Читать книгу 📗 Лаовай. Как Китай меняет людей и может ли иностранка стать «своей» - Кулик Катерина » Страница 12

— Ты так много смеешься, — говорит Стэн. — А о чем бы ты не могла шутить ни в коем случае?

У меня отпала челюсть — он тоже читал ту статью.

— Ты читал статью в «Нью-Йорк таймс»?

— Я вообще мало читаю прессу, новости в основном узнаю от родителей. А что случилось?

Стэнли — идеальный кандидат для эксперимента — толстенький и совсем не в моем вкусе, занимается фармацевтикой, играет в фрисби, я уверена, что не влюблюсь в него. Время действовать. Рассказываю ему о статье и предлагаю ее проверить, конечно, при этом не упоминаю, что влюбляться в него я не планирую и что хочу опровергнуть статью.

Сон как рукой сняло, спина покрылась потом, и сердце забилось часто. Стэнли согласился. Я достаю журнал из палатки, и мы идем к реке, захватив с собой еще бутылку вина.

Разговор длится более двух часов. Не могу рассказывать все интимные подробности, но очень хочется поделиться с вами некоторыми его ответами. О своих молчу, потому что мама учила меня, что в каждой женщине должна быть загадка.

— Ты хотел бы стать знаменитым и в связи с чем?

— Мне кажется, все хотят быть знаменитыми, но не признаются себе в этом. Я хотел бы изобрести лекарства от бокового амиотрофического склероза (БАС). Это болезнь, которая потихоньку парализует заболевшего, и он не может двигаться. Никто не знает, из-за чего она случается. В результате человек умирает от длительных страданий, и его родным тоже приходится нелегко. Эта болезнь генетически предопределена, но случается неожиданно, и никто ничего не может с ней сделать. Мой лучший друг из школы умер от нее. Было очень странно, и из-за этого я решил изучать фармакологию. Наверное, для меня не так важно, стану я знаменитым или нет, как тот факт, что я просто должен что-то сделать для изобретения лекарства от БАС. Это та болезнь, для которой придумали ice bucket challenge, во время которого все обливались ледяной водой, помнишь?

— Как выглядит твой идеальный день?

— Я встаю рано и делаю зарядку. Каждая клеточка моего тела просыпается, и я потею, потом моюсь в душе и выпиваю зеленый смузи. Еду на велосипеде на работу. Я работаю с удовольствием и радуюсь тому, какая классная у меня команда (на самом деле так и есть в Штатах, где я проходил практику и где планирую работать после окончания обучения). Я иду с работы рано и еду сразу за город, где встречаюсь с друзьями, которые любят заниматься спортом, и мы вместе летаем на парапланах, а перед закатом плаваем на озере на сапах. Возвращаюсь домой уставший и счастливый и провожу время со своей кошкой. Я читаю, она мурлыкает, и мы вместе едим торт. Я очень люблю есть торты. Моя кошка их не любит, но всегда слизывает крем с торта за компанию.

Он говорит о тортах, и я начинаю понимать, почему он такой толстун, но на этот раз во мне просыпается неопределенная нежность, когда представляю Стэнли как маленького мальчика, которые поедает огромный кусок невкусного домашнего американского торта.

— Когда ты последний раз пел для себя или кого-то другого? — спрашиваю, и он начинает петь. Если бы я понимала что-то в музыке, я бы сказала вам, что у него прекрасное сопрано или какие еще бывают голоса, но нет, я не знаю ничего о музыке. Единственное, что могу сказать, — он потряс меня, и я даже пустила слезу. Я не плакала уже два года и считаю слезы занятием слабаков, но пение Стэнли меня правда растрогало.

— За что в жизни больше всего благодарен?

— За свой велосипед. Он дает мне крылья.

— Если бы ты мог изменить что-то в том, как тебя воспитывали, что бы ты изменил?

— Я не хотел бы, чтобы родители давали мне так много сладостей, потому что я вырос толстяком, который любит торты. И, наверное, хотел бы научиться танцевать в детстве. Сейчас, когда приходится танцевать, смущаюсь и прячусь.

— Какое твое самое большое достижение в жизни?

— Я всю жизнь боялся высоты, без всяких объяснений и до паники. Три года назад я прыгнул в воду с пятиметровой вышки. Для кого-то это не такое уж и достижение, но мне это помогло побороть необоснованные страхи и превратить их в возможности. В том же году я занялся парапланеризмом, раньше и подумать не мог, что буду летать сам с ветром, а сейчас это единственное, что помогает мне чувствовать себя живым так остро.

— Какое твое любимое воспоминание?

— Помню, мы с семьей поехали на море, когда я был совсем маленьким. Позже узнал, что мы прятались в маленьком домике друга моего папы, потому что папу разыскивала мафия за долги. У нас совсем не было денег, папа каждый день ловил рыбу нам на обед, мама готовила, а я смеялся, постоянно смеялся. По воскресеньям мы ходили с мамой пешком в город, и она покупала мне кусок моего любимого торта, мы тогда даже торт не могли себе позволить. Когда подрос, узнал, что для родителей тот период был очень сложным, но именно тогда я чувствовал с ними такую связь, какой не было после. До сегодняшнего дня этот опыт напоминает мне, насколько мимолетны и неважны материальные блага. Потому что как только все образовалось с папиным бизнесом, мы перестали проводить время вместе.

— Какое твое самое страшное воспоминание?

— На первом курсе университета я думал, что я — гей. В то время встречался с парнем по имени Чарли. Мы садились к нему в машину и ехали за город целоваться. Однажды в распахнутое окно кто-то просунул пистолет, прямо в висок Чарли. Это были обычные уличные гангстеры, они забрали у нас деньги и пропали без вести, взяв у нас обещание не сдавать их полиции. У меня тогда был такой шок, что я еще год боялся выходить из дома. Везде видел опасность и дула пистолетов. Позже, после нескольких лет терапии и нескольких курсов медитации стало легче, но это все еще очень неприятное воспоминание.

— Закончи, пожалуйста, предложение: «Я хотел бы встретить кого-то, кто разделил бы со мной…»

— «…мою любовь к кактусам. Никому из моих друзей они не нравятся. Я выращиваю их целую кучу дома, но мне некому их дарить. Они же как люди, колючие снаружи и сладкие, мягкие изнутри».

Разговор становится все более интересным, учитывая то, что кактус — единственное растение, выжившее у меня дома, тем более я считаю кактусы намного красивее фикусов и гераней. Снимаю очки, чтобы посмотреть Стэнли в глаза. Он немного расплылся у меня перед глазами, но в общем передо мной хороший парень, образованный и красивый, у него много целей, страхов и достижений, и он очень сильно напоминает мне меня, а не толстого Шрека, как несколько часов назад.

— Что тебе нравится во мне?

— Мне нравятся твои большие очки (хорошо, что я живу в палатке и не привезла с собой контактных линз) и добрые глаза. Ты что-то из себя строишь, но я сразу рассмотрел, что ты очень добрый человек, а доброту я ценю выше всего.

— А мне нравится то, как ты смог одной рукой поднять палатку и перенести ее с места на место. И еще то, что ты очень веришь в свою мечту, это очень вдохновляет. Расскажи о моменте, когда тебе было очень стыдно.

— Не знаю, хочешь ли ты это слышать. Однажды друг уговорил меня попробовать ЛСД. Мы были на пляже в Вирджинии. Меня так вставило, что чуть глаза не вылезли. Путешествие под ЛСД было, конечно, чудесным, но в конце я как-то очень сильно отпустил все свои физические чувства и, сам того не замечая, описался. Мне повезло, что я был у моря, и мы сразу пошли купаться, чтоб я смог смыть с себя этот позор. В тот момент мне было все равно, но на следующее утро и до сегодняшнего дня очень стыдно. Единственное, чему я очень радовался, это то, что я, слава богу, не обкакался.

— Если твой дом загорится после того, как ты спасешь всю семью и домашних питомцев, документы и фотоальбом, какую последнюю вещь ты хотел бы обязательно вынести и спасти?

— Свою трубу. Я играл на ней в детстве, а сейчас у меня нет на это времени. Мне кажется, к инструменту привыкаешь, в нем накапливается много твоих усилий и энергии. Тем более я ее очень хорошо знаю и мне легко на ней играть. Не хотел бы видеть, как она обгорела.

Мы пьем терпкое красное вино и говорим до часу ночи. От вина кровь бьется в висках и тело наполняется расслабленным теплом. Я в восторге от этого на первый взгляд обычного американского парня. Настало время смотреть друг другу в глаза, четыре минуты. Я поставила будильник на через четыре минуты, и мы утонули во взглядах друг друга. Этой ночью я понимаю, что никогда не смотрела никому в глаза так долго без перерыва. И еще я узнала, что в глазах спрятана пропасть информации, на которую мы так редко обращаем внимание. Будильник звонит, а я все не могу оторвать взгляда. Стэнли неожиданно меня обнимает, так крепко, как крепкий зеленый Шрек обнимает свою принцессу. Я не верю в то, что влюбилась, но знаю, что сегодня вечером нашла друга на всю жизнь и что за бутылкой красного терпкого вина началась такая искренняя дружба, о которой мог бы написать Руми в своей поэзии.