Читать книгу 📗 Лаовай. Как Китай меняет людей и может ли иностранка стать «своей» - Кулик Катерина » Страница 31

Покупки сделаны, и мы шагаем назад к Пекинской улице, через маленький переулок с магазинами одежды и ресторанчиками. Возле одного магазина одежды продают коробки с кимчи — корейской острой маринованной капустой. Я захожу внутрь заплатить за кимчи, за мной забегает Ким: начался ливень.

Сезон дождей в Куньмине обычно с июня, но даже до этого после Праздника поливания водой иногда идет дождь.

«Ким, помнишь, у меня один из пунктов списка — танцевать под дождем? Хочешь со мной?» Мы просим продавщицу оставить свой чай внутри. Сами выбегаем на улицу, под дождь, а из-за туч уже видно солнце. Сначала танцуем один из танцев, с которым выступали когда-то за деньги, потом танцы индейцев, которые вызывают дождь. Дальше держимся за руки и кружимся, пока не хочется упасть. Я тяжело дышу, поднимаю голову к небу и вижу радугу. Мы такие мокрые, нас, наверное, не пустят ни в автобус, ни в такси. Дождь потихоньку заканчивается, у меня в крови много эндорфинов. Я не понимаю, почему не бегала и не танцевала под дождем в детстве.

После короткого ливня на небо выходит солнце. Мы забираем пакеты с чаем и кимчи из магазина и идем домой пешком, даже не пробуя сесть в такси. Иногда приятно знать, что ты можешь распоряжаться всем временем целого дня и тебе совсем некуда спешить. Такие дни могут быть длинными до бесконечности. Я благодарна Богу за них, ведь когда не чувствуешь времени, тебя поглощает вечность.

Ким уже давно хотела рассказать мне о Майке. Это немолодой австралиец, который предлагает в Куньмине полеты на параплане. «Помнишь, как ты очень хотела летать? Не знаю, каким образом, но могу дать номер Майка. Я не полечу с тобой, но могу поехать с вами».

У меня дома мы выпиваем по чашке чаю. На этот раз чашки большие, лаовайские, и я звоню Майку. Он сразу же берет трубку. На завтра запланирована поездка к озеру Фуцзянь и полеты над ним. Записываюсь на полет в тандеме с Майком и записываю Ким в качестве своего персонального фотографа.

Майк гарантирует полет минимум 15 минут. Если случится так, что у нас не выйдет из-за ветра или плохих погодных условий, он бесплатно полетит со мной в следующий раз. Ким остается ночевать у меня, и вечером к нам приходит Вейвей со Слоником. Она немного грустная, потому что так и не рассказала любимому о своей беременности. Мы развлекаем Вейвей как можем, устраиваем пижамную вечеринку. У меня пижам хватит на всю нашу команду по регби.

Утром Вейвей и песик возвращаются в пекарню, а мы с Ким отправляемся на встречу с Майком. Он должен подобрать нас на перекрестке Донфен Силу и Женьмин лу на своей машине. Майк опаздывает. Мы пьем чай из термоса и наблюдаем за утренним Куньмином. На выходных нет пробок и никто никуда не спешит. Сегодня, надеюсь, все почувствуют благословение возможностью не думать о времени, а просто плыть и наслаждаться простыми воскресными делами.

Майк — сумасшедший водитель. Он бибикает на всех, кто подрезает и не подрезает его, орет и матюкается из окна. Когда мы выезжаем за город, я с облегчением вздыхаю: здесь уже не так много машин и мопедов.

Мы выезжаем на горные дороги. Я застегиваю ремень безопасности, но представляю самые ужасные ситуации — как машина летит вниз с обрыва и никакой ремень здесь не поможет. С нами в авто — приятная пара из Голландии. По их лицам видно, что им тоже очень страшно, но никто не решается сказать ни слова Майку. Мы ведь не хотим, чтоб он, не дай боже, разозлился. Я допускаю, что, если мы доедем живыми до озера, я возьму Ким за руку и убегу от Майка, как только выйду из машины. Ким молится. Я никогда и не знала, насколько она религиозная. Думала, просто так ходит в церковь.

Однако по приезде на озеро напряжение в машине понемногу рассеивается, Майк успокаивается и план убежать забывается. Я настолько близка к мечте, что отпустить ее сейчас было бы совсем нелогично. Мое сердце громко бьется, когда я вижу, как Майк раскладывает параплан. В следующей жизни я хочу быть птицей.

Голландцы уступили мне первый полет. Майк разложил все на земле, проверил крепления и начал крепить меня к себе. Мне на какой-то момент становится страшно, ведь мы будем держаться только на силе ветра. Как любой другой современный житель нашей планеты, я не очень-то доверяю природе. Майк устрашающе смотрит на меня и повторяет одно: «Нет пути назад, тебе все равно придется платить, даже если не полетишь». Приходится лететь.

Мы прикреплены друг к другу. Параплан лежит на земле сзади нас. Нужно бежать и, когда Майк скажет, прыгнуть и подогнуть ноги под себя. Я даже не заметила, как это случилось, но мы взлетели над озером! Я в восторге. Оказалось, совсем не страшно. А еще в моей голове совсем нет мыслей, только счастье быть здесь над озером с этим не очень приятным человеком позади. Когда мы спускаемся, Ким сообщает, что мы летали 25 минут. Для меня это время казалось одним мгновением. Теперь я очень хочу еще. Я нашла новое хобби, на которое не страшно потратить никакие деньги мира. Мне не терпится рассказать об этом Стэнли, ведь он тоже любит летать на параплане.

Небо стало еще безграничнее. Теперь я уверена, что почувствовать его глубоко и густо внутри себя можно без помощи галлюциногенных грибов. Озеро, барбекю, палатки и чириканье природы вызывают у меня чувство единения со всем. Эту гармонию нельзя сравнить ни с одним опытом, которые я имела ранее. Как говорит Рита: «Это даже лучше, чем секс».

На следующее утро, когда мы, возвращаясь с озера, снова чуть не убились по дороге в Куньмин, решаю больше не летать с Майком. Найду себе другого инструктора по парапланеризму.

Открываю сообщение от Юли. Она получила стипендию от юньнаньского правительства и приедет в Куньмин учиться в университете со следующего сентября. Юля очень меня благодарит, мне же приятно оказать кому-то совсем простую для меня услугу. Кроме этого, приехав домой, я могу обвести кружочком сразу два пункта из своего списка, который висит на кухне: «1. Летать» и «19. Помочь кому-то сделать то, что он сам не может сделать».

Выходные прошли хорошо, и мне радостно возвращаться на работу, к своим искренним и пока еще немного глупым ученикам, которые вот уже через неделю поедут в Канаду.

Самогон и улыбки

В июне у детей начинаются экзамены в школе, самый ответственный период жизни любого китайца. Из-за этого моя школа, которая является для них дополнительной, временно уходит на частичную занятость, и мне дают отпуск на целых два месяца. Покупаю билет домой и начинаю собирать чемоданы.

Вейвей уже несколько недель назад рассказала Малкольму, что беременна и что не уверена от кого. Малкольм, на ее удивление, только обрадовался, что они станут родителями, и предложил ей по этому поводу жениться. Вейвей не отказалась от свадьбы, но только после рождения малыша. Она не представляла собственной свадьбы, на которой ходит с большим животом и не пьет алкоголя.

— А ты его не спрашивала, что он скажет, если ребенок родится совсем не черным? — поинтересовалась я.

— Спрашивала, — вздыхает Вейвей. — Он сказал, чтобы я перестала быть расисткой и подождала, пока ребенок появится на свет. А дальше вместе что-нибудь соврем родственникам, если дела пойдут не по плану.

Третьего июня Стэнли и Рита проводят меня в аэропорт, и я улетаю домой. Эмиратские авиалинии очень комфортны, даже еда сносная. Пересадка в Дубай, бессонная ночь и переживания опоздать на свой рейс — и вот я уже в Киеве ночую у своей подруги Леси. Отсюда поеду домой в Черкассы завтра утром.

Мой отпуск продлится целых два месяца. Это очень долго, и я пытаюсь представить себе план действий на все время. Начинаю с рассматривания своей бумажки с целями на год, которую перед отъездом из Куньмина аккуратно отклеила со стенки и положила в сумку с ноутбуком. Наверное, некоторым пунктам не суждено сбыться в этом году. Сделаю то, что смогу.