Читать книгу 📗 Сюрприз для дона Серхио - Кранцев Игорь

— Переменчивая умбрийская погода. Я как-то делала материал…

Оператор Президентской пресс-службы, появившийся в «Эль-Мадригале» с информацией о второй часовой задержке мероприятия, не дал договорить Хелене Боните о радиопередаче про синоптиков:

— Так, коллеги, пошли выдвигаться. Появилась новая информация. Шеф приедет скоро. Нужно быть готовыми.

— Эээ, амиго, а ты чего командуешь? Хочешь — иди, — Альварес демонстративно подозвал официантку, чтобы сделать ещё один заказ.

— Парни, да хватит. Это же шеф! — оператор президентской пресс-службы начал раздражаться.

Но компания журналистов, ориентируясь на свои данные о меняющемся графике сеньора Тапиа, решила, что покинет «Эль-Мадригаль» примерно через четверть часа. И никак не раньше.

Тем временем, у входа в «Континенталь» расстелили новую — сухую — красную ковровую дорожку. Крикливая крашеная блондинка, напоминающая сильно опухшую Дженнифер Лопес, второй раз за день расставляла на ступенях комплекса детей в голубых галстуках. В том числе тех самых, что недавно брали автографы у Марины Морено.

— Что это за бумажка у тебя в руках, выбрось! — эконом-версия Джей-Ло едва не вырвала у юной почитательницы листок с подписью эквадорской актрисы.

На выручку ребёнку пришла другая женщина, пообещав, что заветный автограф будет пока у неё в сумочке, и после того как пройдёт Президент Тапиа, она вернёт открытку с подписью Марины Морено. А блондинка, срывая голос, продолжала проявлять немыслимую активность.

— Так, давайте, дети. Вставайте у дорожки. Ровнее! Ровнее вам говорю. Через три ступеньки на четвёртую, через три на четвёртую. Вы что — считать не умеете? Хуанита? Чего? В туалет? Раньше надо было думать. Стой уже и терпи. Нельзя нарушать симметрию. А то приедет сеньор Тапиа, а ты в туалете.

Другой организатор — молодой человек лет двадцати пяти — вручал детям небольшие бумажные флажки. С одной стороны на них был изображён флаг Умбрии, а с другой стороны красовался герб кинофестиваля. Заметив, что девочка, которую назвали Хуанитой, готова расплакаться, он поинтересовался у неё что случилось. Та что-то прошептала ему на ухо. Парень с флажками произнёс в сторону «Это не лечится», чем напугал ребёнка. Но когда он решительно повёл Хуаниту внутрь, та поняла, что фраза про неизлечимость была адресована вовсе не ей, а активной женщине-организатору. Спустя две минуты девочка вернулась и принялась размахивать флажком на пластиковой ножке, пытаясь закрыть лицо от палящего солнца. Никаких новых признаков скорого приезда дона Серхио Тапиа за это время не появилось.

— Эй, подождите меня, — крикнула, едва выйдя вместе с остальными из «Эль-Мадригаля», Хелена Бонита.

Она остановилась возле уличного автомата с напитками, и, пересчитав мелочь, набрала на панели код, соответствующей бутылке с питьевой водой объёмом в половину литра.

— Чего же ты в «Эль-Мадригале» не купила воды? — спросил Альварес.

— Эй, Нико! Там же дороже!

— Да ладно, сейчас внутрь войдём, а там кондиционеры, — Сальвадор Горацио пожал плечами и в сопровождении оператора двинулся в сторону «Континенталя».

Он издали обратил внимание на суету с детьми возле каменной лестницы, ведущей к входу в «Континенталь».

Однако, едва Горацио первым из компании акул пера дошла до дверей, как дорогу им перегородил крепкий парень из охраны Президента, который жестом показал, что внутрь заходить нельзя.

— Да в чём дело, мы на съёмку, вот удостоверение, — Горацио потряс пластиковой карточкой со своим фото перед тёмными очками на лице здоровяка.

Тот одним подбородком указал в сторону какого-то человека и процедил: «Снимать будете на улице, вот он объяснит».

Персонажем, на которого указал безликий охранник, оказался сотрудником протокольной службы — совершенно не похожий внешне, но абсолютно идентичный по манерам с Базиле Годоем. Он тут же принялся рассказывать про изменения регламента мероприятия. По его версии, Президент из-за нехватки времени отказался от пресс-конференции по поводу открытия фестиваля. Он лишь пройдёт по красной дорожке вместе с Мариной Морено, колумбийским комиком из какого-то недавно вышедшего фильма и министром культуры то ли из Гватемалы, то ли из Гваделупы.

— В чём тогда суть мероприятия? Зачем мы тогда здесь? — удивился Горацио.

— Я повторяю, — протокольщик поправил галстук, — Президент, Марина Морено, комик из Гваделупы и гватемальский министр…

— А где колумбиец? Куда он делся?

— Слушай, ты меня запутал, — казалось, что несчастный чиновник готов расплакаться, — я здесь, чтобы организовывать мероприятия, а не объяснять их.

В этот момент Горацио почувствовал как кто-то схватил его за локоть и потянул в сторону. Это был Рубен Леон, за спиной которого виднелся бородач Рохас.

— Да иди сюда уже, коллега. Твою бы энергию да на ГЭС в Миллекасересе.

— Я собственно, только спросить.

— Старая сеньора в сельской лечебнице в кабинет к врачу «только спросить» идёт, — Леон энергично потянул Горацио к себе а потом, продолжил:

— Концепция меняется. Сейчас наш дон Серхио с гостями быстренько идут по красной дорожке до входа. А мы говорим, что они посмотрели фильм из программы фестиваля. Деметрио Домингес сообщил.

— А они будут или не будут фильм смотреть?

— У этой Морено график, ей вот-вот вылетать домой в Эквадор.

— Отлично, — Горацио демонстративно развёл руки в стороны, — Отличная съёмка, содержательная. Что в тексте писать?

— Они прошли, мы сняли, вставили ранее записанный «синхрон» министра культуры, — покачал головой Рубен Леон, — ты ещё не привык что ли к специфике работы после полёта в Сан-Пабло? Веришь в идеалы журналистики?

В этот момент мимо промчался и пресс-секретарь Президента Домингес, который, пожав на бегу руки Леону, Горацио и Рохасу, процедил: «Всё, коллеги, он едет из аэропорта. И не забудьте про интервью министра культуры. Кому надо, запись мы разошлём».

Рубен Леон позвонил в редакцию своего канала и начал объяснять обстановку, чтобы коллеги могли понять на репортаж какого объёма нужно рассчитывать. Однако, вскоре он прервался. Куда более драматичные события развивались примерно в середине лестницы.

— Помогите, кто-нибудь, — кричала Марго Соль, придерживая хрупкими руками голову одного из мальчиков в белой рубашке и голубом галстуке.

Малыш пару минут назад закачался и наверняка бы рухнул на каменные ступени, если бы не журналистка, обратившая внимание на неестественные движения ребёнка. В этот момент мальчика уже принял на руки подбежавший Сальвадор Хара, а Хелена Бонита вливала ему в губы воду из бутылки, которую недавно купила в уличном автомате.

— Перестраивать придётся! Как не вовремя, скоро же дон Серхио приедет, — кричала куда-то в сторону энергичная полная сеньора с белыми волосами.

Марго Соль наклонилась к мальчику и стала тереть его виски. Минуту спустя ребёнок захлопал ничего не понимающими карими глазами.

— Сколько пальцев, сколько?

Присев на корточки, Николас Альварес крутил ладонью возле лица мальчишки, чтобы понять ориентируется ли тот в происходящем.

— Че-четыре… — произнес мальчик растеряно и негромко.

— А зовут тебя как, малыш? — обеспокоенно спросила Хелена Бонита.

— Я Антонио Конехо… — он попытался приподняться.

— Солнечный удар. Кто выгнал детей сюда в такую жару? Где «скорая»? — Марго Соль приподнялась, высматривая медиков.

Молодая женщина в белом халате уже бежала вверх, а оператор второго канала Родриго Васкес указывал направление.

— Так, расступитесь, что здесь? Я врач, — женщина энергично протиснулась к ребёнку сквозь собирающуюся толпу, — ему нужен воздух, отойдите.

Альварес и Хара, аккуратно придерживая мальчика по имени Антонио Конехо, понесли его вслед за врачом.

— Не бойся, солнышко голову напекло, сейчас всё будет хорошо, — Хелена Бонита, забыв о фестивале, сжала ребёнку руку.

Оставив малыша у кареты «скорой помощи» и подойдя к Марго Соль, Бонита расплакалась: