Читать книгу 📗 "Авария в бухте Чажма - Макарычев Владимир Н."
Потом Федор рассказывал, что доклад дежурного на следующее утро начальнику училища остался незамеченным. Судьба якоря никого там не заинтересовала. Были события поважнее.
Утро следующего дня внесло некоторую ясность с аварией на лодке, но странным способом.
Еще до подъема военно-морского флага на корабле появился орговик политотдела бригады. Вездесущий Кириченко начал с вопроса об итогах работы особиста по поводу «винта и трапа».
Андрей, знавший о его старом конфликте с Чернышевым, с ходу занял сторону старпома.
— Чего вы меня пытаете, спросите особиста, тем более он запретил о нашем разговоре кому-либо сообщать.
Капитан-лейтенант, чувствующий себя слишком уверенным, казалось, примеривал на себя должность замначпо бригады. Знаковое назначение для политработника, с прицелом на начпо, завидная мечта каждого выпускника киевского морполита. Там и привилегии в виде персонального уазика, реальная самостоятельность и гарантированное звание второго ранга.
Замполиты кораблей не ожидали от такого назначения ничего хорошего. Кириченко не любили за мелочную дотошность, собирание слухов в интересах последующего шантажа, откровенный карьеризм и подхалимство перед вышестоящим руководством.
— Ладно-ладно, не ершись, Андрей, — пошел на попятную Кириченко, — кому нужно, разберутся в командирской компетентности «Чернышевского». Не получится у него управлять «машинным телеграфом», как не получился из него замполит, на которого четыре года в Киеве учили. Пойдем к нему в каюту. Хочу посмотреть конспект лекции по политическим занятиям. Уверен, их у него нет! Повод заслушать коммуниста Чернышева на корабельном партсобрании. Командиров нужно держать вот где! — Орг сжал костлявый кулак с такой силой, что расправились набухшие вены.
Андрей не разделял взглядов Кириченко по нагнетанию страха перед строевыми офицерами. С покладистым, но требовательным старпомом и авторитетным среди экипажа Алексеем Ивановичем у политработника Маркина не возникало подобных вопросов. Писарев вообще показывал пример управления коллективом с помощью доверия и тем самым повышения личной ответственности.
Ради корпоративного единства и опасаясь оргвыводов за отсутствие старпомовского конспекта, решил промолчать. Проверка конспекта означала угрозу и Маркину, который вел политзанятия с офицерами. Решительность орговика остановить было невозможно. Знали о его привычке лазить по чужим столам. Еще он любил на полях конспектов с речами Генсека и классиков-марксизма ленинизма оставлять своей рукой оценки. Не для дела, а для других проверяющих, которые одобрят его всезнание.
Чернышева в каюте не оказалось. Кириченко по-хозяйски уселся в его кресло и начал рыться в бумагах.
Вдруг из стопки папок выпал маленький пакетик. Кириченко не сразу, но переключил на него внимание. Брезгливо развернул пожелтевшую от времени бумагу. К изумлению политработников, из нее выпали крестик и маленькая алюминиевая иконка. Покачав осудительно головой, Кириченко вслух начал читать текст, отчего лицо постепенно приобретало цвет желтой бумаги: «К Богородице ныне усердно прибегнем мы, грешные и смиренные, и к Ней припадем, в покаянии взывая из глубины души: “Владычица, помоги, над нами сжалившись, поспеши, мы погибаем от множества согрешений! Не отпусти Твоих рабов ни с чем: ибо в Тебе имеем мы единственную надежду!”»
То был текст молитвы перед Смоленской иконой Божией Матери, образчик которой находился вместе с крестиком.
С жадным взором, подобно сказочному царю, забирающему людей в подводное царство, торжественно воскликнул:
— О чем я много лет предупреждал! Скрытый враг твой старпом! Ну, теперь троцкист-зиновьевец не отвертится. Полетит милый голубь «Чернышевский» из командиров, из партии и с флота.
Андрей в этот миг походил на сжатый кулак своего проверяющего. Подобно долго выжидающему боксеру, направив всего себя в открывшееся слабое место противника, он легко выхватил у празднующего победу над многолетним врагом мятый листок с крестиком и иконкой.
Кириченко смотрел на него сначала удивленно, а затем безумно. Он не мог силой отобрать у призера училища по боксу бесценный компромат.
— Покиньте сейчас же корабль, капитан-лейтенант, иначе я выволоку вас на трап за шиворот при всех, — поставил ультиматум вышестоящему начальнику Маркин.
Дальнейшие события приобрели форму трагикомедии. Кириченко, горя ненавистью, быстрой походкой направился к трапу, намереваясь покинуть корабль и обо всем доложить «Ивану Грозному», так прозвали начпо Кузько за крутой нрав.
«Сорок шестой» стоял горбатой кормой к невысокому пирсу, отчего узкий металлический трап имел крутой спуск. В какой-то момент трап качнулся под ногами резво убегающего капитан-лейтенанта и он полетел в проем между кормой и причальной стенкой.
Вахтенный у трапа, заместо погрузившегося в грязную от мазута и пищевых отходов воду человека, видел несколько секунд одиноко плавающую белую офицерскую фуражку.
Оперативно просигналил звонком «человек за бортом» и бросил тонущему спасательный круг с закрепленным за леер линем.
Вскоре над водой показалась голова тонущего. Вскинув руку в жесте международного интернационала, голосом, похожим на волчий вой, он сообщил:
— Не про-щу!
Ловко вскарабкавшись по болтающемуся в виде автомобильной покрышке кранцу на железную платформу, на прощание повторил ротфронтовское приветствие, но уже без речевого сопровождения.
Маркин передал желтый клочок бумаги прибывшему на сигнал тревоги старпому.
— Забыл сказать, Анастасию не увидел, она оставила записку, что находится на дежурстве в госпитале, — извинительно проговорил замполит. — Вас из Находки не дождался, лёг спать.
Не стал рассказывать о происшедшем с Кириченко в каюте, справедливо полагаясь на флотскую мудрость: «На хитрую жопу болт всегда найдется». Да и не до разборок сейчас. Ранним воскресным утром прошла команда «радиационная опасность».
— Спасибо, все уже знаю, ночью к ней заезжал на дежурство, — крепко сжимая в руке молитву с крестиком, тихо отвечал Алексей Чернышев. Видимо не решаясь сказать сокровенного, долго молчал.
Час назад закончился ливший всю ночь дождь, а на воду садилась стайка белых чаек.
— Если чайка села в воду, жди хорошую погоду, — проговорил неожиданно оказавшийся за спиной штурман.
Чернышев, поморщившись словно от зубной боли, наконец произнес:
— Вчера, когда случилась на лодке трагедия, был день Смоленской иконы Божией Матери. Крестик прячу с училища, а ты вот его первый нашел.
— Не я, а Кириченко нашел у тебя в каюте, а я отобрал.
— Во дела! — попытался отшутиться штурман. — К русским писателям прибавился украинский, Кириченко — Шевченко. Не корабль, а литературная гостиная.
В этот момент по громкой связи прозвучала команда:
— Начальникам медслужб получить в штабе бригады йод.
Стоящие на корме офицеры тревожно переглянулись.
Часть четвертая
ТРАГЕДИЯ В ЧАЖМЕ
Приморские лиственницы, чуть тронутые предосенним увяданием, приобретали красноватый оттенок. Издалека походили на медленно разгорающийся костер. В утренней прохладе уже чувствовалась неизбежность приближающейся осени.
Капитан третьего ранга Гущин вторую неделю оставался за командира подлодки, который находился в отпуске, как многие офицеры и мичмана. Отдых экипажу требовался перед дальним походом в Индийский океан, а лодке замена отработанного топлива в ядер-ных реакторах. Старпом с резервным экипажем лишь обеспечивал работу специалистов береговой техбазы.
Крейсерская подлодка спущена на воду в 1964 году со стапелей судостроительного завода им. Ленинского комсомола в г. Комсомольск-на-Амуре. Субмарину построили всего за полтора года. В ее пусковых шахтах могло располагаться 8 крылатых противокорабельных ракет с дальностью стрельбы более 300 километров. Они наводились на цель с помощью космического спутника и рассчитывали на внезапность удара. Мощность реакторов составляла 72 МВТ, что позволило при необходимости обеспечивать электроэнергией город с населением около 40 тысяч человек. Американцы лодки данного проекта прозвали «ревущими коровами» за сильный шум под водой. После вышедшего в 1972 году художественного фильма «Командир счастливой “Щуки”» о подводниках Северного флота во время Великой Отечественной войны моряки любовно называли ее «Щука-2».
