Читать книгу 📗 Осторожно, Россия! - Орт Штефан » Страница 46

После этого мы отправляемся поесть шашлык в ресторанчик неподалеку, где Марина рассказывает мне, за кого проголосовала. На стене висят часы с изображением Путина, и ей доставляет массу удовольствия позировать под ними с большим пальцем вверх. Но и ругает власть она так же охотно и часто. «Им нравятся люди, которые все время сидят у телевизора, которые постепенно начинают бояться покидать свой дом или город, и в итоге принимают ту версию мира, которую им предъявляют в СМИ». Вполне возможно, что в отдаленном Мирном таких людей больше, чем где-либо. Неужели самые запуганные люди и самые ярые националисты попадаются в основном в глуши?

Выйдя на улицу, мы будто бы оказываемся в фильме-антиутопии о конце света. По улицам Мирного медленно разъезжает черный мини-вэн с тонированными стеклами, из рупора доносится одна и та же фраза: «Остался лишь час. Сделайте правильный выбор. Ваша жизнь зависит от того, какое решение вы примите сегодня».

Чуть позже выясняется, что сорокавосьмипроцентная явка в Якутии не выше средней по России («Единая Россия», хоть и побеждает, однако набирает здесь меньше голосов, чем в большинстве других регионов, видимо, тот яркий галстук, вопреки ожиданиям, не подействовал на избирателей).

Мы снова и снова проходим по главной площади, и под вечер мне, наконец, становится ясно, что не так с памятником: Ленин сидит. Как будто это место настолько вывело главного революционера из равновесия, что он вынужден был присесть. Во всех других городах, где я бывал, его всегда изображали стоящим. С самыми разными вариантами положения рук, которых хватило бы, чтобы проиллюстрировать целую книгу на тему «Язык телодвижений власть имущих». Правда, памятнику в Мирном в такой книге вряд ли бы нашлось применение: этот Ленин задумчив, левой рукой он облокотился на колено, а на лице у него застыло несколько недоуменное выражение. Вождь революции изображен мыслителем с опущенными плечами, в его позе нет ничего доминирующего, ни капли агитационного. Чем дольше я его рассматриваю, тем отчетливее мне представляется, что он съежился на своем гранитном постаменте и будто бы спрашивает себя: этого ли я хотел?

Порой Марина задается тем же вопросом. Она мечтает уехать из Мирного в Москву или в Санкт-Петербург. Хотя родители против. «Они говорят: здесь у тебя есть все». Как-то раз она два месяца провела в Англии, проходила там языковые курсы. Ее впечатлило, насколько доброжелательно люди там относятся друг к другу. «Русские всегда суперсереьзны, чем-то всегда загружены, либо у них денег не хватает, либо дела не идут в гору. Европейцы производят впечатление гораздо более радостных людей, — считает она. — С тех пор как я побывала в Англии, я гораздо чаще улыбаюсь, из-за чего некоторые принимают меня за идиотку. А какие вы, немцы?»

«Нас не считают позитивными, — отвечаю я. — У нас любят пожаловаться, особенно на погоду».

«Здесь это тоже любимая народная забава. Особенно зимой».

«Но как мне кажется, в глубине души немцы чувствуют удовлетворение, когда у них есть повод на что-то пожаловаться. Я ною, следовательно, существую».

«Я думаю, что между нашими странами много общего. Я тебе уже рассказывала, что у меня в школе был немецкий?»

«Нет».

«На уроках мы в основном пели песни, например: «Пчелка Майя», «Колпак мой треугольный», «Дойчланд, Дойчланд убер аллес» и все такое».

«Любопытная подборочка».

Мы прощаемся у больницы, на фасаде которой в полный рост нарисован Юрий Гагарин. «Мы заедем за тобой часа через два и поедем тусить», — говорит Марина.

«За мной» — это значит в двухэтажный вытянутый дом, он же общежитие, где безвозмездно живут учителя. В связи с тем, что одна Маринина приятельница недавно вышла замуж и переехала, комната номер 11 освободилась. Внутри невероятная жара, хотя обогреватель даже не работает. По всей вероятности, включено центральное отопление. Зимой это, безусловно, прекрасно. Сейчас же мне приходится открыть окно, чтобы не обливаться потом.

На вешалке висит множество теплых курток, но ни одной шубы, должно быть, прежняя обитательница этой комнаты забрала их с собой. Книжная полка отсутствует. Зато есть матрешка с лицом Барака Обамы. Не в силах справиться с любопытством я, разумеется, раскрываю ее и обнаруживаю внутри Джорджа Буша-младшего, Билла Клинтона, Джорджа Буша-старшего и крошечного Рональда Рейгана. Ненавидимые главы извечно враждебной страны сложены друг в друга так, что нынешний носит в себе всех предыдущих.

В конце коридора располагаются туалет, душ и кухня общежития. Жизнь местных учителей кажется относительно легкой по сравнению с теми, кто работает на «АЛРОСУ» или в бюджетном секторе. Им даже выплачивают нечто вроде компенсации за тяжелые условия труда. Марина, например, может ежегодно рассчитывать на отпуск в 65 дней (в дополнение к девяти государственным праздникам), и каждые два года может летать на дальнее расстояние за счет администрации.

С улицы я слышу знакомую песню «Бродяга». «Ему не надо жизни золотой, сегодня стала ты ему женой», и далее по тексту. Та же песня звучала, пока мы тряслись в «Ладе» того студента по дороге из аэропорта в Мирный. В ту же секунду мне приходит сообщение, в котором, собственно, уже и нет нужды: «Мы у подъезда». Я спускаюсь и сажусь в машину к Марине, Юлии и Игорю, студенту, который снова настроен на танцевальный лад. Все встречавшие меня в аэропорту снова в сборе. С ума можно сойти, как быстро на новом месте можно почувствовать себя частью дружной компании.

Игорь дает по газам и прибавляет звук. Мне начинает казаться, что я чувствую, как из-за децибел волосинки в моих ушах встают дыбом. «Обязательно приезжай зимой, поедем с тобой дрифтовать», — кричит Игорь. Он имеет в виду безумные заносы и повороты на льду.

Бар «Глобус» находится в невзрачном индустриальном здании и имеет два зала, в одном пьют, закусывают и разговаривают, в другом пьют, закусывают и танцуют. Начало вечера мы проводим в зале для разговоров, заказываем напитки и электронный кальян с ароматом апельсина, который отдает скорее чистящим средством для ванны с ароматом цитруса. Зато у колбы фиолетовая подсветка.

В зал стекается все больше и больше принарядившейся молодежи в облаках парфюма, а мы тем временем заводим разговор на самую актуальную тему на вечеринках: поиск второй половинки.

Рассказывает Марина: ее родители настаивают на скорейшем замужестве, самое позднее в 25 лет. Они мечтают о внуках, предпочтительно в союзе с мужчиной из Азербайджана или Грузии. Так или иначе, он должен быть мусульманином [27].

Рассказывает Игорь: его родители, равно как и друзья, хотят видеть его женой русскую. Под «русской» они понимают славянку, а не якутку или мусульманку. Он общается со многими молодыми спортсменами, и все они не могут найти себе невесту по схожей причине. «Не курят, не пьют, не ходят на дискотеки. Это кажется скучным, — говорит двадцатилетний Игорь. — Но как только они переезжают в другой город, то сразу находят себе идеальных жен. Один мой приятель в Новосибирске только что женился на супердевушке, стройной, хозяйственной, она печет лучшие на свете блины». Сам Игорь тайно влюблен в девушку по имени Лиза, но она на восемь лет старше его и уже давно работает. «А я простой студент, у меня ни денег, ни дома. Мне нечего ей предложить», — полагает он.

Рассказывает Юлия: ее родители уже почти перестали на что-либо надеяться. Она стройная, высокая и хорошенькая, но к 29 годам она почувствовала, что в Мирном выбирать особо не из кого, если только она не согласна на «трудные случаи» или кого-то младше себя, потому что большинство переженились уже около двадцати. Знакомым спортсменам Игоря она была бы неинтересна, даже если бы они были ровесниками: Юлия якутка, у нее азиатская внешность.