Читать книгу 📗 Лаовай. Как Китай меняет людей и может ли иностранка стать «своей» - Кулик Катерина » Страница 24

Китайская опера совсем не похожа на оперу в нашем понимании. В нашем оперном театре на сцену выходят женщины и мужчины, одетые в ренессансные или готические костюмы принцев и принцесс, и поют сильными голосами. Иногда я даже не понимаю, о чем идет речь в нашей опере, и, честно говоря, предпочитаю балет. Здесь же все в китайских костюмах и с нарисованными на лицах масками (такие маски всюду продают в качестве сувениров). Каждое движение что-то означает, а каждое слово имеет значение и подтекст, но очень отличается от современного китайского языка. К сожалению, именно из-за своей изысканности традиционная опера теряет сейчас популярность среди молодежи, которая предпочитает каждую минуту проверять мобильные и ходить по выходным в кино, где не надо много думать.

Через час после начала просмотра я начинаю понимать китайскую молодежь. Не подумайте, мне очень нравится это пение, похожее местами на писк комара, но я готова уйти отсюда. Ким тоже. Вейвей обзывает нас деревенскими девками, говорит, что нас не коснулась бы «Культурная революция», и остается дослушивать непонятное представление. Мы идем по улицам города, в котором уже давно стемнело, обратно в хостел. В самом центре проходим огромную площадь, построенную в стиле соцреализма, со статуей в центре. Она напоминает мне о силе коммунизма и большом Советском Союзе. Рядом с ней мне страшно.

В хостеле переодеваемся в платья и идем на вечеринку знакомиться со всеми игроками.

В баре много света. Я осматриваюсь по сторонам и обнаруживаю, что большинство девушек намного больше меня. Снова вспоминаю о возможных переломах, и мне становится не по себе. Ким приносит мне шот виски. Выпиваю и храбрею. Спрашиваю одну из девушек, как ее зовут. Джессика из команды Чэнду. Она выглядит устрашающе, но в разговоре оказывается довольно приятной. Она изучала биологию в Гарварде и приехала сюда на год в Центр исследования панд.

«Я никогда в жизни не видела живой панды», — говорю ей.

«Приходи в понедельник, я все тебе там покажу, у нас как раз родились маленькие пандята. За тысячу юаней можно даже обняться с пандой, я договорюсь о скидке».

Мне уже нравится этот город. Я хочу остаться не только на понедельник, но и на всю неделю. Каждый день пить чай, играть в шашки, смотреть на лотосы и золотых рыбок и зарабатывать побольше денег, чтобы каждый день обнимать панд.

На плече Джессики тату, китайский текст. Это из Дао-дэ-цзина, главного текста даосизма, то ли религии, то ли национальной философии о недеянии как образе жизни. Нужно плыть по течению, говорят в даосизме.

— Я не религиозна, но даосизм мне нравится, — говорит Джессика.

— А ты дома или в Китае татуировку делала?

— Здесь, в Чэнду, у моего дома есть салон, я дружу с собственником. Классный парень, жил когда-то во Флориде.

— Думаешь, он мог бы сделать мне татуировку?

— Конечно, сейчас я ему позвоню.

И так за бокалом крепкого алкоголя в вечер пятницы я договорилась делать татуировку в послеобеденное время воскресенья. Впервые в жизни.

В бар приходит Стэнли с ребятами и Бьянка с итальянцами. Почти вся куньминская команда в сборе, и мы все вместе пропиваем деньги спонсоров. Наши парни участвуют в конкурсе на самую красивую попу — стоят в ряд на маленькой сцене под стенкой бара и один за другим показывают всем свои попы. Мы кричим громче всего за попу, которая понравилась нам больше всех. Выигрывает парень Джессики, атлетично сложенный молодой человек.

За свой выигрыш он угощает нас еще бутылкой виски. Дальше у меня плывет перед глазами, и я не помню, как мы с Ким, у которой тоже плывет перед глазами, добираемся в хостел. Утром просыпаемся в одной кровати. Никто из нас, видимо, не хотел залезать на верхнюю кровать. Ее футболка почему-то вымазана моей помадой.

Держусь за голову, которая очень болит, и вспоминаю, что планировала спать у Стэнли. Он снял ту комнату специально для нашего волшебного уик-энда в Чэнду. Мне стыдно, что я так напилась. Уик-энд обещает быть волшебным.

Летающие тигры

Встаю с кровати и отрыгиваю вчерашними танюанями. Кажется, я отравилась. Как в том анекдоте, когда пили водку, пиво, вино и виски, а отравились печеньем. Наверное, не стоило есть так много шариков из черного кунжута. Ведь не пить я все равно не могла, такой уж алкоголический спорт я выбрала.

После короткого душа собираем формы в сумки, прыгаем в такси и едем на поле — мы, должно быть, те девушки, которые опоздают на игру. Сначала играют парни. Это значит, что мы можем полежать на поле и отойти от вчерашнего. Зачем мы это делаем? Каким бы красивым могло быть это утро на зеленой траве с чашечкой кофе или зеленого чая и без головной боли! Но нет, игроки в регби выбирают самый сложный путь.

На поле продают пиво. Ким пьет уже второй бокал. «Как ты будешь бегать?» — осуждаю ее я. Ким невозмутимо продолжает пить. Наша мужская команда проиграла все игры, а одного участника так отлупили на поле, что его с поля выносили. Мне опять страшно. Я обещаю себе быть внимательной, как когда еду на велосипеде. Я точно выйду с этого поля без травм, или в это мне хочется верить.

Теперь наша очередь, всего лишь две игры, потому что четвертая женская команда не приехала. Но это две игры подряд. Мы не очень-то похожи на профессионалов: Юлю вчера избила в баре какая-то китаянка, потому что к Юле приставал ее молодой человек; меня тошнит от кунжутных шариков; Ким опять пьяная, и остальные участницы приблизительно в таком же состоянии. Больше всех я завидую Вейвей — сидит себе на траве и плетет браслет с бокалом пива рядом. Она даже не напилась вчера так ужасно, как мы, потому что приехала позже после сычуаньской оперы.

Мы разминаемся. Начинается игра. Первые двадцать минут проходят неплохо. Я два раза чуть не забила гол, или как это там называется в регби. Теперь я набегалась и вспотела, как свинья, и меня тошнит. Ни с кем не советуясь, я убегаю с поля прямо в туалет и возвращаю миру внутренности своего желудка. Никогда больше не хочу есть ничего с черным кунжутом. Как говорила мама: «Когда вырвет, станет легче». Ее слова — святая правда, потому что я выбежала на поле совсем другим человеком и теперь активно отбираю мяч у девчонок команды Сямэнь. И вот я с триумфом бегу с мячом к их воротам, или к белой линии, но последнее, что помню, — огромное страшное тело бежит мне навстречу. Мы столкнулись, и я, видимо, потеряла сознание, так как меня вынесли с поля.

Вейвей протирает мой лоб мокрой тряпкой. Когда я открываю глаза, она говорит, что страхи всегда сбываются, поэтому не стоит бояться. Стэнли приносит холодной воды и кутает меня в свою теплую куртку. Все знакомые по очереди спрашивают, как я. Я даже немного обрадовалась, что так грохнулась. Во всяком случае, теперь мне не надо бегать по полю и бояться, что упаду. Наша команда выиграла, ура! Стэнли подпрыгнул, и я выпала из его объятий на траву. Женская команда выиграла первый матч, хотя бы за кого-то спонсоры не зря платили. Хотя нет, спонсорам все равно, выиграем мы или проиграем, главное, чтоб их рекламировали.

Следующая игра с командой Гуанчжоу, столицы кантона, о котором вспомню немного позже. Они полупрофессионалы, и все переживают, что они нас порвут с первой же минуты матча. У меня немного болит голова, и я до сих пор не знаю, почему потеряла сознание — от столкновения или от страха.

Даже не знаю, засчитывается ли мне мой первый турнир? Я ничего никуда не забила, только набила шишку себе на лбу. Я поиграла всего полчаса. Придется еще в одном турнире принимать участие, пока смогу обвести кружочком на бумажке, что наконец-то попробовала новый спорт.