Читать книгу 📗 Боги и Эпохи. Беседы с богами по-взрослому - Лебедько Владислав Евгеньевич » Страница 12

B.: А если человек пытается чего-то избежать, то призывать тебя бесполезно?

А. М.: Если при этом не открыться мне — абсолютно бесполезно. Я ничего не могу сделать. Создатель попустил так, чтобы воля человека исполнялась, какая бы она ни была — умная или глупая…

В.: Это как если идти воровать и призывать тебя, чтобы ты охранял при этом?

A. М.: Если вор искренне позовет меня — я буду с ним. Сумею ли я защитить его от поимки или нет, это другой вопрос Я не от поимки его буду защищать. Я буду защищать его от демонов и помогу ему пребывать в спокойствии. Мне нет дела до того, что он собирается совершить. Вопросы морали меня не интересуют. Мне важны искренность и открытость. Мое дело — отвечать на искренний порыв духа и души, который может возникнуть и у вора, и у убийцы, и у праведника… Я не судья.

B.: Еще раз скажи, что ты даешь человеку.

A. М.: Спокойствие, чувство благодати и крепость духа. Свет. Защиту от тьмы. Демоны хоть и считаются темными, по каждый из них несет в себе хотя бы частичку света. Многие демоны страдают от своего положения, от того, что они сотворены такими, и тоже стараются приобщиться к свету. Поэтому лезут в людей, если те подают для этого повод.

B.: В последнее время в некоторых оккультных кругах появились такие настроения, что сейчас, дескать, некое особое время, в смысле состояния одержателей и демонов. Будто бы они в настоящее время истомились в телах людских и тоже хотят освободиться. Поэтому нужно их, мол, в массовом порядке отпускать и совершать соответствующие процедуры. Это так?

А. М.: Есть и такие духи, которые измаялись в людях. Но это было во все времена. В то время, в которое живете вы (я-то существую вне времени), все процессы действительно идут очень быстро. Сознание людей тоже стремительно меняется по сравнению с тем, что происходило пятьдесят-сто лет тому назад. В результате этих изменений в сознании духов и демонов достаточно интенсивно трясет, условно говоря. Это не значит, что один или два демона из человека вышли, и все — он освободился от их влияния. На их место вполне могут прийти новые духи-одержатели, если человек не примет каких-то новых решений в своей жизни.

В.: Много ли в обычном человеке сидит духов-одержателей?

A. М.: Несколько десятков, а то и сотен.

B.: А есть люди, в которых нет одержателей?

A. М.: Есть.

B.: Это только святые?

A. М.: Это не только святые. Бывает, что у некоторых людей почти нет одержателей, или есть один-два, которые ему особенно не мешают. А чаще встречаются такие одержатели, которые мучают или морочат человека.

B.: У обычного человека есть шансы в этой жизни стать святым?

A. М.: Очень у многих есть такой шанс. Вы не думайте, что это настолько сложно. Просто разные так называемые учителя и гуру запугивают людей, что это почти невозможно, или что нужно всю жизнь страдать и чему-то особенному учиться. Что нужно такому «учителю»? Он хочет, прежде всего, превратить ученика в дурака. Чтобы он чувствовал себя идиотом и воспринимал учителя «снизу вверх». Многие делают это бессознательно, так как не понимают многих своих мотиваций, хотя обладают какими-то талантами или способностями и могут казаться безупречными…

B.: Ну, это ты имеешь в виду секты…

А. М.: А что не секта? Где ты сейчас найдешь группу людей, занимающуюся под чьим-то руководством

чем-то эзотерическим или оккультным, чтобы это была не секта?

В.: Учителем может быть твой муж, жена, ребенок, начальник или подчиненный на работе, друг, просто случайный попутчик — любой человек, который «высветит» в тебе какое-то качество…

A. М.: Это не Учитель. Это тот, кто дает тебе некий опыт. А Учитель — тот, кто заявляет: «Я обладаю неким знанием, которого у тебя нет, и я могу тебя этому научить, а ты мне заплатишь своим вниманием, послушанием, деньгами…» Чистых Учителей, которые действительно действуют без корысти, очень мало. Чаще всего передаваемые ими знания нагружены какой-то идеологией, коммерцией, политикой и прочими играми.

B.: Но почему такое количество сект существуют? Причем часто это секты, которые откровенно зомбируют людей в самом худшем смысле этого слова…

A. М.: Это попущено. Им позволяют существовать, потому что у них есть определенная задача.

B.: Какая?

A. М.: В такие секты попадают люди, которые желают перенести ответственность за свою жизнь на кого-то. И эти секты нельзя прикрывать, пока люди там не получат свои уроки, а те, кто надо, не будет наказан за свои дела. Это явление вредное, но его не избежать.

B.: Мы ушли от вопроса о том, что к свету прийти можно, и не нужно верить учителям, которые делают человека дураком… О сложности и многострадальности пути…

А. М.: Да, особенно о сложности. Пострадать-то придется, но это не те страдания, которые предписывают так называемые «учителя». Есть Жизнь. Жизнь — это и боль, и удовольствие. Если ты убегаешь либо от страданий, либо от удовольствия, то ты бежишь от Жизни. Кроме того, у человека есть способность искажать приходящую ему информацию. Это — ментальная способность, которая, в то же самое время, является способностью создавать новые миры, то есть — творить. Человек может придумывать то, чего не было. Это божественный талант. Но здесь можно и обжечься очень больно. Люди начинают придумывать для себя способы продления удовольствий и избавления от боли. И из-за этого попадают в замкнутый круг.

В.: А в каком же тогда творчестве есть божественная искра?

A. М.: В том творчестве, где человек либо умом, либо душой — это не принципиально — познает Божий замысел. И, познавши, начинает вместе с Ним создавать мир. Это было уже сказано давно, эти слова не новы…

B.: Это может быть творчество поэта, художника, музыканта…

A. М.: Да. А может быть и творчество оружейника, например. Почему? Потому что оружейник нужен для того, чтобы замыслы людей, которые жили до него, и которые сотворили войну, привести в действие. Создатель дал людям свободу воли, они ее реализуют, оружейник, в данном случае, этому способствует, соответственно, он участвует в творении мира по Божьему замыслу.

B.: Значит, полководец тоже участвует в творении?

A. М.: В том числе. Хотя у Создателя не было изначального замысла, чтобы люди убивали друг друга. Но раз они это выбрали — пусть пробуют и через это пройти.

B.: В таком случае вопрос: были ли святые люди среди полководцев, военных, солдат и офицеров?

A. М.: Были.

B.: А кто, например?

A. М.: Кришна.

B.: Ну, это — бог…

A. М.: Сначала он был человеком и лишь потом обожился.

B.: А из более близких к нашему времени? Вот, например, святой Александр Невский — он действительно святой?

A. М.: Нет. Он был талантливый человек и народный герой, но не святой.

B.: А что ты скажешь о Сталине?

A. М.: Сталин — двойственный человек. Он обладал очень глубоким знанием и был сильным магом, но он питался кровью. Он хищник. Мудрый хищник. Конечно, не святой. Кстати, существование Сталина, Гитлера и многих других стало возможно, потому что пришла эпоха, которую многие люди творили. И та мясорубка, которая происходила в двадцатом веке, — это воздаяние очень многим, кто в предыдущих воплощениях строил эту эпоху, подготавливал ее.

B.: Вернемся к творчеству. Является ли творчество путем познания себя, своей световой природы?

A. М.: Может являться. А может и не являться.

B.: Человек может стать святым и без творчества?

A. М.: Нет.

B.: Но люди могут заниматься творчеством, которое ни к какому познанию самого себя не ведет?

A. М.: Да. Это чаще всего и встречается. Но, подходя не творчески к задаче осознания своего духа, познать его невозможно. Творчески — это значит не механически. По-новому.