Читать книгу 📗 "Смерть в Средневековье. Сражения с бесами, многоглазые ангелы и пляски мертвецов - Лужецкий Игорь"

Так что приведенная выше мысль Августина, как ни велика ее богословская высота и справедливость, не стала modus operandi для христианского мира. А мысль туринского епископа — вполне стала. И христиане раннего Средневековья с упоением начинают строить аббатства и базилики на чтимых местах, где в римское время были упокоены мученики.

Примеров тому масса. Приведем несколько. В 450 году возникает малая базилика над могилой святого Дионисия, первого епископа Парижа. Возникает на том месте, где пало его обезглавленное тело. В 630-м она будет перестроена и изрядно увеличена, а потом превратится в место упокоения французских королей. Да, я сейчас говорю об известнейшем аббатстве Сен-Дени.

^{Аббатство Святой Женевьевы}

^{Анджело Гарбицца, ок. 1798–1808 гг. Paris Musées}

В 502 году под Парижем возникнет еще одно аббатство — аббатство Святой Женевьевы, а в 541-м — аббатство Святого Германа, известное нам по романам Дюма как Сен-Жермен-де-Пре, название которого (Saint-Germain-des-Prés, «святой Герман на лугах») говорит нам о том, что оно возведено за городом. На изначально загородное положение указывает нам название еще одного парижского аббатства, Saint-Martin-des-Champs («святой Мартин в полях»), основанного в 710 году.

И не только Париж отмечается строительством пригородных базилик и возникновением вокруг них монастырей у могил святых. В 680 году в Руане над могилой святого Одона (Уэна) возникнет храм и аббатство Сент-Уэн. В 848-м в Лиможе будет построено аббатство в честь святого Марциала. Примерно в 800-м в Труа будет создано аббатство в честь святого Лупа. И эти примеры можно множить и множить, но я боюсь вас утомить.

И все эти аббатства имеют ряд сходных черт: они расположены за городом, они стоят на могиле святого, которая располагается в алтарной части храма, — точнее, храм построен так, чтобы алтарь оказался у гробницы. В эти монастыри приходят паломники. И эти монастыри — центры городских некрополей. Да, горожане долгое время хоронят за городом. И не потому, что испытывают какую-то неприязнь к покойным, просто города по планировке во многом остаются римскими, то есть там просто нет организованного места для мертвых. А за городом — пожалуйста: вот аббатство, вот могила святого, у которой и нужно хоронить.

Стоит отметить важный момент. Вокруг этих аббатств активно начинает селиться ремесленный люд, ибо где паломники, там и торговля. Кому-то нужно остановиться на ночлег, у кого-то прохудился башмак, кому-то надо починить одежду, а кто-то захотел увезти домой что-то на молитвенную память: статуэтку, крест, четки, медальон. И таким образом живые начинают спокойно селиться рядом с мертвыми. Теперь их отделяют друг от друга не городская стена и несколько десятков (а то и сотен) метров нейтральной земли, а лишь улочка да кладбищенская стена. Хотя специально стену можно было не строить: территория кладбища часто ограничивалась стенами храма и другими монастырскими постройками. Кладбище, занимавшее часть внутреннего двора аббатства, более не похоже на римский некрополь. Это центр земли живых. И это мы отметим особо: христианское кладбище — не римский некрополь, отнесенный за городские стены, редко посещаемый и отданный на волю стихий, духов предков и подземных богов. Можно сказать, что христианское средневековое кладбище — вообще не некрополь. Оно представляет собой новый тип взаимоотношения живых и мертвых. Об этих взаимоотношениях мы, безусловно, еще будем говорить.

Но сейчас остановимся на том, что мир мертвых не оторван от мира живых и в нем, как и в мире живых, есть своя иерархия. Да, все мертвые лежат при храме. Можно даже сказать, что кладбища как такового, без церкви, помыслить себе было нельзя. В 870 году король Людовик Немецкий пишет о необходимости возводить церкви на тех местах, где должны быть кладбища для умерших. А веком ранее, в 777-м, Карл Великий в своем Капитулярии о Саксонии предписывает, чтобы тела саксов-христиан обязательно относили именно на церковные кладбища, а не на языческие курганы. Так что король Людовик просто развивает и повторяет повеление своего предка.

Но не вся кладбищенская земля одинаково почетна. Как мы уже отметили, здесь, как и в мире живых, есть своя иерархия. Не везде, правда, одинаково соблюдавшаяся. Место в храме изначально самое почетное. Тело покойного полагали под плитой пола. Делалось это так: некто заблаговременно договаривался о том, что будет лежать на определенном месте. Могильщики заранее убирали плиту, рыли яму, закрывали ее плитой, и могила ждала своего часа. Когда время приходило, тело клали в яму, засыпали землей, плиту возвращали на место, выбивая на ней имя покойного. В Европе довольно много старых храмов, полы которых представляют собой сплошное надгробие: плиты положены плотно, одна к одной. Но гораздо больше тех, где погребения есть у порога и ближе к алтарю.

Ближе к алтарю старались класть по причине двойной святости этого места: там лежит святой и там приносится бескровная жертва святой евхаристии. А у порога клали для того, чтобы всякий входивший в храм молился о том, по чьей могиле он сейчас ступает. Тут на память сразу приходит история святого Доминика, который был изначально погребен под порогом храма.

Но есть в храме место, где хоронят лишь епископов, священников и монахов, — это пресвитерий, то есть алтарная часть, отделенная от пространства для мирян алтарной преградой, которая также называется лекторием. Священники предстояли алтарю Господа при жизни, а после смерти нашли упокоение у алтарных же плит — очень логично. Около пресвитерия также находился вход в крипту в тех храмах, где она была. И при ее наличии хоронили именно в ней.

Если мы говорим о храмах маленьких, возведенных у небольших городов, то крипты там, само собой, не было. Но если речь идет о серьезных аббатствах, то она там, конечно же, была. При этом называться она могла и sepulchrum, то есть гробница, и нижняя церковь. В ней тоже был алтарь, но служили там преимущественно поминальные мессы.

^{Крипта собора Богоматери в Байе, Франция}

^{Wikimedia Commons}

Итак, в пресвитерии или в крипте под пресвитерием хоронят клириков. Мирян же кладут у порога или же у стены, но тогда по возможности поближе к алтарю. На хорошее место могли рассчитывать жертвователи и строители конкретного храма. И большое количество церковных зданий было построено сильными мира сего именно с целью лечь под его святыми сводами.

Но места внутри храма априори не хватит для всех. И кладбище практически сразу же выходит за его стены и начинает располагаться за алтарной апсидой. К слову, даже сейчас именно там, если есть возможность, хоронят православных священников, служивших в этом храме, — сразу за алтарем.

Великолепные историки Филипп Арьес и Жак Эрс видят в этом возможность оказаться хоть и снаружи храма, но максимально близко к его самому святому месту: пресвитерию и алтарю. При этом Эрс добавляет еще одну замечательную деталь: слово «атриум» (латинское atrium — внутренний двор дома, а также так назывался церковный двор, в который входило заалтарное пространство) — то слово, от которого произошло старофранцузское aitre — кладбище.

Я всецело с ними согласен, но мне видится в этом еще один важный аспект, связанный с религиозным мировоззрением средневекового человека. Чтобы я мог поделиться с вами своим видением, прошу вас представить перед своим мысленным взором торжественную средневековую мессу. Утро, вы пришли в храм и видите алтарь, освещенный лучами солнца, которые проникают внутрь через окна (или окно) алтарной апсиды — по-другому и быть не может, ведь храм ориентирован на восток. Даже само слово «ориентировать» происходит от этой особенности средневековой архитектуры — строить храм с запада на восток (oriens).