Читать книгу 📗 Боги и Эпохи. Беседы с богами по-взрослому - Лебедько Владислав Евгеньевич » Страница 41

В.: А на животных и растения твои действия распространяются?

Д.: Я же сказал — я распространяюсь на всю Вселенную. На все без исключений. На органическую жизнь и неорганическую. На все.

В.: А как понимать такую вещь, как предсказания? Ты говорил, что никто не знает про следующее мгновение, а ведь существуют пророчества, которые сбываются. Как это сопоставить с твоими словами?

Д.: В Игре нет ничего невозможного. Возможны линейные версии лабиринта Игры, возможны нелинейные. Если вдруг выпадает линейная версия, то предсказания могут исполняться. А могут не исполняться, или исполняться частично… Возможны все варианты. Шарик, запущенный в рулетке, может остановиться напротив любой метки. Эта метка, возможно, совпадет с тем, что ты загадал, а возможно — и нет. Те, кто в свое время обращался, например, к Ванге, и для кого сбывались ее предсказания, просто попадали в одну из линейных версий лабиринта, которую создавала сама Ванга своим сознанием. Это — одна из возможных сиддх в этой Игре.

В.: А существуют ли люди, в которых ты «блокирован» или «заторможен»? Если есть, то как они живут?

Д.: У большинства людей осознание меня блокировано и заторможено. Так они и живут — цепляясь за свои образы. Хотя, повторюсь, все существа этого мира изначально в Игре.

В.: Ты же не повторяешься по определению. А тут повторился…

Д.: Ну и что? У тебя складывается обо мне линейное представление. Я могу сколько угодно повторяться, а могу не повторяться вообще. Меня может даже зациклить, если я захочу. У меня пет ограничений. Я не должен соответствовать каким-то представлениям о том, каким мне должно быть. Я — сплошной парадокс. Можно сказать, кстати, что Игра запланирована. А с другой стороны — никаких правил и планов нет. Тоже парадокс.

В.: И так было всегда? Или твои проявления в разные эпохи как-то отличаются?

Д.: Мои действия всегда разные. Но существует такая штука, как восприятие человека. Восприятие формируется посредством огромного количества факторов. Все люди изначально — в Игре. Но их восприятие в разные времена организовано по-разному. Кто-то когда-то подходил ближе к восприятию меня, кто-то — наоборот. Люди то воспринимали Жизнь как Игру, то не воспринимали. Были эпохи, когда они очень близко подходили к тому, чтобы играть осознанно. Но и в начальные эпохи, и в ваш век люди ориентировались на повторяющиеся действия, на ритуальные действия. Любое отступление от повторяющегося образа действий каралось. Например, изгнанием из той или иной группы людей. Это закрепилось в сознании, и вы стали бояться совершать не ритуальные действия.

Потом ритуалы постепенно стали разрушаться. Это переживается болезненно. Возникают изломы и — как их следствие — страдание. Но следующий этап — импровизация, где нет законов. К тому дело идет. А по сути, ничто не повторяется. Поэтому смешно слышать, когда люди заявляют, что они идут к истокам. Движение к истокам сродни попытке залезть обратно в утробу матери. И вы, если говорите о возрождении Русского Духа в людях, вы ведь понимаете, что глупо ради этого переименовывать себя в Велеслава, Яросвета, Велимудра, носить вышитые рубахи и прыгать через костры… Дело-то совсем в другом. Вы движетесь. И вероятность возвращения в исходную точку не нулевая, но очень небольшая. Блудный сын, который в притче возвращается в свой дом, по сути, возвращается совсем в другой дом, потому что он сам уже — другой. Поэтому и вернулся он не в изначальную точку. Время только кажется цикличным, а эпохи — повторяющимися. Непредсказуемости и изменчивости не избежать.

В.: А есть ли у тебя любимчики?

Д.: Нет.

В.: А есть ли профессии, которые делают доступ к осознанию тебя более легким?

Д.: Человек любой профессии может подойти к осознанию меня. Нет приоритетных профессий и видов деятельности.

В.: То есть здесь важнее всего индивидуальность человека?

Д.: Да. Человек может заниматься так называемой творческой деятельностью, быть даже поэтом-импровизатором. Но и он, и какой-нибудь сталевар могут быть одинаково близки или одинаково далеки от настоящей импровизации. От того, чтобы следующий свой шаг делать не из представлений и планов, а из видения Игры, сотканной из комбинации неисчислимых факторов жизни. Шаги могут быть линейными. План тоже может являться частью Игры. А можно не придерживаться никаких планов и быть далеким от Игры…

Если осознать всю совокупность этих парадоксов, тогда можно играть легко. В ваше время, в конце двадцатого века, были философы, которые умом поняли эту загадку. Увы, только умом. Но жизнью своей не соответствовали своему пониманию. Я имею в виду, например, Жиля Делеза, который предложил такую версию организации жизни, как ризома [2]. Да, ризома где-то очень близко подходит к описанию моей сути и восприятия, организованного таким образом, что это позволяет ухватить мою суть. Спонтанность, свободная даже от спонтанности. Спонтанность не означает, что ты должен делать только непредсказуемые действия. Ты можешь делать предсказуемые вещи и быть спонтанным, и наоборот.

В.: Знаешь, ты настолько всеобъемлющий, что я даже не знаю, о чем тебя спрашивать. Куда ни ткни — везде твои проявления».

Д.: Я скажу, что сейчас с тобой происходит. Ты просто попался. Попался в образ своих представлений. И ты испугался. Я здесь, я веду с тобой диалог.

Я открыт. А ты врубил задний ход. Заметь — ты побоялся задать следующий вопрос. Побоялся оказаться в дураках. Это тоже нормально. Продолжим? Это же интересно. Это жизнь. Вот так вот люди иногда пытаются поймать жизнь. Иногда на несколько минут это удается. Сколько ты продержался сейчас — минут двадцать? Я — тот неуловимый Джо из анекдота, за которым никто не охотится. Потому что боятся. А чего страшного? Попробуй — может, и поймаешь». Именно потому, что я везде, куда ни ткни — попадешь в меня. Поэтому не бойся и задавай любые вопросы. Видишь, как я сам иду тебе навстречу? Можешь задавать глупые вопросы. Не ограничивай себя.

В.: Не проще было бы жить без неопределенности?

Д.: Изменчивость — это база жизни. Все законы имеют ограниченную область применимости, кроме изменчивости. Даже в физическом мире, например, по мере приближения к минимальному кванту пространства-времени, перестают действовать все физические законы. Любой закон имеет свой контекст. Поэтому — проще не было бы. Все и так предельно просто.

В.: Это ты думаешь, что все просто. А людям кажется, что неустойчивость и изменчивость только усложняют жизнь.

Д.: Для меня все не только просто, но и сложно. Для меня есть все. Утверждая, что есть некий закон, который ограничивает жизнь от сих до сих, вы вырезаете кусок жизни из бесконечного спектра. А молено быть вольным. Это и просто, и сложно одновременно. Можешь вспомнить антиномии Канта [3]: «Все в мире просто — все в мире сложно»…

В.: Скажи, пожалуйста, а есть ли что-то, что ты про себя не знаешь?

Д.: Конечно. Я вообще не знаю себя.

В.: А поподробней можно?

Д.: Как я могу познать абсолютную непредсказуемость? Я пытаюсь все время ее поймать, но все время отстаю сам от себя. Наступаю себе на пятки. Как только я что-то узнал — через вас, людей, в основном, — я уже далеко впереди. Как мифический пловец с острова Делос Джокер, как вы меня сейчас называете, — это парадокс, на парадоксе сидящий и парадоксом погоняющий.

В.: Можно сказать, что твое знание о себе непрерывно пополняется?

Д.: Можно. Но что такое «мое знание о себе»? Я же не персонифицированный субъект. Я — принцип. Познаете меня вы — люди.

В.: А вот двадцать первый Аркан Таро — «Дурак», или «Безумец» — это тоже ты?

Д.: Нет, не я. Этот Аркан отражает лишь одну из моих неисчислимых ипостасей, хотя он сам очень многогранен.