Читать книгу 📗 Эдди Флинн. Компиляция (СИ) - Кавана Стив

И она отправилась выполнять наш заказ.

– Я вроде начинаю понимать, почему вам пришлось оставить карьеру федерального агента, – заметил я.

– Простите, – отозвался Лейк, – но в последнее время я стараюсь быть вдумчивей с тем, что закладываю в свой организм. Только и всего. Это не какой-то там пунктик.

– Не сказал бы.

– Это не так.

Лейк откинулся на спинку сиденья, опустил взгляд, и на лице у него появилось страдальческое выражение.

– Дилейни тоже так считала, – тихо произнес он.

– Мы не настолько хорошо ее знали, – сказал я. – Теперь я об этом жалею. Она была хорошим человеком.

Лейк кивнул и воздел указательный палец правой руки вверх, как будто собираясь что-то сказать, но тут же положил обе ладони на стол, когда подошла официантка с нашими напитками. Кофе для Блок и для меня, горячей водой с лимоном для Лейка. Тот внимательно осмотрел содержимое чашки, покрутил ломтик лимона чайной ложкой и оставил остывать.

– Я уже давно хотел у вас спросить, – продолжал он, – вы сказали Биллу Сонгу, что представляете интересы Кэрри Миллер?

Блок напряглась.

Я ничего не ответил. Я об этом Лейку не говорил. И знал, что Блок тоже ему не говорила.

– О, у меня есть один человечек в суде… Он держит меня в курсе всех повесток, ходатайств – любых событий по делу Кэрри Миллер. Я слышал, что вчера вечером вы зарегистрировались в этом качестве в судебной канцелярии, – объяснил он.

Так что вскоре этой информации предстояло стать всеобщим достоянием.

– Нет, не говорил, – сказал я. – Подумал, что если я это сделаю, то вход туда мне будет заказан. Любая информация о муже Кэрри Миллер может помочь ее делу. Сонг у нас не спрашивал, а мы ему ничего не сказали. Вчера вечером нас больше заботила Дилейни.

– Я знаю, ничего страшного. Я согласился помочь в этом деле в качестве консультанта. Дилейни хотела меня подключить, и, думаю, Сонга грызла совесть, поэтому он хоть и неохотно, но согласился. Я хотел бы знать, на чем будет построена защита Кэрри.

Давать любые подсказки людям, которые хотят отправить твою клиентку за решетку на пятьдесят лет, – не самая умная идея. Я добавил в кофе сливки и сахар, размешал и сделал первый глоток.

– Она не сообщница. И все дела. Больше я ничего не могу сообщить, – сказал я.

– Стало быть, она говорит, что никак во всем этом не участвовала… Разумно. Она хочет сказать, будто не знала, что ее муж – убийца?

Блок наступила каблуком мне на ботинок и сильно надавила.

– Всё в порядке, Блок, – успокоил я ее, после чего повернулся к Лейку. – Послушайте, сожалею, но не могу вам ничего сказать.

– Я понимаю. Выходит, она и вправду его подозревала… Вы не против, если я поговорю с ней?

– Еще как против! Вы допрашиваете мою клиентку, потом делитесь этой информацией с ФБР и становитесь новым свидетелем обвинения? Нет уж, спасибо!

– Ничего подобного не будет.

– Зачем вы хотите с ней поговорить?

Разговор прервался, когда подошла Халина с тремя тарелками: моими блинчиками с беконом, жареным сыром с яйцами и чоризо для Блок и маффином для Лейка. Блок достала из кармана куртки упаковку антибактериальных салфеток, распечатала ее и тщательно протерла свои столовые приборы, не сводя при этом глаз с Лейка. Тот снял с маффина бумажную обертку и теперь препарировал его на тарелке. Присматриваясь. Принюхиваясь. Удовлетворенный, он положил кусочек в рот.

Просушив нож и вилку обычной салфеткой, Блок вонзила их в яичницу. Лейк поймал на себе ее пристальный взгляд.

– Вы странный, – сказала она ему.

– По крайней мере, я не провожу дезинфекцию своих столовых приборов, – парировал он. – Во всяком случае, послушайте: все, что Кэрри Миллер может мне сказать, останется строго конфиденциальным. Я обещаю не делиться этим с Бюро.

– Типа, как честное скаутское под салютом?

– Зря вы так… Я даю вам слово, что ничем с ними не поделюсь, – обиделся Лейк.

– Даже если вы принесете мне должным образом заверенный аффидевит^[192] с подобным обещанием, я все равно пошлю вас подальше. И вы так и не ответили на мой вопрос: почему вы вообще хотите поговорить с Кэрри?

– Потому что я читал дело Песочного человека. Я просмотрел все эти материалы – неофициально, поговорил на этот счет с Дилейни. Я знаю, что произошло. Но не знаю Дэниела Миллера. Ваша клиентка была замужем за ним почти год, и у нее есть того рода информация, которая мне требуется, если я собираюсь его поймать.

– Извините, я не могу.

Лейк потер щетину на подбородке и положил в рот еще кусочек маффина.

– Знаете, в ваших же интересах, чтобы я поймал этого парня, – заметил он.

– Прямо сейчас Дилейни должна была быть жива. Я хочу заполучить этого сукина сына не меньше вашего, но, полагаю, вы говорите о чем-то другом, – сказал я.

– Против Кэрри Миллер возбуждено дело, но она не та, кто им нужен. Они собираются утверждать, будто она была сообщницей, но на самом-то деле она в данном случае лишь вспомогательное орудие. Им нужно главное событие. Если я поймаю его, вы сможете заключить сделку. Ее прежний адвокат, Пельтье, полагался на сделку. Мои люди в суде сказали, что он постоянно просил встречи с окружным прокурором. Кэрри Миллер обладает гораздо большей ценностью как свидетель обвинения против своего мужа, чем как соответчик, но эта ее ценность реализуется только в том случае, если Песочный человек окажется под стражей.

Он был прав. Если б Песочный человек предстал перед судом, отношение окружного прокурора к Кэрри Миллер в одночасье изменилось бы. СМИ оказывали на город огромное давление, от имени родственников жертв требуя результата. Привлечение к суду Кэрри Миллер помогло немного ослабить это давление, но власти пошли бы на всё, только чтобы прижать к стенке самого Дэниела. Даже если бы для этого пришлось заключить досудебную сделку с Кэрри, чтобы она дала показания против своего мужа.

– Это могло бы сработать, но у нас нет времени. Завтра Кэрри Миллер предстанет перед судом. Рассмотрение дела может занять максимум неделю. ФБР потребовалось четырнадцать месяцев, чтобы опознать Дэниела Миллера как Песочного человека, и вот теперь, год спустя, они все еще не поймали его. Что вы можете сделать за неделю такого, чего не могут они?

Лейк откинулся на спинку стула, потер руки.

– Начнем с того, что он опять активен. Мы не знаем, где Миллер находился в течение года, но теперь нам известно, что он снова в Нью-Йорке. Вы видели сегодняшнее письмо в «Таймс»?

– Видел. Он утверждает, что Кэрри невиновна, и грозится убить еще больше людей, если они не прекратят дело против нее. Это явно не поспособствует большой симпатии к Кэрри со стороны присяжных.

– Может, и нет, но для меня это полезно, – сказал Лейк.

– Каким образом? – спросила Блок.

– В общем, теперь я понимаю его мотивацию. Он не хочет, чтобы Кэрри попала в тюрьму. Это помогает мне понять его образ мыслей.

– Почему он вышел из подполья именно сейчас? – спросил я.

– Во всех газетах писали, что по этому делу может быть заключена досудебная сделка. Вплоть до того момента, пока помощник окружного прокурора Уайт не поставил точку и не заявил, что собирается преследовать Кэрри обычным порядком. Вот что его спровоцировало.

– Но зачем было вообще выходить из укрытия?

– Разве это не очевидно? Он любит свою жену. Психология серийных убийц – довольно сложная и запутанная штука. Они могут запросто разорвать на куски случайного прохожего ради собственного удовольствия, но это не значит, что они не способны заботиться о ком-то. Многим серийным убийцам присущи как нарциссизм, так и ненависть к самим себе. Если они находят кого-то, с кем им хорошо, с кем они даже чувствуют себя любимыми, это помогает им прийти в норму. Они начинают жаждать этого чувства. Это не совсем любовь, но все-таки что-то наиболее близкое к ней, что они могут себе представить. Дэниел Миллер любит свою жену. Или, по крайней мере, думает, что любит, и готов пойти на любой риск, только чтобы ей помочь. В этом наше преимущество, но мне может понадобиться кое-какая помощь. Не могли бы вы пока что обойтись без Блок?