Читать книгу 📗 Эдди Флинн. Компиляция (СИ) - Кавана Стив

Нильсены жили в роскошном особняке в Ист-Виллидж. Какой-то добрый самаритянин, проходящий мимо около шести утра, заметил, что их входная дверь открыта. Первый из полицейских, прибывших на место происшествия, простой патрульный, был еще сравнительным новичком на этой работе. Его начальник провел этого неопытного парнишку в дом и велел ему подняться наверх. После чего бросился вверх по лестнице, когда услышал этажом выше глухой стук. Новичок лежал без сознания на лестничной площадке перед главной спальней. Сначала его старший подумал, что парня сбил с ног тот, кто вломился в дом, но вскоре понял, что на самом деле стало причиной падения. Тобиас и Стейси Нильсен лежали в постели, прижавшись друг к другу и завернутые в простыню, туго натянутую им до самой шеи. Рты и глазницы у обоих были забиты песком. В соседней комнате спала восьмилетняя Элли Нильсен, прижимая к себе плюшевого мишку. Ее приемный брат Роберт тоже находился в своей спальне. Ему было всего пять лет. Дети были живы и невредимы, если не считать того, что им ввели какое-то успокоительное в виде инъекции. Они не видели человека, который уколол их в шею в темноте, но один из них, маленький Роберт, сказал, что почувствовал чье-то дыхание у себя на щеке.

Тот новичок взял месячный отпуск по болезни и по его окончании сразу же уволился из органов. А через неделю после увольнения принял слишком большую дозу обезболивающих и был похоронен со всеми почестями, как и положено в полиции Нью-Йорка. Я на миг задумался: если бы он прожил достаточно долго, чтобы федералы успели найти дом Дэниела Миллера и ожерелье из черного жемчуга Стейси Нильсен в шкафу Кэрри Миллер, это дало бы ему какой-то элемент логической завершенности? Спасло бы это его?

Это была лишь небольшая горстка жертв Песочного человека. И это были самые последние убийства, а также те, которые окружной прокурор мог однозначно связать с Кэрри Миллер. Я стоял в ее доме, мы разговаривали с ней, и я все никак не мог приравнять эту личность к той, что способна усыпить двух маленьких детей, а затем походя убить их родителей.

Мне и раньше приходилось иметь дело с монстрами. Как и ведущему аналитику ФБР по этому делу Пейдж Дилейни. Вообще-то, Дилейни работала вместе со мной над делом Бобби Соломона, в котором мы столкнулись с убийцей, пробившемся в число присяжных на процессе над Бобби. Мне повезло, что в итоге я остался в живых, хотя семидюймовый шрам у меня на бедре все еще чесался зимой и саднил летом. Она также дала мне несколько советов на процессе по делу Авеллино, где мы с Кейт впервые встретились в качестве оппонентов[189]. Дилейни зарабатывала себе на жизнь охотой на убийц. Я представлял интересы людей, которых обвиняли в убийстве. Неудивительно, что в итоге мы встретились, ведь мы оба сталкивались с самыми ужасными вещами в одном и том же городе. Мне нравилась Дилейни. Она была умной и въедливой. Женщина по фамилии Харпер, которую я любил и потерял, была нашей общей подругой.

В последний раз мы с Дилейни общались на встрече в честь годовщины со дня смерти Харпер. Она вспоминала нашу подругу, и тепло и привязанность, которые звучали в ее словах, были совершенно искренними. Пока Дилейни говорила, я слушал, кивал, и мы расстались, обнявшись на прощание. Я не мог говорить о Харпер. Пока что. Ни с кем, даже с Гарри. Когда-то я думал, что у нас двоих могло бы быть совместное будущее. Шрамы на моем теле – это не единственные старые раны, которые я буду носить с собой всю оставшуюся жизнь.

Я встал с кресла и подошел к окну. Неоновое сияние из клуба на другой стороне улицы падало сквозь оконное стекло, окрашивая комнату в темно-красный цвет. Звуки с улицы словно растворялись в этом сиянии, как будто буйство красок заглушало все остальное.

Блок, Кейт и Гарри – все они верили в Кэрри Миллер. Я не мог этого не признать. И когда я посмотрел ей в глаза и спросил, убила ли она тех людей, Кэрри сказала мне правду. Я знал это. Улики против нее были косвенными, но все они складывались один к одному. Я давно уже научился не сбрасывать со счетов свою интуицию, что бы ни говорило обвинение.

Правда, мне подумалось, что она могла знать о темной стороне жизни своего мужа куда больше, чем хотела сказать. Она могла знать об этом с самого начала и жила в страхе, медленно утопая в чувстве вины за свое молчание. Я знал, что в какой-то момент Кэрри заподозрила его, но ничего не предприняла. И это мучило ее. Это означало, что ей не все равно. Серийные убийцы не обладают эмпатией и не способны ее изобразить. Мы все вчетвером поверили Кэрри. Это многое значило.

Просто весь остальной мир считал ее убийцей.

Окружной прокурор наверняка намеревался выдвинуть две версии событий. Для начала – ту, что она имела намерение убить указанных жертв, отчего поощряла действия своего мужа или же напрямую помогала ему. Если наличие умысла доказать не удастся, у обвинителя остается запасной вариант – что Кэрри была просто сообщницей. В данном случае ему следует доказать, что Кэрри знала о том, что ее муж имел намерения убивать, и что она предоставляла средства и возможность для этого или просто потворствовала ему в совершении преступлений. Последнее доказать гораздо легче. Если ее признают виновной хоть в чем-либо из этого, Кэрри больше никогда не увидит другого дня за пределами тюремных стен.

Заключительное доказательство обвинения ставило нас перед серьезной проблемой. Я не стал спрашивать об этом у Кэрри. По крайней мере, вдаваясь в особые подробности. Рассматривая вопрос о привлечении Кэрри к уголовной ответственности, большое жюри наверняка сочтет этот момент одним из основных. В этом деле было ясно только одно. Песочным человеком был Дэниел Миллер, и это он убил всех этих людей. Вне всякого сомнения. А Кэрри Миллер лгала, чтобы скрыть этот факт.

Вопрос, на который мне требовался ответ, заключался в том, почему она защищала его.

На моем столе завибрировал мобильный телефон.

Я глянул на свои наручные часы, которые много лет назад подарила мне моя дочь Эми. Циферблат был весь в царапинах, и батарейку приходилось менять каждые несколько месяцев, но я не расстался бы с ними ни за какие коврижки. У нее имелись точно такие же – или, по крайней мере, до тех пор, пока они не перестали работать. Ее отчим, Кевин, купил ей на пятнадцатилетие новые. Правда, официально он не был ее отчимом – по крайней мере, пока. Моя бывшая жена Кристина должна была выйти замуж во второй раз в жизни уже через несколько недель, и эта новость поразила меня не так сильно, как я ожидал. Я уже смирился с тем, что Кристина ушла от меня. Это уже ощущалось, как некая застарелая печаль. Бо́льшую часть времени она не доставляла мне особых хлопот – больно было лишь тогда, когда что-то вдруг напоминало мне об этом. Меня больше заботила Эми, чем Кристина. У меня было такое чувство, будто я теряю свою дочь.

Подхватив телефон, я дважды сверил время на экране с часами. Почти два часа ночи. Звонки в такое время никогда не бывают приятными.

Это была наша следователь Блок.

– У тебя все нормально? – спросил я.

– Я сейчас на пути в резидентуру ФБР в аэропорту Кеннеди. Только что по всему штату объявлен план-перехват. Один из жильцов дома Пейдж Дилейни вызвал полицию. Машина Пейдж стояла на подземной парковке с орущей сигнализацией, все четыре дверцы были открыты. В машине нашли ее сотовый телефон и табельное оружие.

Я хотел было что-то сказать, но не смог. Дыхание застряло у меня в груди.

– Он вернулся, – сказала Блок.

Глава 8

Эдди

Манхэттенское отделение ФБР расположено по адресу Федерал-плаза, 26. Плюс по всему Нью-Йорку разбросаны пять вспомогательных офисов, известных как резидентуры. Резидентура, расположенная в Джамейке, неподалеку от аэропорта Кеннеди, занимала один этаж в современном, сплошь застекленном здании на Кью-Гарден-роуд и делила его с круглосуточным фитнес-центром, агентством, предоставляющим услуги медсестер и сиделок, курсами барменов, парикмахерской и страховой компанией.