Читать книгу 📗 "Корейский шаманизм. Болезнь синбён, камлания кут и духи квисин - Чеснокова Наталия"
Ли Кюбо написал его после того, как шаманы были в очередной раз изгнаны из окрестностей столицы. Это самый ранний дошедший до нас источник, где мы встречаем описание деятельности шаманок и шаманов Корё. Опираясь на него, можно заключить, какие шаманские практики бытовали в столичном регионе, как действовали мудан и во что верили. Стихотворение и предыстория к нему входят в антологию «Собрание сочинений первого министра Ли Восточного государства» (Тонгук Ли сангук чип, 1241 год). Ниже приводится отрывок, так как стихотворение достаточно объемно [61].
К востоку от того места, где я живу, стоит дом старого шамана. Каждый день там собираются мужчины и женщины. Оттуда доносятся непристойные песни и глупые разговоры. Я был недоволен, но достойной причины прогнать их у меня не было, пока не вышел приказ выслать всех шаманов за пределы столицы. Я не только рад, что в нашем восточном районе не будет больше ужасных вещей, но и надеюсь, что с исчезновением шаманов из столичного региона будут восстановлены древние обычаи, люди станут искренними, а мир — простым. Потому я написал эти стихи.
Разве изгнали бы из столицы людей, будь они бесхитростны и просты? Если станут они винить кого-либо, следует указать им на самих себя — положившихся на недостойных шаманов. Это то же самое, что служить кому-либо. Если служишь правителю со всей искренностью, то не будет в том ошибки. Если же обманываешь людей неблаговидными делами, то непременно будешь наказан.
Я не только радуюсь тому, что непристойные и чудовищные вещи, похоже, исчезли из восточного района, но и надеюсь, что мир опустеет, а люди станут наивными и что древние обычаи будут восстановлены благодаря исчезновению подобных собраний в столице.
В древние времена был удивительный гадатель.
Разрешал сомнения людей в обмен на специи и рис [62].
После того как он поднялся на небо, кто угодно мог стать его преемником.
Уже тысяча лет прошла, никто не сравнится.
Путь к священной горе семерых шаманов
Далек и труден.
Потому тут и там верят в духов,
Предаются распутству и разврату, лгут.
К востоку от моря [в Корее] эти обычаи не исчезают.
Женщины становятся кёк (
По их словам, в их тела спустились духи.
А я от слов этих только смеюсь и вздыхаю.
И похоже не на тысячелетнюю крысу в норе,
А на девятихвостую лису в чащобе.
Шаман из восточного селения очаровывает многих,
Лицо морщинистое, волосы с проседью — пять десятков лет.
Мужчины и женщины, как облака, толпятся во дворе.
Выходят — трутся плечами; входят — сплетаются шеями.
Тихая речь льется из горла, как птичья трель.
Медленная ли, снова быстрая — невнятное бормотание.
Из множества слов удачным будет одно,
Но глупые мужчины и женщины лишь усерднее почитают.
Сам наполняет живот кисло-сладким вином,
Кружится и прыгает, головой касается балки дома.
<…>
Далее Ли Кюбо саркастично описывает поведение шаманов и их быт: ритуалы в окружении изображений различных духов, провозглашение себя вместилищем духа, изгнание злых духов при помощи ножей.
Есть и другое стихотворение, в котором Лю Кюбо объясняет своему псу, как себя вести в случае явления людей нечестивых и опасных: «Кусай старого шамана и бесстыжую шаманку, если те постучат в дверь и попросят, чтобы их приняли. Это на них таращат глаза, косятся на их танцы с превращениями, влекущие за собой явление духов и тем самым вводящие в заблуждение и морочащие» [64]. По стихам Ли Кюбо можно понять, что интеллектуалы в период Корё шаманизм не жаловали.
Благодаря скудным упоминаниям в исторических памятниках и художественной литературе Корё мы знаем, какие музыкальные инструменты использовали шаманки: флейту, барабан и пустой кувшин или высушенную тыкву (судя по всему, для извлечения звуков; подобное практиковалось и позднее). Скорее всего, они применяли и зеркала — традиционный шаманский инструмент для коммуникации с духами.
Бумажные фигурки, используемые в ритуалах на острове Чеджудо
National Folk Museum of Korea
Судя по редким дошедшим до нас именам шаманок и шаманов в периоды Корё и Чосон, это были не настоящие имена, а псевдонимы. В них использовались иероглифы пок — счастье, кым — золото, э — любовь, рён — дракон, по — драгоценность и аналогичные им. Вероятно, имена заменяли, чтобы обезопасить себя от злых духов. Но нельзя исключать и человеческий фактор: шаманка Золотая Жемчужина кажется более опытной, чем шаманка с простым корейским именем Минджи.
По сведениям из сохранившихся письменных источников мы можем узнать и о духах, которым поклонялись шаманки и в которых верили люди. Судя по всему, в период Корё или ранее сложилось представление о божестве шаманского пантеона по имени Чесок, который обитает на Небе. Часто в Корё его ассоциируют с индийским божеством Индрой и небесным правителем Хванином из мифа об основателе первого корейского государства Тангуне. Ранее в книге мы уже говорили о Чесоке. Интересно, что сторонники шаманизма как религии почитают Тангуна как первого шамана, хотя доподлинно его статус неизвестен.
Вот что мы можем узнать из «Оставшихся записей о трех государствах» [65].
…В «Книге [Поздней] Вэй» говорится, [что] за две тысячи лет до [этой династии] жил [государь] Тангун Вангом, [который] установил столицу [в местности] Асадаль. <…> Основав государство, [он] назвал [его] Чосон. [Этот государь жил в] одно время с Яо [2333–2233 гг. до н. э.].
[В] «Древних записях» говорится, [что в] старину жил побочный сын Хванина <…> [по имени] Хванун, [который] непрестанно помышлял [о земле] под небесами [и] жадно стремился [отправиться в] людские пределы. Отец узнал помыслы сына. [Он] посмотрел вниз [на горы] Самвитхэбэк [и понял], [что] так можно принести пользу миру людей. Тогда [он], вручив [сыну] небесные бирки-печати — три штуки, повелел [ему], отправившись [в земной мир], править им. [Хван]ун возглавил трехтысячную свиту [и] спустился на вершину горы Тхэбэк-сан <…> под чудесное алтарное дерево. [Хванун] назвал это [место] городом Син-си. Этот [правитель и] назывался небесным государем Хванун-чхонваном. [Он] повелевал [тремя духами]: Пхунбэком, Уса [и] Унса, [а] также распоряжался злаками, распоряжался судьбами, распоряжался болезнями, распоряжался наказаниями, распоряжался добром [и] злом — [в] общем, распоряжался тремястами шестьюдесятью [с] лишним делами мира людей. Пребывая [в земных] пределах, [он] упорядочивал [и] преображал [нравы народа].
[В то] время жили одна медведица [и] одна тигрица, [которые имели] общую пещеру и [в ней] обитали. [Они] постоянно [обращались с] мольбами к духу [Хван]уну, желая изменить [свой облик и] стать людьми. Тогда дух, даровав [им] один стебель чудесной полыни [и] двадцать штук чеснока, сказал:
— [Если] вы оба съедите это [и] не [будете] смотреть [на] солнечный свет сто дней, [то] тотчас обретете человеческий облик.
Медведица [и] тигрица получили и съели это, [после чего хранили] воздержание трижды [по] семь дней. Медведица обрела женское тело, [а] тигрица не сумела [соблюсти] воздержание и не обрела человеческого тела. Что до девушки-медведицы, то [она] не имела с [кем] заключить брак. Поэтому [она] постоянно заклинала у подножия алтарного дерева, желая зачать дитя. [Хван]ун тогда временно превратился [в человека] и женился [на] ней. [Она] забеременела [и] родила сына. Прозвание [его] было Тангун Вангом. На пятидесятилетнем году [со дня] вступления [на] престол Яо, [правителя владения] Тан, [в год] металла-тигра <…>, [он основал] столицу [в] городе Пхёнъян-сон <…> [и] впервые назвал [государство] Чосон. Еще [он] перенес столицу в Асадаль, [что на] горе Пэгак-сан, [ее] также именуют горой Кун <…>, также Кыммидаль. [Он] правил страной одну тысячу пятьсот лет. [После] вступления [на] престол чжоуского государя У-вана, [в год] земли-зайца [1122 г. до н. э.], [этот государь дал] Цзицзы удел в [земле] Чаосянь / Чосон. [Государь] Тангун тогда переселился в столицу Чандан-кён, [а] потом вернулся [и] скрылся в Асадаль, став горным духом. Возраст [его составлял] одну тысячу девятьсот восемь лет.
Похожие книги
Книги похожие на «Корейский шаманизм. Болезнь синбён, камлания кут и духи квисин» автора Чеснокова Наталия
