Читать книгу 📗 Последний свет (ЛП) - Макнаб Энди

Мы стояли. Пятнадцать секунд тянулись как пятнадцать минут. Нужно было что-то делать, чтобы разорвать противостояние. Я не знал, что он собирается делать — не думаю, что он сам знал — но я точно не собирался быть так близко к мачете и ничего не предпринимать для самозащиты, даже если у меня были только остроконечные плоскогубцы. Нож на моём «Лезермане» потребовал бы слишком много времени, чтобы найти и вытащить.

Я потянулся правой рукой назад, нащупывая мокрый, скользкий кожаный чехол. Мои пальцы возились с застёжкой, затем сомкнулись вокруг твёрдой стали «Лезермана». И всё это время мои глаза не отрывались от неподвижного мачете.

Он принял решение, закричав во весь голос и бросившись на меня.

Я принял своё, развернувшись и рванув в сторону дороги. Наверное, он подумал, что моя рука тянется за пистолетом. Хотел бы я, чтобы это было так.

Я всё ещё возился, пытаясь вытащить «Лезерман» из чехла на бегу, складывая две рукоятки друг на друга, обнажая плоскогубцы, пока он следовал за мной.

Он кричал что-то. Что? Звал на помощь? Приказывал остановиться? Неважно, джунгли поглотили звук.

Я зацепился за «подожди-минуту», но в тот момент мне было всё равно, даже если бы это была туалетная бумага. Я слышал, как сзади хлопает нейлоновое пончо, и адреналин зашкаливал.

Я увидел асфальт... оказавшись на нём, он не сможет меня догнать в этих сапогах. Я потерял равновесие, упав на задницу, но вцепился в «Лезерман», как будто от этого зависела моя жизнь. Так и было.

Я посмотрел на него. Он рванул влево и остановился, глаза широко раскрыты от ужаса, когда мачете взметнулось в воздух. Мои руки ушли в грязь, я скользил и падал, отползая назад, пытаясь снова встать на ноги. Его крики становились всё выше, когда лезвие сверкнуло в воздухе.

Должно быть, это была дешёвая покупка: лезвие ударило по молодому деревцу, издав тонкий металлический звук. Он развернулся, подставив мне спину в своём бешенстве, всё ещё крича и ругаясь, когда тоже поскользнулся в грязи и упал на задницу.

Когда он падал, задняя часть пончо зацепилась за «подожди-минуту» и дёрнулась вертикально. Всё ещё сжимая «Лезерман» в правой руке, я схватил развевающуюся ткань левой и что было силы потянул назад, не зная, что буду делать дальше. Я знал только, что мачете нужно остановить. Это был человек Чана, те самые, которые распинали и убивали своих жертв. Я не собирался вставать в эту очередь.

Я потянул снова, когда он приземлился на колени, рванув его назад, на землю. Я схватил ещё один кусок плаща и потянул, сдавливая ему шею, скомкав капюшон, когда поднялся. Я слышал, как дождь бьёт по асфальту снаружи, когда он лягался, и я тащил нас и наш шум обратно в джунгли, всё ещё не до конца понимая, что делаю.

Он прижал левую руку к капюшону пончо, пытаясь защитить шею, когда нейлон сдавил её. Мачете было в правой руке. Он не видел меня за спиной, но всё равно размахивал им в отчаянии. Лезвие полоснуло по пончо.

Всё ещё крича во весь голос от страха и гнева, он бил ногами, как при эпилептическом припадке.

Я уклонялся и приседал, как боксёр, не зная почему — это казалось естественной реакцией на размахивание острым металлом перед лицом. Его задница продиралась сквозь листья и пальмовые ветви. Борьба, должно быть, выглядела так, будто лесник пытается вытащить из воды разъярённого крокодила за хвост. Я просто сосредоточился на том, чтобы затащить его обратно в джунгли и не дать кружащемуся лезвию коснуться меня.

Но затем оно коснулось — глубоко вонзившись в мою правую икру.

Я закричал от боли, продолжая удерживать его и оттаскивая назад. У меня не было выбора: если я перестану двигаться, он сможет встать. К чёрту, если кто-то услышит, я боролся за свою жизнь.

Крокодил извивался и крутился на земле, когда очередной оглушительный раскат грома, глубокий, резонирующий гул, который, казалось, длился вечность, прокатился над нами. Зигзаги молнии сверкнули высоко в небе, их шум заглушил его крики и стук дождя.

Острая боль от пореза распространялась от ноги, но я ничего не мог сделать, кроме как продолжать тащить его в джунгли.

Я не заметил бревна. Мои ноги наткнулись на него, подкосились, и я упал на спину, продолжая удерживать пончо, когда врезался в пальму. Дождевая вода хлынула потоком.

Боль в ноге исчезла в одно мгновение. Важнее было заполнить голову другими мыслями, например, как выжить.

Парень почувствовал, что ткань на шее ослабла, и мгновенно развернулся. Когда он встал на колени, мачете было уже наготове. Я попятился на руках и ногах, пытаясь снова подняться, стараясь держаться вне его досягаемости.

Ругаясь и крича по-испански, он рванулся вперёд в дикой ярости. Я увидел два диких тёмных глаза, когда лезвие мачете полоснуло в мою сторону. Я отшатнулся назад, сумев подняться на ноги. Пришло время снова бежать.

Я почувствовал, как мачете просвистело в воздухе за моей спиной. Это становилось нелепым. Я собирался умереть.

К чёрту, нужно было рискнуть.

Я развернулся и бросился прямо на него, низко пригнувшись, выставив вперёд только спину. Весь мой фокус был на области пончо, где должен был находиться его живот.

Я закричал во весь голос, больше для собственной пользы, чем для его. Если я не буду достаточно быстр, то скоро узнаю об этом, почувствовав, как лезвие вонзается между лопаток.

Плоскогубцы «Лезермана» всё ещё были в моей правой руке. Я врезался в него, чувствуя, как его тело сгибается от удара, обхватил его левой рукой, пытаясь прижать его руку с мачете.

Затем я вонзил острые концы плоскогубцев ему в живот.

Мы оба двинулись назад. Плоскогубцы ещё не пронзили кожу: их удерживало пончо и то, что было под ним. Он закричал, вероятно, чувствуя, как сталь пытается его пронзить.

Мы врезались в дерево. Его спина упёрлась в ствол, и я поднял голову и корпус, используя свой вес, чтобы заставить плоскогубцы проникнуть сквозь одежду и плоть.

Он издал мучительный вопль, и я почувствовал, как его живот напрягся. Должно быть, это выглядело так, будто я пытаюсь заняться с ним сексом, продолжая толкаться и наваливаться всем телом, используя свой вес, чтобы вдавить плоскогубцы между нами. Наконец я почувствовал, как его живот поддался. Это было похоже на прорыв листа резины; и как только они вошли, обратно они уже не выйдут.

Я дёргал рукой вверх и вниз и крутил, как только мог, чтобы максимизировать повреждения. Моя голова была над его левым плечом, и я дышал сквозь стиснутые зубы, когда он кричал в нескольких дюймах от моего лица. Я увидел его обнажённые зубы, когда он попытался укусить меня, и ударил его головой, чтобы оттолкнуть. Затем он закричал так громко мне в лицо, что я почувствовал силу его дыхания.

К этому моменту я уже не был уверен, держит ли он ещё мачете. Я чувствовал запах одеколона и гладкость его кожи на своей шее, когда он бился лицом, его тело извивалось и дёргалось.

Рана, должно быть, увеличилась, потому что он истекал на меня. Кровь прошла сквозь дыру в пончо, и я чувствовал тепло на руках. Я продолжал давить, прижимаясь к нему, используя ноги, чтобы удерживать его между собой и деревом.

Его крики становились тише, и я чувствовал его тёплую слюну на своей шее. Моя рука была практически внутри его живота, затаскивая туда и пончо. Я чувствовал запах содержимого его кишечника.

Он обмяк на мне и повалил меня на колени. Только тогда я вытащил руку. Когда «Лезерман» вышел, я оттолкнул его ногой, и он упал в позе эмбриона. Возможно, он плакал; я не мог точно сказать.

Я быстро отодвинулся, поднял мачете, которое он выронил, и сел, прислонившись к дереву, борясь за дыхание, невероятно радуясь, что всё кончено. Когда моё тело успокоилось, боль вернулась в ногу и грудь. Я подтянул разорванные джинсы на правой ноге и осмотрел повреждения. Порез был на задней части икры; рана была длиной всего около четырёх дюймов и не очень глубокой, но достаточно серьёзной, чтобы изрядно кровоточить.

Моя рука, сжимавшая «Лезерман», выглядела гораздо хуже, чем была на самом деле, из-за дождя, разбавившего его кровь. Я попытался выкинуть лезвие ножа, но это было трудно; моя рука дрожала, теперь, когда я ослабил хватку, и, вероятно, от шока тоже. В конце концов, мне пришлось использовать зубы, и когда лезвие наконец открылось, я использовал его, чтобы разрезать рукава спортивной куртки на мокрые полосы.