Читать книгу 📗 Свадебные люди (ЛП) - Эспач Элисон

— Верно, — говорит он. — Верно. Ну что ж, прекрасно. Спасибо за научную рецензию на мою бороду. Непременно учту замечания.

Она смеётся. Кто этот мужчина? Учёный? Он флиртует? Она флиртует? Столько времени прошло, что Фиби уже не помнит разницы между весёлым разговором и флиртом. Может, разницы нет. Она поднимает ступни, даёт ногам всплыть.

— А вы? — спрашивает он. — Как совершенствовались в локдаун?

Можно соврать, ответить то, что он, наверное, слышал весь день. То, что вчера, вернувшись в университет, она говорила коллегам. О, в пандемию я столько написала. Книга здорово продвигается!

Но ведь так всё и происходит, понимает она. Раз притворишься, что у тебя всё замечательно, потом ещё раз — а через десять лет обнаружишь, что всю жизнь только и делала, что притворялась, будто всё замечательно.

— Я много пила, — говорит она.

— Помогло? — спрашивает он.

— Помогло не обращать внимания на то, что я, по сути, перестала переодеваться, — говорит она. — И на то, что моя диссертация на самом деле кусок дерьма.

Она ждёт, когда он отведёт взгляд, посмотрит в телефон, найдёт предлог выйти из разговора. Но он продолжает смотреть на неё, и она говорит дальше.

— А научный руководитель всё писал мне письма: «Какая разница, что это кусок дерьма! У всех диссертация — кусок дерьма. Диссертация — это и есть кусок дерьма».

Он смеётся.

— Вы в аспирантуре?

— Я преподаю в университете.

— Не знал, что у нас в семье есть университетский преподаватель. — Он смотрит на неё, словно пытается что-то сообразить. — Что-то я вас не припомню. Вы из Уинтропов?

— Нет.

— Из Росси?

— Вообще-то я приехала не на свадьбу.

Он смотрит озадаченно.

— А я думал, Лайла сказала, что здесь будут только свадебные гости. Отлично помню, для неё это было прямо очень важно.

— Ну а я не из них.

— То есть вы приехали отдохнуть, а тут сюрприз — свадьба?

— Я приехала не отдыхать.

— Всё загадочнее и загадочнее.

— Я приехала сюда покончить с собой, — выпаливает она.

Вот какой подарок могут преподнести случайные незнакомцы, понимает Фиби: рядом с ними можно говорить что угодно и быть кем угодно. Какая, в сущности, разница? Он её не знает и никогда не узнает. Сейчас он перечислит всевозможные причины, по которым ей не стоит умирать, она скажет, что больше и не собирается, потом они вылезут из джакузи, вернутся каждый к своей жизни и больше никогда друг о друге не вспомнят.

Но он только говорит: «Блядь», — словно она наступила в грязную лужу. И от этого сказанное ею кажется мелкой, поправимой неприятностью. Чем-то ему понятным.

— Наверное, надо было добавить, что я передумала, — говорит она.

— Вообще-то это довольно существенная подробность, — говорит он. И добавляет: — Не стоило так шутить. Простите.

— Нет, пожалуйста, шутите, — говорит она. — Это единственное, от чего во всей этой истории может быть хоть какое-то удовольствие.

— Можно спросить, как вы собирались это сделать?

— Профессор Стоун, кошачьим обезболивающим, в «Бурных двадцатых», — говорит она.

— Кошачьим обезболивающим? Это немного…

— Банально?

— Нет, — смеётся он. — Неэффективно. Кто вообще использует кошачье обезболивающее?

— По всей видимости, люди, которые не очень-то нацелены на успех.

— То есть вы проделали такой путь, чтобы покончить с собой при помощи таблеток какого-то кота…

— Ну, кот был не какой-то. Это был мой кот.

— …а тут, блядь, сюрприз — свадьба?

— Да, — говорит она. — Поэтому и не смогла. Ещё потому, что еду в номер не приносят.

— Лично я никогда не убиваю себя в отелях без обслуживания номеров, — говорит он.

Она смеётся — словно облачко выскальзывает изо рта и уплывает в небо.

— А ещё, — говорит она, — из кондиционера странно пахло.

— Можете не продолжать.

Вдруг всё это кажется ей таким нелепым. Таким смешным.

— Мне жаль, что вам было так больно, — говорит он. — Знаю, каково это бывает.

Она смотрит на него. Теперь уже её удивляет его откровенность.

— Вы когда-нибудь… пытались?

— Не совсем, — говорит он. — Но был близок. Несколько лет назад я часто об этом думал.

— А теперь не думаете?

— Теперь не думаю.

— Как вам удалось перестать?

— Честно? Кажется, я просто переждал. Ну и месяц каждый вечер смотрел «Во все тяжкие».

— Целебная сила неудачных сделок с наркотиками.

— Вы смеётесь, а под конец я правда почувствовал облегчение оттого, что я не Уолтер Уайт. Ну, хотя бы не подстрелил себя из собственного пулемёта после того, как за мной гонялся собственный свояк.

— Эй, это же спойлер, — говорит она.

Он смеётся.

— Десять лет прошло! Ну бросьте.

Потом они просто сидят молча, откинув головы на бортик, и наслаждаются теплом — словно поделились чем-то жизненно важным. Словно больше не заперты наедине с собой и своими тайнами. Она поднимает глаза к небу, и его ступня задевает её ногу.

— Простите, — очень быстро говорит он, но ей приятно. Внутри что-то трепещет — давно забытое чувство. Глубокой ночью к ней прикоснулся мужчина, который ей не муж, и да, он всего лишь случайно задел её ногой, но для неё это невероятное событие. Может, потому, что она к этому времени уже должна была умереть, а может, потому, что она вообще-то должна быть женой своего мужа. А может, ей просто хочется с ним потрахаться?

— У вас есть ещё какие-нибудь тайны? — спрашивает она.

— Конечно.

— Расскажите одну.

— Я вас даже не знаю, — говорит он.

— Разве так не лучше? — спрашивает она.

Он задумывается.

— В колледже я как-то подсел на любовные романы своей девушки. Мы начали читать один вместе, в шутку, но потом меня всерьёз затянуло. То есть я совсем на них помешался. Читал месяцами. Вот такая история.

— Не так уж это и стыдно. Что тут плохого?

— Явно что-то очень нехорошее, — говорит он. — Двадцатиоднолетний парень сидит в общаге и читает «Признания викторианской девственницы»?

— Не знаю, — говорит она. — Меня всегда почему-то восхищали люди, которые читают четыреста страниц ради одного оргазма. Столько труда. Посмотреть видео было бы несоизмеримо проще.

— Спасибо за поддержку, но мне кажется, полезнее было бы всё-таки дочитать «Моби Дика» или что-нибудь в этом роде.

— «Моби Дик» — тоже порно, — говорит она.

— «Моби Дик» — не порно.

— Корабельное порно! — говорит она. — Чистейшая фантазия о том, как ты, мужчина, плывёшь на корабле навстречу невероятным приключениям. Только заканчивается всё не тройным оргазмом у женщины, а…

— Эй, без спойлеров!

— Огромным китом…

— Который испытывает тройной оргазм?

— Именно. Потом он врезается в корабль, и почти все погибают.

— Чёрт, я так и знал, — говорит он, и они смеются. Она раскидывает руки, водит пальцами по тёплой воде, смотрит на луну. Жизнь — штука невероятная, думает она. Ещё вчера вечером она собиралась умереть одна в гостиничном номере, а теперь сидит в джакузи и флиртует с мужчиной, которого прежде сочла бы «слишком красивым». Увидела бы в баре — и сразу отмела, именно потому, что красив. Какая же нелепость. Она запрещала себе увлекаться слишком привлекательными мужчинами по той же причине, по какой её муж отказался взять на работу философа, у которого был агент. «Ну, надо же задаться вопросом: захочет ли настолько знаменитый человек вести у нас введение в этику? — спросил он у неё. — Думаю, нет». И она согласилась: знакомясь с мужчинами, она нередко размышляла о том же. Захочет ли настолько красивый человек вытирать пролитое со столешницы? Придерживать волосы нашей дочери, когда ту будет рвать от гриппа? Выслушивать мои пространные рассуждения об идеологических предпосылках моды на бороды в викторианскую эпоху?

Нет. Такого она представить себе не могла. В её воображении красивые люди могли делать только красивое. Но сейчас она чувствует себя столь же красивой. Даже красивее. Она жива. Она зачарована. У меня есть пальцы, думает она и поднимает их к поверхности воды. Только посмотрите на эти волшебные, блядь, пальцы.