Читать книгу 📗 Венеция. История воды и суши - Маньо Алессандро Мардзо

После сложных подсчетов общая стоимость добычи была оценена в 300 тысяч марок. Из этой суммы была вычтена стоимость флота, а все остальное разделили. Каждый венецианец получил 10 марок, то есть полтора килограмма серебра. Эти цифры позволяют предположить, что венецианских крестоносцев было 17 тысяч, а франкских — 35 тысяч. «Великий грабеж был закончен. Его последствия на всех возможных уровнях радикально изменили историю Венеции», — утверждает историк-медиевист Джорджо Кракко.

^{Медальон с изображением византийского императора на здании на площади Ка’ Ангаран}

Настал момент установления нового политического порядка. Решили, что если император будет франком, то патриарх — венецианцем. Энрико Дандоло казался идеальным кандидатом на пост императора, однако он отказался. В отличие от других крестоносцев, дож хорошо знал Константинополь и византийцев и понимал, в какой трудной ситуации оказался бы. Тем не менее он поддался соблазну облачиться в сандалии пурпурного цвета, которые прежде носили лишь императоры. Кроме того, ему было 97 лет, и через год он умер, став единственным человеком, когда-либо похороненным в Софийском соборе. Правда, сегодня речь идет лишь о кенотафе, поскольку завоевавший Константинополь Мехмед II отплатил дожу той же монетой, бросив его останки на съедение псам.

Должность императора разыгрывалась между Бонифацием Монферратским и Балдуином Фландрским. Последний был моложе и сговорчивее Бонифация, кроме того, он не был союзником Генуи, поэтому венецианцы выступили за него, и он стал первым латинским императором на Востоке (Латинская империя просуществует до 1261 года, и, как уже говорилось, именно генуэзцы помогут династии Палеологов вернуть себе византийский трон).

Венецианцам досталась должность патриарха. Выбор пал на Томмазо Морозини, который, однако, был всего лишь иподьяконом, поэтому папа должен был в кратчайшие сроки посвятить его в духовный сан. Никита Хониат презрительно упоминает, что кожа лица Томмазо была гладкой от бритвы, а волосы на груди — тщательно удалены, тогда как византийцы с гордостью демонстрировали окладистые бороды и волосатую грудь.

Морская империя

Благодаря Четвертому крестовому походу Венеция вышла за пределы Адриатического моря — вплоть до падения республики оно будет называться Венецианским заливом — и стала морской сверхдержавой в Средиземном море. Благодаря территориям, особенно портам и островам, захваченным у Византии, дож стал называть себя «господином четверти и еще половины (от четверти) Римской империи», и этот титул передавался по наследству до 1356 года. Марко Санудо, племянник Энрико Дандоло, осадил удерживаемую генуэзцами крепость Наксос, завоевал остров и стал называться герцогом Архипелага; венецианцы захватили и другие острова Эгейского моря.

В Адриатическом море, словно кость в горле, торчал Задар, но и это дело разрешилось: после возвращения крестоносного флота в Венецию весной 1205 года корабли отправились в Далмацию. Городские стены еще не были полностью восстановлены, сопротивление равнялось самоубийству, что прекрасно понимали жители города. Поэтому они сдались, провели мирные переговоры и согласились на венецианского правителя, который стал называться графом (графами назывались и другие синьоры в Далмации). Кроме того, они согласились на венецианского архиепископа, который подчинялся патриархату Градо. Задар найдет возможность восстать против Венеции, и на 50 лет город снова станет частью Венгерского королевства, однако к тому времени Адриатика уже превратится в Венецианское озеро.

Задар лишится своего стратегического значения только после начала навигации в открытом море. Доступ к бывшему Венецианскому заливу станет зависеть от острова Лисса (Вис): неслучайно именно в тех водах состоялись два крупных морских сражения.

Гораздо важнее был Крит, который венецианцы называли Герцогством Кандия. Император Алексей IV передал пятый по величине остров в Средиземном море Бонифацию Монферратскому, который, однако, не очень понимал, что с ним делать, и решил продать его генуэзцам. Пока те раздумывали, в переговоры вмешался Энрико Дандоло и купил его у Бонифация за тысячу марок серебром. Генуэзцы были очень опечалены тем, что Крит увели у них из-под носа, и в результате случилась первая, пусть и не объявленная, война между Генуей и Венецией.

В 1206 году генуэзский граф Мальты и адмирал Сицилии Энрико, прозванный венецианцами Пескаторе (Рыбаком) за то, что занимался пиратством, возглавил экспедицию на Крит и смог завоевать и укрепить его. Тем временем другой генуэзец, Леоне Ветрано, поддержал восстание на острове Корфу.

В ответ Венеция отправила 30 галер под командованием Руджеро Премарина и Раньери Дандоло. Последний был сыном Энрико, он выполнял функции дожа до смерти своего отца и избрания преемника Пьетро Дзиани. Венецианцы вернули себе контроль над Корфу и завоевали Метони и Корони, две крепости на «пальце» Пелопоннеса, которые были стратегически важными для контроля ведущих к Криту морских путей. Кроме того, в Метони они схватили Леоне Ветрано. Дойдя до Крита, венецианцы поняли, что для захвата острова их сил недостаточно, и отошли, преподнеся Метони и Корони в качестве подарка дожу.

Следующим летом в море вышел гораздо более мощный флот под командованием того же Раньери Дандоло, на судах находился гарнизон пехоты. Венецианцы захватили город Кандию, но бои продолжились повсюду. В 1208 году Энрико Пескаторе послал в Геную просьбу о подкреплении. Он получил галеры, транспортные суда, гарнизон в сто рыцарей и достаточное количество денег. Во время одного из сражений Раньери Дандоло был ранен стрелой из лука, попал в плен к генуэзцам и через несколько дней умер. Однако Энрико Пескаторе не смог добиться решительных успехов, поскольку Генуя была слишком занята в Тирренском море, чтобы думать еще и о Крите. Венецианцы снарядили новый флот и в 1211 году завершили завоевание острова, назначив Якопо Тьеполо герцогом Кандии, первым в длинном ряду. Генуэзцы были вынуждены признать венецианское превосходство в Эгейском море. Какое-то время Энрико Пескаторе продолжал осуществлять свои корсарские вылазки, пока в 1217 году его не поймал Марко Дзордзи. Пескаторе был доставлен в Венецию и подвергнут особой пытке: его поместили в клетку, подвешенную с внешней стороны колокольни собора Святого Марка. Через год Венеция и Генуя подписали мирное соглашение, и все пленники были отпущены.

К этому моменту границы Морского государства окончательно определились: его частью являлись Истрия, Далмация, Корфу, Корони и Метони, Кандия, а также бывшие византийские острова Эгейского моря. Как справедливо заметил американский историк Томас Ф. Мадден, «родилась Морская империя Венеция».

Глава 5

ДВА ВРАГА

Войны с Генуей и торговая гегемония

Кьоджа

Если мы хотим представить себе ту Кьоджу, которую увидели генуэзцы в августе 1379 года, наш маршрут должен начаться у церкви Сан-Доменико. Именно за этой церковью располагался мост через пролив, который соединял Кьоджу с Соттомариной на материке. Лигурийцы под командованием адмирала Пьетро Дориа сначала захватили Соттомарину, а затем и Кьоджу. Мост был разрушен во время той войны, и его так никогда и не восстановили.

Однако беглецы успели им воспользоваться. Длинная песчаная полоса, отделяющая море от лагуны, сегодня застроена несуразными домами, которые являются наглядным примером спешного и невразумительного строительства 60–70-х годов XX века. Однако 600 лет назад домов здесь было очень мало, хотя между ними виднелись даже отдельные церкви. Лигурийцы все сровняли с землей. Несколько сотен жителей бежали, вероятно, прихватив с собой два полиптиха работы Паоло Венециано, украшавших церковь Святого Мартина, покровителя города.

Доминиканская церковь, которую увидел адмирал Пьетро Дориа, отличалась от той, что предстает нашему взгляду сегодня: оригинальное здание XIII века в романском стиле было перестроено и расширено в 1745 году. Зато колокольня та самая, 1287 года. Внутри этой церкви можно полюбоваться одним из последних творений Витторе Карпаччо, великолепным полотном «Стигматизация святого Павла» с подписью и датой: 1520 год. Конечно, генуэзцы не могли видеть этой картины, но мы можем в полной мере насладиться красной мантией, печальным лицом святого, цветами, облагораживающими луг за его спиной. Невероятно, но картина была написана, когда Карпаччо уже находился в Каподистрии, куда был вынужден перебраться, поскольку его живопись в Венеции считалась архаичной и вышедшей из моды.