Читать книгу 📗 Эдди Флинн. Компиляция (СИ) - Кавана Стив

Вернувшись мыслями к дороге, Песочный человек проехал мимо переулка на южной стороне квартала и остановился у тротуара. Он чувствовал легкий трепет. Предстоящее действовало на него возбуждающе. Вызывая прилив сил, зародившийся где-то в животе и поднявшийся по позвоночнику прямиком к мозгу. Это было воспоминание. Великолепное воспоминание, которое каким-то образом заставило его тело вновь пережить физическое опьянение, испытанное в ту ночь.

В ту ночь, когда он убил Лилиан Паркер и бросил ее тело в том переулке.

Выбравшись из фургона, Песочный человек перешел через улицу. Эта часть Трайбеки представляла собой настоящее смешение культур. На углу, рядом с манерной хипстерской кофейней и шикарным букинистическим магазином, в котором продавались в основном первые издания, располагалась контора судебного поручителя. Через дорогу от книжного находилась круглосуточная прачечная самообслуживания, расположенная между магазинчиком фиксированных цен и салоном дизайнерской женской одежды. Свидетельства джентрификации^[193] Манхэттена все ширились, и всегда было любопытно оказаться в тех частях города, где старое и новое мирно соседствовали друг с другом.

Дверь в жилой комплекс, расположенный над этими магазинами, была зажата между магазином одежды и пекарней. Открыв входную дверь собственным ключом, он шагнул в коридор.

В прошлом году, наблюдая за Лилиан Паркер, Песочный человек арендовал на месяц мансарду в здании напротив ее дома. Для жилья она была слишком мала, хотя вполне подходила в качестве офиса для какой-нибудь небольшой фирмы, которая нуждалась в помещении, но не могла позволить себе арендовать его где-нибудь в другой части Манхэттена, особенно если не особо волновало, как это место выглядит. Окна ее выходили на улицу и находились достаточно высоко – на седьмом этаже, – из них была прекрасно видна квартира Лилиан Паркер.

Через несколько дней после убийства он расторг договор аренды, хотя предварительно сделал копии ключей от входной двери и от мансардной квартирки на случай, если ему понадобится вернуться. Песочный человек частенько так поступал. Он не строил осознанных планов на будущее – скорее делал кое-какие заготовки на всякий случай. И сегодня вечером впервые за год опять оказался в этом здании.

Хотя один план, практически гарантирующий успех, у него уже имелся, на случай каких-либо непредвиденностей он заготовил еще пять. Песочный человек всегда оставлял себе возможность выбора. Именно такая его склонность к критическому анализу и оценке гипотетических проблем и давала ему преимущество в его повседневной работе, сделав его богатым.

Поднялся он по лестнице – в этом здании не было лифта. Положив руку на железные перила, вдыхал знакомые запахи этого места: вареной капусты и перегоревшего масла на втором этаже, где жила какая-то древняя старушка; сырости в углу деревянной лестницы, ведущей на третий этаж, где деревянные панели прогнили настолько, что стали темно-зелеными; металлический запах перил и затхлый душок старого дерева и пыли, поднимающейся с каждой скрипучей ступеньки при подъеме.

Поднявшись на верхний этаж, Песочный человек вставил ключ в замочную скважину и медленно повернул его. Несколько раз объехав вокруг квартала, он знал, что свет в квартире выключен. Нынешним ее жильцом был Питер Дюрант – подающий надежды художник с некоторой репутацией. Арендатор, снимавший эту мансарду до того, как в прошлом году его сменил Песочный человек, тоже был художником. Вообще-то, это было ничуть не удивительно. Летом бо́льшую часть дня комнату заливал свет из двух больших мансардных окон.

Дверь приоткрылась на пару дюймов, и Песочный человек остановился. Затаил дыхание. Ни звука внутри. Половицы были как минимум такими же старыми, как и лестница, и безумно скрипели. Оставалось лишь надеяться, что, открыв дверь, ему удалось не потревожить Дюранта. Он приоткрыл ее еще шире, поморщившись от звука, издаваемого старыми петлями, затем закрыл и запер ее за собой. Наконец выдохнул заполнивший легкие воздух и повернулся, чтобы осмотреть комнату, залитую лунным светом.

У окна стоял мольберт. Стол рядом с ним был заставлен разноцветными флаконами, использованными палитрами, тряпками, кистями в стаканах с мутной водой и мастихинами, перепачканными краской. Дверь слева вела в ванную комнату. Справа располагалась небольшая кладовка, ширины и глубины которой хватало ровно настолько, чтобы влезла узенькая раскладушка. Дверь в нее была приоткрыта, и он мог различить пару ног, торчащих из дверного проема.

Размеры комнатки вполне позволяли Песочному человеку использовать ее для ночлега, но Дюрант, вероятно, был на несколько дюймов повыше. Песочный человек обошел вокруг мольберта, чтобы сначала взглянуть на картину.

Это был автопортрет. Не очень хорошо выполненный, но можно было предположить, что работа над ним еще не завершена. Художник на этой картине был обнажен по пояс, в одних лишь синих джинсах. Мускулатура была хорошо прорисована, но Дюрант явно не завоевал бы за свою работу никаких призов, пусть даже удачно уловил и использовал свет.

Хотя Кэрри что-то такое явно понравилось бы.

Тут послышался какой-то шум. Взвизгнули пружины раскладушки. Скрипнули ржавые дверные петли.

– А ты, блин, кто такой? – рявкнул чей-то голос.

Песочный человек шагнул в сторону и увидел Дюранта в спортивных штанах, с голой грудью, стоящего посреди комнаты. Руки у него были до локтей в краске, разноцветные пятна покрывали живот и широкую грудь. Если б этот Дюрант тратил на работу с кистью столько же времени, что и на поднятие тяжестей, то, пожалуй, чего-то и добился бы в жизни.

– Да вот любуюсь вашими работами, – отозвался Песочный человек, обойдя картину и небрежно направляясь к Дюранту.

Художник напрягся. Руки у него сжались в кулаки.

– Как ты сюда попал?

– Дверь была открыта, – ответил Песочный человек, делая еще один шаг вперед.

– Эй, а ну назад! Давай-ка выкладывай, кто ты такой и что тебе надо!

– Прошу вас, мистер Дюрант, успокойтесь, пожалуйста. Я надеялся обсудить возможность взять ваши работы на комиссию.

– Я не отдаю своих работ на комиссию, так что проваливай на хер из моей квартиры!

Художник шагнул вперед, в полной боевой готовности – плечи напряжены, правая рука сжата в кулак и готова метнуться вперед. Песочный человек прикинул, что Дюрант выше шести футов как минимум дюйма на четыре – а может, и на пять. И весит фунтов двести пятьдесят, не меньше^[194]. На лбу у него виднелся неровный шрам, а нос был несколько лет назад сломан и сросся не слишком удачно. На автопортрете ни одного из этих недостатков не было видно. Песочный человек добавил к тому, что уже знал о Дюранте, еще и тщеславие. А еще то, что этот человек был явно скандалистом. Шрам мог объясняться несколькими причинами, хотя, судя по углу, с которым тот сбегал к носу, можно было предположить, что оставила его «розочка» из разбитой бутылки. На напрягшихся костяшках пальцев Дюранта, словно личинки, проявились маленькие белые шрамы.

Бросив взгляд за спину художника, Песочный человек увидел на полу две пустые бутылки из-под виски. А еще уловил его запах в дыхании художника.

– Последний раз предлагаю… – угрожающе произнес Дюрант, делая шаг к незваному гостю, который стоял совершенно неподвижно. – Уходи сейчас же, или тебя вынесут отсюда на…

Дюрант не закончил эту фразу. Челюсть у него отвисла, а глаза расширились, когда он посмотрел вниз.

Рука Песочного человека была вытянута вперед. И в этой руке был зажат охотничий нож, каким свежуют туши. Лезвия не было видно – только рукоять, которая слегка промяла кожу на мускулистом животе художника.

– Вы знаете, что такое дамасская сталь, мистер Дюрант? – поинтересовался Песочный человек.

Дюрант ничего не ответил. Он даже не дышал. Просто смотрел на свой живот с выражением крайнего ужаса на лице.

– Говорят, она такая острая, что даже не чувствуешь пореза…

Отступив на шаг, Песочный человек выдернул лезвие из живота художника, и из раны потекла темная кровь. Дыхание у того восстановилось, но ненадолго.