Читать книгу 📗 Преступления, в которые трудно поверить: Резонансные дела из архивов судов и спецслужб - Меркачёва Ева Михайловна
Довольно подробно описывается биография Быстролётова (глазами следователя).
После разгрома в 1919 году бежал за границу в Константинополь, где связался с белыми эмигрантами, а затем американским Красным Крестом. Осенью 1922 года был отправлен в Чехословакию учиться в белоэмигрантском украинском университете… В 1923 году Быстролётов приехал в СССР и в конце того же года снова нелегально бежал за границу, в Прагу, где продолжил учебу в университете. Одновременно поступил на работу в Торгпредство СССР в качестве замначальника информационного отдела и редактора журнала «Торговое представительство СССР». В 1924 году был привлечен ИНО ОГПУ к агентурной работе по освещению русской эмиграции. С 1930 по 1936 год работал нелегально, за кордоном был связан с арестованным Третьим отделом Первого управления НКВД Базаровым. Быстролётов в 1922–1923 годах был основателем русской секции «Союза студентов Украины — СССР» и является членом правления этого союза… Этот союз является лжесоветофильской организацией, созданной вражеским центром и иноразведкой. Антисоветская деятельность Быстролётова подчеркнута показаниями арестованного еще в 1932 году по делу украинской эсерской организации.
В справке также говорится, что еще в 1924 году ставился вопрос об аресте Быстролётова по его приезде из Праги в СССР, но тогда один из руководителей разведки этому воспрепятствовал.
Анкета арестованного
В документе указана специальность экономист, переводчик, последнее место работы — Торговая палата, должность — заведующий бюро переводов.
Д. А. Быстролётов после ареста
На фото, которое было сделано сразу после ареста, Быстролётов кажется немного дерзким и отчаявшимся одновременно (как будто бы он предчувствовал свою участь).
Анкета арестованного Д. А. Быстролётова
Протокол обыска
Документ рассказывает, что нашли в жилище разведчика. В списке — сверток с записями и адресами, пишущая машинка, журналы заграничные с фотографиями, пистолет вальтер, еще одна пишущая машинка, доллары американские («всего три доллара»), золотые монеты царской чеканки («две штуки ценностью 15 рублей»).
Есть в деле квитанция арестованного, где перечисляется его нехитрый скарб при поступлении в тюрьму: зубная щетка, одна пара носков, куртка кожаная, подтяжки.
Первый допрос от 22 сентября 1938 года
Он короткий. Быстролётов в ответ на вопросы следователя разъясняет, с какой целью приезжал в Россию раньше и с какой — в последний раз. Рассказывает об учебе, работе.
Постановление об избрании меры пресечения
В документе приводится такая формулировка: «Быстролётов достаточно изобличен в том, что является одним из руководителей зарубежной антисоветской организации и прибыл в СССР с заданиями по шпионской, диверсионной и террористической работе. Меру пресечения избрать с содержанием в тюрьме».
Допрос от 22 декабря 1938 года
Именно он был роковым. Начался с прямого вопроса, признает ли Быстролётов, что состоит в антисоветской организации, прибыл в СССР вести шпионскую, террористическую и антисоветскую деятельность. Разведчик это категорически отрицает, поясняет: «В СССР приехал, чтобы честно работать на своей родине. Кроме того, у меня здесь находится мать». Дальше идут шесть вопросов. Они простые, мало что значащие. Сами по себе они не могли напугать или показывать, что следствие обладает неопровержимыми доказательствами. Но после этого все меняется. Быстролётов начинает признаваться. Причем в довольно странных формулировках:
Я убедился, что следствие располагает достаточным количеством материалов, уличающих меня в преступной деятельности, направленной против СССР. Поэтому обязуюсь быть откровенным и рассказать всю правду.
Что произошло? Ответ может быть только один — его сильно били, мучили. Вел допрос следователь Соловьёв, и эту фамилию Быстролётов будет вспоминать долгие годы.
Еще один допрос от 17 апреля 1939 года о периоде работы Быстролётова в пражском Торгпредстве.
Он рассказывает о бывших переводчиках НКВД, которые были уволены после чистки аппарата.
В поисках работы они пришли в бюро перевода в Торговую палату. И делали для меня отдельные переводы… Они к моей контрреволюционной шпионской работе отношения не имеют. Ничего они не знали, участия в ней не принимали.
Допрос от 26 апреля 1939 года
В нем Быстролётов рассказывает о якобы созданной в Торговой палате шпионской группе. Приводит фамилию своего коллеги по палате Михаила Колениуса. Видимо, выбор пал на него потому, что тот уже был арестован. Быстролётов, возможно, решил, что ему уже не навредить.
Сын царского генерала Колениус в далеком 1919-м вместе с матерью бежал из Гатчины в Эстонию, но потом вернулся, получил советское гражданство, окончил Ленинградский институт народного хозяйства. Работал в Народном комиссариате лесной промышленности, а потом уже во Всесоюзной торговой палате. Задержали его в июне 1938 года по делу контрреволюционной группы в Наркомлесе. Под пытками он «признался», что состоял в троцкистской организации, согласился на предложение председателя «Экспортлеса» Данишевского (расстрелян в январе 1938 года) заняться вредительством, вербовать агентов и участвовать в подготовке террористических актов. В общем, Колениус на роль английского шпиона подходил как нельзя лучше.
Приведу вопросы следователя и ответы Быстролётова, касающиеся Колениуса.
— Являясь нелегальным сотрудником ГПУ НКВД, за границей вы были связаны с иностранной разведкой?
— Будучи закадровым сотрудником ГПУ НКВД, я не имел непосредственно связи с иностранной разведкой, так как это было невыгодно. Если бы я только стал агентом какой-нибудь разведки, тогда заставили бы они работать меня бесплатно. Тот материал, который был интересен Франции, я его продавал французским консулам. Получал за это большие деньги. О чем подробно сообщал в предыдущих показаниях.
— Продавая материал французскому консулу, вы же являлись сотрудником ИН ГПУ НКВД. Материал должен был поступать им?
— Да, это правильно. Но материал первоначально попадал во Францию, а не в СССР. Поэтому я называю себя двойником, двурушником, приносящим своей таковой вражеской деятельностью большой вред Советскому Союзу.
— При вашем окончательном возвращении из-за границы в 1936 году вы являлись сотрудником, осведомителем НКВД?
— С 1936 по декабрь 1937 года я числился в резерве сотрудников НКВД. В декабре 1938 года я был уволен, получив при этом трехмесячное выходное пособие. Работал в Торговой палате, занимался шпионской деятельностью под руководством Колениуса. Был уволен одним из сотрудников НКВД, что меня вначале испугало, так как я предположил о своем аресте. Впоследствии оказалось, что мне было поручено секретное дело по Торговой палате, а именно проследить и дать сведения на ряд подозрительных лиц. Поэтому я обрадовался и вскоре дал сведения про шпионскую группу. Вернее, я отводил удар от разоблачений нашей вражеской работы в Торговой палате.
— Об этом секретном поручении вы рассказали Колениусу, члену вашей шпионской группы?
— Нет, я об этом не говорил. Колениус вскоре был арестован. Лебедеву и Радзивановичу нельзя было говорить, так как они после ареста Колениуса сильно боялись и впали в панику. Да еще я известием о том, что являюсь секретным осведомителем НКВД, мог бы создать к себе недоверие с их стороны, а в дальнейшем и повлечь панические настроения.
Похожие книги
Книги похожие на Преступления, в которые трудно поверить: Резонансные дела из архивов судов и спецслужбавтора Меркачёва Ева Михайловна
