Читать книгу 📗 Свадебные люди (ЛП) - Эспач Элисон

— Всё в порядке? — наконец спрашивает её Фиби.

— Только что поняла, что у меня просрочена регистрация машины, — говорит Марла.

Фиби думает, не врёт ли она, но тут Марла достаёт кошелёк и начинает яростно что-то вбивать в телефон. Этого Гэри уже не может не заметить.

— Ты что, правда продлеваешь регистрацию машины, пока мы под парусом? — спрашивает Гэри.

— Ездить на незарегистрированной машине — это буквально преступление, — говорит Марла.

— Но сейчас ты не за рулём. Сделай это, когда вернёмся на берег.

— Я юрист, Гэри. Мне нужно оставаться на правильной стороне закона. И здесь, посреди моря, на удивление прекрасная связь.

Гэри опускает глаза к своему «Отпуску в стакане». Фиби — тоже. Когда она украдкой поднимает взгляд, то встречается глазами с Гэри. Он вскидывает брови, и оба улыбаются. Напряжение разом отпускает, и у Фиби кружится голова от радости. Она ничего не может с собой поделать — Марла невыносима. Но Фиби не хочется смеяться над другой женщиной за то, что её слишком много, даже над Марлой. Поэтому она делает большой глоток и вынуждена признать: напиток охрененно вкусный. Потому что он охрененно ужасный. Как макароны с сыром Kraft. Как пончик из Dunkin’. Всё то, чем Фиби раньше не умела как следует наслаждаться, потому что слишком беспокоилась о своём теле, об уровне сахара, о фруктозе. Даже пьяная, она могла объесться разве что миской льняных хлопьев с ягодами, от которых неизменно срала в восемь утра, плюс-минус несколько минут.

— А что вообще в этом напитке? — спрашивает Фиби. Она откидывается к борту, и ветер подхватывает её волосы. — Такой вкусный.

— Отпуск, — говорит Гэри.

— Да, — говорит Фиби. — Но какой именно? Например, квартира у пляжа на Сент-Томасе?

Гэри делает ещё глоток, словно сомелье.

— Мне больше чувствуются три дня в доме на колёсах по местам сражений Гражданской войны на Юге.

Фиби снова отпивает.

— Правда? Я полей сражений совсем не чувствую.

— Нет? — говорит Гэри. — У вас явно недостаточно тонкий вкус. Или не было отца, который в детстве таскал вас по всем полям сражений Гражданской войны.

Она смеётся. Он смеётся. Джим просто смотрит на них, словно разговор слишком странный, чтобы в него вступать.

— Нет, мой был скорее из тех отцов, которые говорят: мы и так живём в маленьком рыбацком домике на реке, так что нам вообще не нужно никуда ездить в отпуск, — уточняет Фиби.

— А, о таком отце я не знал, — говорит Гэри.

Есть на свете люди, которые напоминают тебе, как именно ты любишь разговаривать. Она давно не встречала такого человека, с тех пор как познакомилась с мужем, — и потому так больно было начать забывать, как с ним говорить. Глядя на него, она слишком часто вспоминала, чего говорить не надо, чего нельзя упоминать никогда: овуляцию, депрессию, всё, в чём могла таиться хоть тень печали. Может, поэтому она и не сказала ему, что Гарри умер. Не хотела давать ещё одно доказательство того, что её невозможно любить, что она не справилась. Может, поэтому она и Гарри просто накрыла одеялом и сбежала.

— Есть такой отец, — говорит Фиби. — Ну, строго говоря, уже нет. Он умер.

— О, мне жаль, — говорит Гэри. — Значит, теперь вы настоящая сирота.

Она краснеет. Тот разговор.

— И, сюрприз-сюрприз, быть сиротой оказалось совсем не так, как я представляла, — говорит Фиби.

— Привилегии ещё лучше, чем вы думали? — спрашивает Гэри.

— Вы вообще о чём, чёрт возьми? — спрашивает Джим.

Все трое смеются.

— Фиби мечтала быть сиротой, — объясняет Гэри.

— А Гэри хочет, чтобы его кто-нибудь отмутузил, — добавляет Фиби.

— К вашему сведению, это ничего не объясняет, — говорит Джим.

Фиби снова отпивает.

— А, вот теперь, кажется, и я чувствую поля сражений.

— Видите? — говорит Гэри. — Совсем крошечная нотка в самом конце.

Джим машет на них рукой и обращается к Джус:

— Ну как ты, моя прекрасная племянница?

Марла с глубоким вздохом откладывает телефон.

— Теперь ты на правильной стороне закона? — спрашивает Гэри, кладёт ей ладонь на шею и понарошку массирует. Жест похож на извинение за прежнюю резкость. — Беглые преступники нам на яхте не нужны.

— Я знаю, что ты надо мной смеёшься, поэтому отказываюсь отвечать, — говорит Марла.

Когда они сидят рядом, Фиби видит, как Марла и Гэри похожи. У обоих тёмно-каштановые волосы, тёмные глаза. Длинные угловатые лица, унаследованные от отца: у того лицо такое длинное, что на носу яхты он немного смахивает на пеликана. Но там, где Марла жёсткая, Гэри чуть мягче. Фиби думает: не потеря ли жены сделала его таким? Сгладила острые углы? А может, просто пиво за все эти годы, от которого Марла, скорее всего, отказывалась, добавило округлости его плечам и лицу.

— Думаешь, доживёшь до возраста, когда брат перестанет над тобой издеваться, но нет, — говорит Марла Фиби. — Этого не случится никогда. Мне сорок два, и теперь я готова с этим смириться.

Дальше следует длинный перечень того, как Гэри на протяжении многих лет портил ей жизнь, — и всё равно в глазах отца он Золотой мальчик.

— Нет, — говорит Гэри. — Золотой мальчик — Рой.

— Рой — ваш брат? — спрашивает Фиби.

— Двоюродный, — говорит Марла.

— Вы о Рое? — кричит отец Гэри сквозь ветер.

— Видите? — говорит Гэри. — Для него это как кошачья мята. Роем он насытиться не может.

— Рой — чёртов герой, — говорит отец Гэри Фиби. — Единственный герой в семье Смитов.

— Каждый раз одно и то же, — хором говорят Гэри и Марла, потом смеются. Смех совершенно меняет лицо Марлы. Она становится мягкой, как Гэри.

— А что сделал Рой? — спрашивает Фиби.

— Был снайпером в Ираке, — говорит отец Гэри.

— Потом написал об этом мемуары, — говорит Гэри.

— А кто-то снял по ним фильм, — добавляет Марла.

— Феноменальный фильм, — объявляет отец Гэри Фиби. — Джуд Лоу.

— Это был не Джуд Лоу, — поправляет Марла. — Джуду Лоу сейчас уже лет пятьдесят.

— Ты путаешь с фильмом, где Джуд Лоу играл русского снайпера, — добавляет Гэри.

— Я знаю, кто такой Джуд Лоу, — говорит отец Гэри.

— Хорошо, ладно, как скажешь. Суть в том, что папа смотрит этот фильм как минимум раз в год, а потом тут же звонит нам и говорит, что Рой — единственный настоящий герой в семье, — говорит Гэри.

— Вообще-то я ради тебя пошла учиться на юриста, папа! — говорит Марла.

— А я думал, чтобы стать феминисткой? — спрашивает отец Гэри.

Она толкает его локтем.

— И поэтому тоже, — говорит Марла. — Но, честно, какой смысл учиться на юриста, если отец этого не уважает?

— Да перестань. Ты же, чёрт возьми, мэр! — говорит отец Гэри. — Конечно я тобой горжусь.

Марла отпивает свой коктейль.

— В общем, вот такой Рой, — говорит Гэри, и все смеются.

— Рой вчера здорово набрался, да? — говорит Марла.

— Кстати об этом, — говорит Джим и протягивает Гэри пиво: да-да, сколько можно пить «Отпуска в стакане». И оба принимаются рассказывать о настоящем отпуске, в который ездили до пандемии.

— Мы все вместе поехали через всю страну после… — говорит Джим и умолкает. Отпивает пива, потом Muscle Milk.

— С палатками, на хребет Уинд-Ривер в Вайоминге, — говорит Гэри.

— Вот эту научили рыбачить, да? — говорит Джим, толкая Джус локтем. — А помнишь, как у нас на глазах съели кролика?

Джус кивает.

— Ястреб просто схватил его прямо перед нами.

— Жуть была, — говорит Джим.

Фиби чувствует: Джим старается поразить их рассказами о приключениях, сражениях и смерти. Она всматривается в его лицо, ищет следы сестры. Венди тоже была темноволосой? С такими же большими овальными глазами? С той же напористой манерой держаться, чуть слишком сильно подаваясь вперёд во время разговора? У Джима энергия человека, которому следовало бы стать инвестиционным банкиром, или автодилером, или свадебным певцом, кем-то, кто постоянно на виду, — но это, наверное, потому, что Фиби — читательница и вечно ждёт от профессий точного соответствия характерам. В настоящей жизни Джим — инженер.