Читать книгу 📗 Изощрённые убийства. Щель (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси

Франсуа сдержанно и точно изложил всё своему возлюбленному. Он звонил из крошечной кухни в подсобке салона.

— И в довершение всего, извини за выражение, это была какая-то паршивая БМВ! Представляешь ли ты себе более банальный и жалкий способ расстаться с жизнью? — так завершил он свой драматический рассказ.

— Ты разглядел водителя? Уверен, что это был именно тот Мишель? — спросил Стуре.

— Послушай, Стуре. Будь я уверен в этом на все сто процентов, я бы уже давно набрал полицию. У меня ведь нет твердых доказательств.

— Тогда позвони своему физиотерапевту.

— Мике? Зачем это?

— Потому что он встречается с Мортеном Холландом.

— Мортеном? Этим толстяком? А он-то тут при чем?

— Мортен снимает комнату у одного полицейского из управления, и Мика хорошо с ним знаком. Может, попросим Мику расспросить этого копа, чтобы тот пробил по Центральному реестру автотранспорта, какая машина числится за Мишелем? У тебя есть адрес Мишеля, чтобы было от чего отталкиваться?

Франсуа нахмурился, почувствовав, как взмокли подмышки. — Удивительно, что ты спрашиваешь об этом, Стуре. Я сегодня утром проверил его карточку клиента, но она оказалась пустой. Готов поклясться, что в его первый визит я всё записал, но сейчас в базе нет никаких данных. Вообще ничего.

Он почувствовал, как завис на том конце провода Стуре. Да уж, нормальным это никак нельзя было назвать. По крайней мере, для салона Франсуа.

*

Спустя пару часов после закрытия, убрав пылесос и подшив последние счета в папку, он сполоснул лицо и голову прохладной водой и устало опустился в свое старое парикмахерское кресло с коваными деталями и хромированными педалями, регулирующими высоту и наклон спинки. Это кресло досталось ему в наследство от тети.

Он обожал полулежать в нем с откинутой спинкой, разглядывая старинное бюро с пишущей машинкой и видавший виды металлический сушуар. Сама мысль о том, сколько людей когда-то смывали здесь повседневные заботы и наводили марафет перед праздниками под этим самым сушуаром, вызывала у него улыбку. К слову, прибор до сих пор отлично работал. Настраивать его было хлопотно, грел он чересчур сильно, но от него веяло приятным умиротворением и ностальгией. Это было лучшее место, чтобы предаться воспоминаниям о детстве, когда он давным-давно играл с париками в салоне своей тетушки.

Журнал с модными стрижками в руках, сушуар на умеренном прогреве, спинка кресла наполовину откинута — и все мрачные мысли и дневные тревоги мгновенно улетучились.

*

Спустя всего несколько минут после того, как Франсуа запер салон, он услышал приглушенный бой часов на ратуше, пробивших одиннадцать. Звон смешался с тихим приветствием и приглушенным урчанием работающего на холостых оборотах автомобильного мотора. Голос, мягко произнесший «Привет, Франсуа», заставил его содрогнуться. Он мгновенно узнал этот голос, и его сердце бешено заколотилось.

Он едва не лишился чувств.

Франсуа быстро огляделся по сторонам: улица казалась вымершей, если не считать велосипедиста, только что промчавшегося мимо. Метрах в двухстах впереди маячили редкие фигурки пешеходов, похожие на крошечные точки, а больше никого вокруг не было. Тьма сгущалась. Перцовый баллончик, который он купил десять лет назад в Нью-Йорке и по привычке таскал с собой, наверняка давно пришел в негодность. Иными словами, он был беззащитен. Совершенно беззащитен. Кто услышит его крик? Единственным оружием были его ухоженные ногти, но сейчас они казались весьма ненадежной защитой.

Он медленно обернулся, готовый закричать от ужаса и бессилия, ожидая увидеть зловещую черную БМВ, готовую раздавить его в лепешку.

Но за рулем сидел широко улыбающийся Мишель — и сидел он в очаровательном черно-белом кабриолете «Мини Купер». Точно таком же, на какой они со Стуре вечно заглядывались во время прогулок по Егерсборг-алле.

— Привет, Франсуа! Узнал тебя по сумке, — весело крикнул Мишель. — Мне как раз на север, подвезти тебя?

Так, ладно. У Мишеля «Купер», а не БМВ. Какое же это было облегчение! У Франсуа буквально отлегло от сердца, и ему даже стало немного стыдно за свои дикие подозрения.

Тем не менее, Франсуа решил перестраховаться и покрепче прижал к себе сумочку — он всегда так делал, когда чувствовал себя загнанным в угол. Не то чтобы он действительно боялся, вовсе нет. Просто ситуация неприятно напоминала те времена, когда он относился ко всем с подозрением, за что его постоянно критиковали. В те годы он еще не обрел себя и вечно пытался разглядеть свое истинное «я» в глазах окружающих.

— На север? — переспросил он, лихорадочно пытаясь выиграть время и придумать предлог для отказа.

В этот момент пассажирская дверь «Купера» распахнулась.

— Доедешь за десять минут. Нам ведь по пути. Твоя квартира в Шарлоттенлунне, верно? На Егерсборг-алле, если не путаю?

Франсуа кивнул и наклонился к открытой дверце: — Да, всё правильно. А ты где живешь, Мишель? — спросил он, заглядывая в салон.

— Разве не помнишь? У тебя же есть моя карточка клиента.

Франсуа медленно покачал головой, пока Мишель копался во внутреннем кармане куртки.

— Вот, держи, — произнес он, протягивая визитку.

Франсуа взглянул на нее. Внизу значилось «Рунгстед», чуть выше — Страндвейен, номер дома, телефон, адрес электронной почты, а посередине изящным каллиграфическим шрифтом было выведено: Мишель де ла Мотт.

— Боже, какое изысканное имя! — невольно вырвалось у Франсуа. Он быстро скользнул на переднее сиденье и захлопнул дверцу.

Франсуа с удовольствием откинулся на кожаное сиденье. Изнутри «Мини Купер» оказался ровно таким же роскошным, каким он его себе представлял. Будь эта машина парнем, он бы без колебаний выставил Стуре за дверь прямо сегодня. Всё было безупречно: спидометр, рычаг коробки передач, красная кожаная отделка. Даже кнопка бардачка — шедевр дизайнерской мысли!

Он нажал на нее, любуясь тем, как плавно опускается крышка.

Внутри почти пустого бардачка лежали документы с логотипом прокатной компании. Там отчетливо виднелось название — «Герц».

— Ты взял машину в прокат? — Он едва успел задать этот вопрос, как понял, что совершил роковую ошибку. Но было уже поздно.

Он лишь почувствовал, как Мишель несколько раз резко ткнул его в бок чем-то острым, и невыносимая боль разлилась по грудной клетке. Затем сознание угасло.

*

Первым делом, когда он очнулся, он почувствовал, что его язык неестественно завалился набок, а кожа лица саднила и казалась стянутой, словно маска.

Секундой позже навалилась резкая боль в спине и шее. Осмотревшись, он понял, что намертво привязан к старинному парикмахерскому креслу в собственном салоне. Рукава его любимого мохерового свитера были туго натянуты под подлокотниками и связаны сзади, а шнурки на его ботинках были накрепко сплетены друг с другом.

«Он нашел ключи у меня в сумке и запер меня здесь», — с ужасом подумал он. Сердце бешено колотилось в груди. Он попытался извернуться, но его собственный кожаный ремень был обернут вокруг спинки кресла и туго затянут на животе. Он почти не мог пошевелиться и не мог закричать: глубоко в горле торчала тряпка, а рот был туго перевязан прекрасным шелковым платком, который Стуре с таким трудом раздобыл для него в Марракеше.

— Прости, что пришлось немного подпортить твою одежду, но нам ведь не нужны лишние следы на твоем теле, которые могли бы заинтересовать полицию?

Франсуа испуганно замотал головой. Он не понимал, к чему клонит Мишель, и от этого ему становилось по-настоящему жутко.

— И всё-таки у меня получилось, — произнес стоящий над ним Мишель. — А ты крепкий орешек, не ожидал. Но бог любит троицу, а на четвертый раз удача улыбнулась мне. Теперь ты в моей власти.

«На четвертый раз?» — Франсуа не понимал, о чем он говорит, да ему было и плевать. Единственное, чего он хотел, — это спастись.

Но как?

— У тебя такой озадаченный вид. Хочешь знать, от чего ты сегодня спасся? Первый раз был утром, когда ты шел в салон. Ты заметил мою БМВ — я это отлично видел в зеркало заднего вида, тебе просто повезло, что тебя криком предупредили. Второй раз — вечером: я уже взял тебя на мушку на дороге, но тут из переулка выскочил велосипедист и вынудил меня затормозить. Третья попытка была час назад, на шоссе, когда ты лежал без чувств. Я наклонился, чтобы открыть пассажирскую дверь и вытолкнуть тебя на ходу. Я выжал под сотню на Люнгбювейен под одним из мостов — ты бы гарантированно разбился насмерть или попал под колеса идущих следом машин, но тут прямо за мной пристроился патруль. Они не отставали, пока я не сбросил скорость и не свернул на Харальдсгаде. Слава богу, не остановили для проверки.