Читать книгу 📗 Дом волчиц - Харпер Элоди

Амара с возросшим интересом посматривает на Друзиллу. Девушка сидит так же царственно, как когда-то в театре. Кажется, даже заносчивый Квинт не жалеет сил, чтобы произвести на нее впечатление.

— Нам определенно стоит принять ее приглашение, — говорит Руфус, проследив за ее взглядом. — Если, конечно, ты хочешь.

— Хочу. Очень хочу. — Амара опускает взгляд, сознавая, что ее волнение легко принять за застенчивость. — Впрочем, с тобой я бы с радостью пошла куда угодно. — Она вскидывает глаза на Руфуса и видит, что он понял скрытый смысл сказанного.

На остаток вечера они почти забывают о еде. Оба трепещут от предвкушения, и каждое легкое касание ладоней, даже при передавании вина, воспринимается с особой остротой. Амара чувствует себя почти влюбленной.

Когда они подходят к расположенному неподалеку особняку Руфуса, на улице темно. Им освещают путь двое рабов, один из которых — Филос. Дом ей уже знаком. Жасмин в саду отцвел, и теперь воздух напоен ароматом мирта. Вспомнив свое подношение на Виналиях и страстную молитву Венере, Амара укрепляется в решении, как себя вести. Этой ночью она ни на шаг не отступит от избранной роли.

К ее радости, Руфус отпускает остальных рабов. Она предпочитает остаться с ним наедине. Большая часть комнаты окутана полумраком, но Филос оставил лампы горящими, и их колеблющиеся отблески касаются стен, освещая сцены на театральных подмостках. Амара осознает, что никогда не бывала у Руфуса при свете дня.

Она ожидала, что он набросится на нее, как в их первый совместный вечер, но на сей раз он оказывается более сдержанным. Амара медленно, соблазнительно раздевается и входит в образ влюбленной куртизанки. Притворяться приходится лишь наполовину. Она использует для его удовольствия все знания и умения, полученные за время жизни в лупанарии. Полезными оказываются даже ночи с Сальвием: безуспешно стараясь удовлетворить Амару, он научил ее оттягивать наслаждение.

Она не испытывает ни боли, ни отвращения. Ей даже впервые доставляет радость ублажать мужчину, потому что Руфус ей искренне нравится. Впрочем, возможно, что ее влечение отчасти вызвано необходимостью привязать его к себе больше, чем на одну ночь, и заставить желать ее ласк снова и снова.

Позже они лежат, переплетясь разгоряченными, влажными от пота телами.

— Я люблю тебя, — говорит он, осыпая ее поцелуями. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. — Она еще крепче прижимается к нему.

— Я никогда не встречал таких женщин, как ты. Ты никогда не просишь подарков. Единственное, о чем ты просила, — это чтобы я уделил тебе время.

Амара вспоминает своих подруг Дидону и Викторию. Она знает, что таких женщин, как она, много, но они редко встречают сочувствие, с каким относится к ней Руфус.

— Ты уже был более чем щедр, — говорит она. — Ты умеешь слушать. Ты оберегаешь меня, даже когда мы не вместе.

— Вот почему я тебя люблю, — произносит он, снова приникая поцелуем к ее губам. Потом он приподнимается на локте и, свесившись с дивана, что-то под ним нащупывает. С лицом, по-детски полным радостного ожидания, он вручает ей деревянную коробочку.

— Что это?

— Открой, открой!

Амара подчиняется. Внутри лежит серебряное ожерелье с янтарной подвеской. На мгновение она теряет дар речи от потрясения.

— Оно прекрасно!

Руфус помогает ей застегнуть украшение на шее.

— Должен сказать, на тебе оно и правда выглядит очень мило. — Он чрезвычайно доволен собственным выбором. — Я заказал его у одного из лучших ювелиров нашей семейной мастерской.

Амара уже видела ювелирную лавку и мастерские по огранке камней, окружающие особняк Руфуса; однажды утром она специально прошла мимо вместе с Дидоной, чтобы на них взглянуть. Янтарь напоминает ей о бусах, принесенных в форум Марцеллой и Фульвией, и она старается поскорее выбросить из головы мысли об этих несчастных женщинах.

— Это самый прекрасный подарок, который я когда-либо получала, — говорит она. — Но, дорогой мой, я не могу взять его с собой, иначе его отберет хозяин.

— Но это личный подарок! — возмущается Руфус. — Он не имеет права!..

— Я буду носить его, когда мы вместе, — отвечает она, успокаивающе накрыв его ладонь своей. — Пожалуйста, подержи его у себя. Пусть оно напоминает тебе, что я всегда тебя жду.

— А как же ты? Что будет напоминать тебе обо мне?

Глядя на своего богатого, вращающегося в лучшем обществе любовника, Амара понимает, что он искренне беспокоится, что она может его забыть, в то время как она изо дня в день сидит в чулане Феликса, считая часы до их новой встречи.

— Придумала! — говорит она. — Можешь купить мне какие-нибудь дешевые бусы, стеклянные или даже деревянные, и я буду носить их как браслет. Феликс на них не позарится, а я смогу, глядя на них, вспоминать о тебе.

— Это романтично, — смягчившись, соглашается Руфус. — Но, если ты станешь рассказывать друзьям, что это единственный подарок твоего возлюбленного, они посчитают меня омерзительным скрягой. Особенно если знают, чем занимается моя семья!

— Обещаю, ничего подобного они от меня не услышат, — говорит Амара, внутренне улыбаясь тому, что он беспокоится за свою репутацию среди шлюх из городского лупанария. Впрочем, возможно, он воображает, будто у нее есть более почтенные друзья.

— Твой хозяин не попытается помешать нам встречаться, если узнает, что ты меня любишь? — спрашивает Руфус.

Амара не сразу понимает, о чем он, но потом вспоминает, как соврала, будто Феликс чудовищно завидует ее счастью, чтобы Руфус не приходил в лупанарий.

— О, надеюсь, ты не возражаешь… Я сказала ему, что я тебя боюсь. Он был рад услышать, что ты можешь быть ко мне жесток, — произносит она, посчитав за лучшее не упоминать о том, что больше всего Феликса обрадовала возможность взять с него дополнительную плату за рукоприкладство.

— Какой бессердечный изверг! — говорит Руфус. — Моя дорогая, моя бедная девочка! — Он обнимает Амару так крепко, что подвеска впивается ей в кожу. — Я надеялся, что ты останешься на всю ночь. Но, возможно, это слишком усложнит тебе жизнь?

Он явно жаждет, чтобы она осталась, да и самой Амаре хочется того же. Однако она знает, что, уступая каждому желанию Руфуса и повинуясь всем его пламенным порывам, рискует, что его страсть угаснет слишком быстро. Лучше время от времени ему отказывать.

— Думаю, мне будет благоразумнее уйти, — вполголоса говорит она. — Останусь в следующий раз.

Он выпускает Амару из объятий и, взяв ее лицо в ладони, нежно целует ее в лоб.

— Как скажешь, — соглашается он.

Его искренность надрывает ей сердце.

Глава 31

Феликс встревожен ее ранним возвращением. Должно быть, услышав, как Филос прощается с ней у дверей, он дожидается ее в коридоре на верху лестницы.

— Только не говори мне, что опять не покорилась его желаниям.

— Я сделала все, чего он хотел, — отвечает Амара. — Просто не захотела остаться на всю ночь. Повторяю, он меня пугает. Кроме того, — она встречает его холодный взгляд, — это подогревает его страсть. Мы же хотим растянуть это как можно дольше, верно?

— Маленькая сучка, — произносит Феликс. Она начинает расстегивать плащ, ожидая, что он ее отпустит, но он жестом останавливает ее. — Не снимай. Я собираюсь уходить. Можешь пойти со мной.

— Зачем? — с нескрываемым изумлением спрашивает Амара.

— Бывает полезно провести демонстрацию товара, — говорит Феликс и обвивает рукой ее талию. На мгновение ее ошеломляет эта внезапная ласка, но он больно щиплет ее за бок, словно пекарь, проверяющий качество теста. — Только не открывай свой болтливый рот.

Захудалый, битком набитый трактир расположен в незнакомой части города. Амара — единственная женщина в этой жуткой, провонявшей дымом дыре. Она сидит у стены, зажатая между Феликсом и его собеседниками, большинство из которых явились на встречу пьяными. Феликс для виду заказывает вино, но Амара замечает, что он сохраняет трезвость. Его ладонь покоится на ее бедре, и она понимает, что таким образом он подает другим мужчинам сигнал, чтобы ее не трогали.