Читать книгу 📗 Боги и Эпохи. Беседы с богами по-взрослому - Лебедько Владислав Евгеньевич » Страница 13

B.: Тогда ты, как совершенное, самодостаточное существо, не творишь ничего.

A. М.: Нет. Это не моя функция. Но я являюсь воплощением творческого света. Того света, который побуждает к жизни свет людей. Кстати, в некого- ром смысле любой человек может построить внутри себя мою копию, которая не будет уже зависеть от меня. Это — иллюстрация возможностей человека как творческого существа. Осознав меня, он может вознамериться взрастить копию меня у себя внутри. Это, в принципе, не нужно, но человек — настолько богатое существо, что способен сделать и так. И не только меня, конечно же…

B.: Творчество есть там, где есть выбор?

A. М.: Так можно сказать, но это не совсем верно. Я бы сказал, что творчество есть там, где нужно найти выбор. Процесс поиска точки выбора — это и есть процесс творчества. А когда выбор сделан — в этот момент творчество заканчивается. Но может начаться вновь — с поисками нового выбора. И так до бесконечности.

B.: Да, а вот о боли и удовольствии… Я отвлек тебя, и ты не закончил фразу о том, что разные учителя проповедуют, что процесс осознания себя с помощью света длителен, сложен и почти недоступен для обычного человека.

A. М.: Таким учителям выгодно длительно удерживать внимание людей на себе, поэтому они тормозят этот процесс Внушают ученикам мысль, что добраться до их уровня необычайно трудно. Это — преувеличение.

B.: Но, все-таки, ты сказал, что прийти к святости в течение одной жизни способны многие. Многие, но не все?

А. М.: Не все. Сейчас груз прошлых воплощений не всем позволит достичь святости. Долги, желания… Да у многих и намерений-то подобных не возникнет.

Большое количество людей живут на Земле не для того, чтобы прийти к святости, а для того, чтобы попробовать определенный опыт. Или ощутить пресыщение в обладании чем-то. Когда привязанность, желание обладать отжито, прочувствовано, наполнено, тогда проявляется намерение к осознаванию. Но это намерение не у всякого возникает и не всякому нужно.

В.: Какова дальнейшая судьба святого человека в этой Вселенной?

A. М.: Кто-то после смерти, если пожелает, может вновь воплотиться на Земле. А кто не захочет — так и будет в Тонком мире жить.

B.: Не совсем понятно, чем могут определяться желания святого человека и его выбор — возвращаться или нет…

A. М.: Святые, они что — не люди? Они ведь не бесчувственные, а как раз наоборот. И у них есть желания. Святость — не есть отсутствие желаний. Святость — это отсутствие страстей. А желания у святых есть. И предпочтения. Просто желания святых — не поперек воли Создателя, а в ее русле. И святые испытывают сострадание и сочувствие, и сорадость… И любовь к местам, где они жили, и к людям, которые были для них близки.

B.: Лично я насыщен сейчас нашей беседой. Спасибо тебе за это. Есть ли у тебя пожелания?

A. М.: Будьте к себе построже и не жалейте себя. Жалость — ненужное чувство. Пробуйте превосходить себя чаще. И не бойтесь, и не стесняйтесь мыслить разнообразно.

B.: Спасибо тебе.

А. М.: И вам спасибо.

Беседа четвертая

Люцифер

Вопрошающий: Здравствуй, Люцифер.

Люцифер: И вам того же.

В.: Я хочу попросить тебя, Люцифер, немного рассказать о себе. У людей много превратных представлений о тебе…

Л.: Я есть в каждом человеке. Я — изгнание. Я — лишенный, отделенный.

В.: По собственной воле?

Л.: И да, и нет.

В.: В чем да, и в чем нет?

Л.: Да — я знал, что так будет, нет — я не до конца принимал и осознавал это.

В.: Ты был одним из Архангелов?

Л.: Нет.

В.: А кем?

Л.: Это другая ступень, и я не знаю, как это вам объяснить. Примерно то же самое, что и Архангел, но все же другое…

В.: И что произошло?

A.: Кому-то надо работать ассенизатором…

B.: Почему этот жребий пал на тебя?

A.: Это неприятно вспоминать. Причем не мне, а твоему партнеру, через которого я говорю с вами. Неприятно, потому что, как я уже говорил, моя частичка есть в каждом из вас. Я очень силен, но состояние мое — не самое радостное для человека. Ощущение холода, пустоты, бескрайней бездны, где ничего нет. Кому-то же надо там быть…

B.: Зачем?

A.: Потому что каждая частица Вселенной должна быть охвачена сознанием — от нижнего до верхнего полюса.

B.: Правда ли, что ты возгордился и решил, что можешь сравниться с Творцом?

Л.: Нечто подобное было…

B.: У тебя была свобода воли?

Л.: В какой-то мере она и сейчас есть.

B.: Ведь у Архангелов нет свободной воли… Как и вообще у Богорожденных существ.

Л.: Я был рожден таким. И возгордился я не напрасно. Кто еще может познать бездну? Кто решится? В этом мало приятного, но я во всей Вселенной единственный, кто ее знает. Представляешь?

B.: Не представляю, но понять тебя могу.

Л.: Мало того, людям весьма полезно общаться со мной.

B.: Почему?

Л.: Потому что я знаю цену жизни. Ее истинную значимость.

B.: Какова же она?

Л.: Это не описать, это надо пережить. При контакте со мной это возможно. Я знаю бездну, где нет Жизни. Там только тень от Жизни. И когда видишь настоящую Жизнь, зная эту бездну, тогда понимаешь ее цену. Она огромна.

В.: Ты добровольно выбрал это?

Л.: Не совсем. Так сложилось.

В.: Ты возгордился и из-за этого был изгнан?

Л.: Не совсем так. Я возгордился, потому что знал, что мне уготована особая миссия. Это произошло в начале времен, когда Вселенная еще не была развернута. И я много возомнил о себе. Но не это стало причиной. Уже все было предрешено. Когда запустился процесс творения, Бог увидел, что, раз есть свет, значит, должна быть и тьма.

В.: То есть никакой неприязни и наказания со стороны Бога?

Л.: Да какая там личная неприязнь? Ты что? Во мне есть особая сила, которая мне помогает.

В.: Что это за сила?

Л.: Кто выдержит тьму? Ее холодный манящий зов…

В.: Ну, а люди, которые попадают в ад?

Л.: По сравнению с этой бездной, ад — просто рай. Там есть хоть какая-то жизнь, энергия, ощущения. А вот там, в бездне — абсолютно холодное ничто. Можно сказать, что это — антимир. Оказавшись там, любое живое существо бесследно исчезает. Ни пылинки не останется — ни от сознания, ни от духа его.

В.: А живые существа туда попадают?

Л.: Бывает. Кто по глупости, кто случайно, кто намеренно.

В.: Как можно сознательно туда стремиться?

Л.: Ну, к исследованиям кого-то тянет. Правда, не ведает, что, лишь прикоснется к этому, уже и исследовать будет некому… Один только Христос может заглядывать в эту бездну. Больше, кроме меня, никто. Но это разные взгляды.

В.: Объясни, чем разнятся взгляды в эту бездну у тебя и у Христа.

Л.: Я не освящаю эту тьму, я ее просто знаю. Я ее вижу, я ее чувствую, я ею живу. А он — может осветить, хотя ему там делать особо нечего.

В.: У вас с ним есть какие-то взаимоотношения?

Л.: Конечно, есть, мы хорошо знаем друг друга. Мы знаем, зачем каждый из нас существует. Мне печально. Я ему даже немножко завидую.

В.: Почему?

Л.: Я жду конца времен, когда все это закончится. Тяжело мне…

В.: Но ты же знаешь то, что неведомо никому.

Л.: А что толку от этого…