Читать книгу 📗 Сны на ветру, или Плотоядное вино - Стасевич Виктор

— Где я?

— Как я понимаю, — проговорил Джил, — вы попали в автокатастрофу, и сейчас на Земле вы находитесь в бессознательном состоянии.

— Это рай? — выдавил из себя незнакомец.

— Нет, вы в долине Сентерепа, вам надо немного продержаться, скоро прибудет помощь, и вас спасут.

— Я не верю, мне кажется, что моё тело размазано среди железа.

— Видимо, поэтому вас сюда и занесло, надо верить в жизнь, помнить, что нет ничего ценнее, будь она ваша или чья-либо.

— У меня очень дорогой автомобиль…

— Его уже нет, остались только вы и ваша вера в жизнь, которая вас выведет из этого кошмара.

— Я могу надеяться?

— Да.

— Благодарю вас… — Человек вновь растворился.

Джил поднялся, обтёр руки о кожаные ковбойские штаны и сказал:

— Всё хорошо, к нему уже подоспела помощь, он будет жить.

Среди песка медленно стала подниматься мягкая травка, кое-где уже распустились цветы, и на полянку весёлым поросёнком выбежал пенёк.

— Как я погляжу, к нам в гости летит наша васильковая девочка Беатрис. Чувствуете? Это ветерок от пролетающих пробок из бутылок шампанского. Она летит к нам с праздника.

В это мгновение на пеньке появилась девочка в праздничном розовом платье. Она сразу же спрыгнула с пенька и кинулась к Джилу.

— Дядюшка Джил, у меня сегодня день рождения! Можешь меня поздравить!

— Поздравляю, милое дитя, желаю тебе радости! А вот мой подарок. — Он подошёл к скамеечке рядом с хижиной и взял свернувшийся комочек. — Это для тебя Поглаживание Нежное По Шёрстке.

— А что это такое? — удивилась Беатрис, широко раскрывая глаза.

— Я точно сам не знаю, но на Земле оно преобразится в какого-нибудь зверька.

— Я буду котёнком, — неожиданно мяукнуло Поглаживание По Шёрстке.

— Ой, — вскрикнула девочка, — оно разговаривает.

— Как многие у нас в долине, — развёл руками Джил.

— А как же мне его назвать? — спросила девочка.

— Тебе же сказали, что я Поглаживание Нежное По Шёрстке, — засопело оно.

— Длинное имя, мне нравятся короткие имена, необычные и красивые.

— Тогда можешь назвать меня Пошёрстка, хотя никогда не забывай настоящее моё полное имя, похожее на южную дыню и с таким же ароматом.

— Хорошо, Пошёрстка, я так и буду тебя называть и помнить полное твоё имя. — Она улыбнулась и погладила её, потом подняла свои счастливые глазки и спросила у Джила: — Дядюшка, а как ты сможешь передать её к нам? И почему она станет котёнком?

— Потому что ты этого желаешь, — ласково проговорил он.

— Здорово, спасибо тебе! — Она подошла к Джилу и чмокнула его в небритую щёку.

От неожиданности старый Джил опять помолодел, и мгновенно его щёки стали гладкими, а вокруг поднялись цветущие яблони, черёмухи и персики. Девочка, не выпуская свою Пошёрстку, закружилась среди деревьев, и даже пенёк, взвизгнув по обыкновению, не убежал, а смущённо зашаркал сухим корнем и пустил росток со слезливым листком.

— А сейчас тебя ждут плескалки, им рассказали скрипы про свой праздник, поэтому они решили тебя тоже позабавить. Пойдём. — Джил толкнул дверь хижины и уступил дорогу девочке.

Она перепрыгнула порог и попала в большой зал, заполненный цветами орхидей и магнолий. В центре стояла большая ракушка цвета кремового мороженого, отливающая перламутром.

— Тут живут плескалки, — загадочно улыбнулся Джил. — Возьми за ширмой купальник, переоденься и ныряй к ним, они уже заждались тебя.

Пока Беатрис переодевалась, Джил приоткрыл ракушку и негромко произнёс:

— Она уже пришла, готовьтесь.

В ракушке кто-то забулькал, зашебуршался и захихикал. И только Джил собрался прикрыть створку, раздался резкий визг:

— Джил, Джил, спаси нас, к нам кто-то варварски забрался! А-а, да это Собачий Фырок, уходи, негодник!

Хранитель резко откинул створку ракушки, и оттуда выскочил мокрый Собачий Фыр. Он недовольно потряс ушами, похожими на уши спаниеля, и, бурча себе под нос: «А ещё подружки называются», выскочил из хижины и поплёлся в нору фырков, что за левым углом хижины.

— Что-то случилось непредвиденное? — Джил услышал тревожный голос Беатрис, а когда повернулся, то увидел девочку, стоящую в новом купальнике, слегка растерянную, но счастливую.

— Нет-нет, что ты, просто друзья не поделили график посещений. Всё уже улажено, прыгай к плескалкам.

— А можно я возьму с собой Пошёрстку?

— Ни в коем случае! — взвизгнула Пошёрстка. — Мы отчаянно боимся воды.

— А как же мне тебя купать там, на Земле? — надула губки девочка.

— А… там приучишь, — проворчала Пошёрстка. — Но сейчас я не пойду к плескалкам, они обязательно в уши воды наплескают.

— Я надеюсь, ты не обидишься на меня, что я пойду одна в гости?

— Вот ещё, — свернулась в клубок Пошёрстка.

— Прыгай, прыгай, — весело махнул рукой Джил.

— А там не будет темно и страшно? Ты не закроешь крышку?

— Не бойся, как только я закрою крышку, над твоей головой раскинется полуденное солнце тропиков и ты увидишь белый песчаный берег, где сможешь отдохнуть. А когда ты наплескаешься и позагораешь на песке, я открою крышку.

— А вдруг мне станет страшно и я захочу сразу выйти наружу? — плаксивые нотки тревожно зазвучали в её голосе.

— Тогда я открою крышку. Ты не бойся, ты будешь с плескалками, а они в случае чего быстро мне пискнут о неладном. А перламутровая крышка, — это просто кусочек неба.

— Хорошо, — вздохнула Трисс, покосилась на Джила и запрыгнула в ракушку.

Старик осторожно прикрыл створку и сказал свернувшейся Пошёрстке:

— Пойдём, не будем мешать им веселиться.

Через какое-то разверзнутое время Джил накрыл стол, достал из-под скамеечки бархатистое полотенце из крыльев бабочек и пошёл в хижину. Вскоре он вывел раскрасневшуюся Беатрис, усадил её за стол, налил в кружку благоухающий напиток под названием нектар и поставил чашку со сладостями. Неожиданно из-за угла хижины появился человек со вздёрнутым носом и такими же бровями. Он держал за руку незнакомку с грустными глазами в платье из маковых цветов.

— Мы мимоходом, — туманно промолвил он, — я поэт, а она моя Муза. Будьте с ней ласковы, она такая хрупкая и нежная.

— Мы рады вам, — склонил голову Джил, — присаживайтесь к нашему скромному столу.

— О, что вы, не стоит беспокоиться, мы пойдём, нам ещё надо столько пройти тропок, — грустным голосом сказала Муза.

— Да, — согласился с ней поэт, — спасибо вам за приглашение.

И они неспешно пошли по тропке, мягко стелющейся перед ними, по её краям поднялись кусты роз. Чуть в стороне ласковые слова вечерними светлячками закружились над кустом белой сирени.

— Люблю я поэтов, они… не то что эти философы, производящие трепанацию душ…

— Бывают и такие?

— Бывают и другие, — вздохнул Хранитель. — Ну, не будем печалиться, тем более тебе уже пора домой.

— Уже?! Время так быстро бежит.

— И стелется, — улыбнувшись, добавил дядюшка Джил.

— Сегодня день домино, — произнёс вслух Джил, и три берёзы поднялись за хижиной, образуя уютный уголок. Под ними появились стол и скамейки из грубо сколоченных досок. За листвой прозвучал весёлый смех, к столу вышли Утро и Вечер. Они уселись на скамейки, достали коробку с беловатыми костяшками и вывалили их на столешницу, шумно перемешивая. Утро было в туманных валенках, а на его волосах искрилась роса. Вечер, как обычно, был в пёстрой накидке из сумеречных теней, подбитой сопением ёжика.

— И кто же сегодня у нас будет кукарекать? — спросил Джил, усаживаясь рядом с ними.

— Ясное дело, Вечеру придётся отдуваться за своё неумение, — рассмеялось Утро.

— Мы ещё посмотрим, у кого на улице будет пень гореть, — хмыкнул Вечер и звонко ударил костяшкой домино по столу.

— Смотри не смотри, а результат известен, — без особого воодушевления добавило Утро, — не зря же говорят: утро вечера мудренее.

— Мало ли что говорят. — Вечер прищурился на расставленные костяшки и сделал ход. Некоторое время они играли молча, сопя и постукивая, но после нескольких ходов Вечер радостно закричал: — Рыба! Так, мне кажется, кто-то сейчас в пятый раз полезет под стол кукарекать.