымящихся хинкали с начинкой из рубленой говядины, и Игорь переходит на другую тему. Я обращаю внимание на то, что по-русски «Кавказ» звучит как «Кафкас».

«Кавказский регион немного похож на Японию. То же поверхностное дружелюбие, — говорит он. — Но как только начинаешь чего-то разнюхивать в поисках тайн, нужно быть аккуратнее. Мне тут каждые три дня угрожают». Его новая задумка: репортажи об острове в Каспийском море, где живут самые настоящие пираты, и о браконьерах, которые нелегально ловят осетров и наживаются на продаже мяса рыбы и икры. Как-то он подумывал написать и о борделях в Грозном или о барах «с невообразимо широким выбором напитков, где цены всего на 15 % выше, чем в Москве». Однако он не уверен, что сможет протолкнуть куда-то эти материалы.

Я замечаю, что его только заводят опасности, с которыми связана его работа. Чем выше риск, тем интересней выйдет история. Причем трудности поджидают не только во время сбора информации, но и в обычной жизни. Для далеких от журналистской деятельности людей на Северном Кавказе велик риск погибнуть в аварии. Или уже после того, как ДТП произошло: «Как-то ночью в прошлом году в Северной Осетии меня сбила машина. У меня была сломана рука, шла кровь. Водитель вышел из машины и закричал: «Извини! Я отвезу тебя в больницу, денег дам». Игорь берет кусочек сушеной рыбы. «Для здоровья полезнее всего макать ее в бульон», — объясняет он и демонстрирует сказанное. Мне нравится то, как он чередует рассказы о своих путешествиях с гастрономическими тонкостями. «Короче, я сел к нему в машину, и он рванул, но не в город, а в обратном направлении. Мне это показалось странным, я спросил, куда мы едем. Он ответил: «Доверься мне, я отвезу тебя в больницу, но я забыл дома очки и почти ничего не вижу, поэтому мы сначала заедем ко мне домой, а потом я доставлю тебя в приемный покой». Тут я сообразил, что он, вероятно, принял дозу и сейчас в абсолютном неадеквате».

Игорь — непревзойденный рассказчик. Он так изображает голосом водителя, что у меня мурашки бегут по коже. «Бери еще соуса. Сначала я тоже осторожничал, но здесь все поедают килограммы чеснока, и ничего».

Он продолжает свой рассказ: «А потом тот парень начал мне угрожать. Дескать, убью и в лесу закопаю. А я ему на это: «Слушай, я не просто так здесь, я журналист из Москвы. Меня будут искать и выйдут на тебя». Это ожидаемо на него подействовало, он высадил меня непонятно где на темной улице и умчался прочь. Вкусные сосиски, правда?»

«Да, неплохие, — говорю я. — Но с урбечем ничто не может сравниться. А чего это он вдруг захотел тебя убить?»

«Он был под наркотой и испугался, что его посадят после того, как он доставит меня в больницу. Если кто-то в таком состоянии становится виновником дорожно-транспортного происшествия, не стоит ждать от полиции ничего хорошего».

«А как ты из леса выбрался?»

«Это было как в фильме ужасов: я стою весь в крови на обочине. И тут как раз ехал автобус, битком набитый симпатичными девушками, водитель остановился и подбросил меня до больницы. Через два месяца рука зажила. Здесь случаются невероятные вещи, как на Диком Западе. Хочешь еще чесночку?»

После ужина Игорь предлагает потанцевать. Мы ловим такси и едем в центр, водитель останавливается перед неприметным девятиэтажным офисным зданием на улице Имама Шамиля. Вывески снаружи гласят, что здесь находится салон Beauty Spy Daisy и Happy sauna, но нет никаких признаков клуба. Само заведение хорошо запрятано, лестница ведет в подвал, и только когда мы открываем железную дверь, становится слышна музыка. «Сюда приходят только те, с кем лично знаком владелец», — говорит Игорь.

Он заходит в мрачного вида помещение размером примерно с половину теннисного корта, где также есть бар. По краям стоят черные столы и обтянутые кожей кресла, в центре располагается танцпол. Из двух бесформенных колонок доносятся звуки сентиментальных песенок на испанском в ритме румбы, а иногда кто-то из посетителей берет микрофон и начинает петь. В интерьере зала преобладают сиреневые оттенки, отсутствие окон компенсируется наличием на одной из стен четырех черно-белых картин с дорожными пейзажами, безрадостность которых заставляет вспомнить о роуд-муви Джима Джармуша. Стоит запах духов, спирта и табака, зал для курящих тут же, рядом. Мы пожимаем руки владельцу клуба, широкоплечему мужчине в рубашке поло и строгих брюках. Он поразительно похож на Эла Банди [9], однако в отличие от него начисто лишен наивности и производит впечатление скорее мафиози, а не комедийного актера.