Читать книгу 📗 Корпорация «Автократия». Диктаторы, которые хотят править миром - Эпплбаум Энн

Россияне ещё меньше слышат о том, что происходит в их собственных городах и посёлках. Зато им постоянно рассказывают об упадке незнакомых мест, где большинство из них никогда не бывало: Америки, Франции, Великобритании, Швеции, Польши — все эти страны якобы полны вырождения, лицемерия и русофобии. Исследование российского телевидения за период с 2014 по 2017 год показало, что негативные новости о Европе появлялись на трёх основных (государственных) каналах в среднем восемнадцать раз в день [154]. Некоторые из этих сюжетов были явно выдуманными («Европейские правительства отнимают детей у нормальных семей и отдают их гей-парам!»), но даже правдивые истории отбирались так, чтобы подкрепить идею, что повседневная жизнь в Европе пугающая и хаотичная, европейцы — слабые и аморальные, а Европейский союз — либо диктаторская организация-интервент, либо, наоборот, вот-вот развалится. Цель ясна: не дать россиянам отождествить себя с Европой, как это было в прошлом.

Америку, если на то пошло, писали ещё более мрачными красками. Американцы, которые редко задумываются о России, были бы ошеломлены, узнав, сколько времени российское государственное телевидение уделяет американским культурным войнам, особенно спорам о гендере. Сам Путин демонстрирует подозрительно близкое знакомство [155] с дебатами в Twitter о правах трансгендеров, насмешливо сочувствуя людям, которых, по его словам, «отменили». Отчасти это делается затем, чтобы продемонстрировать россиянам, что в либерально-демократическом мире нет ничего достойного восхищения. Но кроме того, таким образом Путин пытается заключить союз [156] между своей российской аудиторией и сторонниками в Европе и Северной Америке: там он обрёл поддержку среди авторитарных ультраправых, убедив некоторых наивных консерваторов, что Россия — это «белое христианское государство». На самом деле в России очень низкая посещаемость церквей, легальные аборты и многонациональное население, в составе которого миллионы мусульман. Чечня, автономный российский регион, частично управляется по законам шариата, арестовывает и убивает гомосексуалов во имя чистоты ислама [157]. Российское государство преследует и репрессирует [158] многие конфессии, отличные от официальной Русской православной церкви, включая евангельских христиан.

Путинский образ России как предводительницы альянса сильных, традиционных государств против слабых демократий нашёл, однако, приверженцев в Америке. Белые националисты, участники печально известной демонстрации 2017 года в Шарлотсвилле, закончившейся вспышкой насилия, в числе прочего скандировали: «Россия — наш друг!» [159] Россияне входят в международные организации, якобы продвигающие христианские или традиционные ценности, и, есть подозрение, тайно финансируют некоторые из них [160]. Путин периодически обращается к этой аудитории с посланиями. «Я придерживаюсь того традиционного подхода, что женщина — это женщина, а мужчина — мужчина. Мама — это мама, отец — это отец», — заявил он на пресс-конференции в декабре 2023 года, как будто это оправдывало войну в Украине. Незадолго до этой пресс-конференции российское государство запретило [161] то, что оно назвало «международным общественным движением ЛГБТ», как форму «экстремизма», а полиция начала проводить рейды по гей-барам.

Эта манипуляция сильными эмоциями по поводу феминизма и прав ЛГБТ вызвала волну подражаний во всём автократическом мире. Йовери Мусевени, президент Уганды на протяжении более трёх десятилетий, в 2014 году также принял законопроект о борьбе с гомосексуальностью, предусматривающий пожизненное заключение для однополых пар, вступающих в брак, и криминализацию «гей-пропаганды». Развязав борьбу против прав ЛГБТ, он сумел консолидировать своих сторонников внутри страны и одновременно нейтрализовать зарубежную критику своего режима. Мусевени обвинил демократические страны в «социальном империализме»: «Посторонние не могут нам указывать — это наша страна» [162], — заявил он. Виктор Орбан, премьер-министр Венгрии — нелиберального гибридного государства, — уклоняется от обсуждения венгерской коррупции, прикрываясь культурной войной. Он притворился, что трения между его правительством и правительством США связаны с вопросами религии и пола, хотя в действительности отношения испортились из-за тесных финансовых и политических связей Орбана [163] с Россией и Китаем.

Другие автократы монополизируют общественную дискуссию в стране, привлекая как можно больше внимания к собственной персоне. Уго Чавес постоянно появлялся на венесуэльском телевидении: он отменял обычные программы и царил на всех теле- и радиоканалах сразу. По воскресеньям он вёл многочасовое ток-шоу Aló Presidente, во время которого произносил длинные монологи о политике или спорте, рассказывал личные истории и пел песни. Иногда он приглашал знаменитостей [164], включая Наоми Кэмпбелл и Шона Пенна. В некотором смысле его монополия на общенациональную дискуссию предвосхитила предвыборную кампанию Дональда Трампа в 2016 году, хотя Трамп завладевал общественным вниманием с помощью социальных сетей, а не телевидения. Оба они, как и другие современные диктаторы, неоднократно и откровенно лгали. Политолог Лиза Ведин заметила, что сирийский режим прибегает ко лжи настолько нелепой, что в неё не поверил бы никто: например, утверждает, что Сирия в разгар гражданской войны была прекрасным туристическим направлением [165]. По её заключению, эти «государственные фантазии» не ставят своей целью убедить слушателей; скорее они нужны, чтобы продемонстрировать власть рассказчиков. Иногда смысл лжи не в том, чтобы заставить людей в неё поверить, а в том, чтобы заставить их бояться лжеца.

Это ещё один признак отхода от прошлого. Советские вожди тоже лгали, но старались, чтобы их ложь выглядела правдоподобно. Они злились, когда их обвиняли во лжи, как Хрущёв в ООН, и в ответ приводили фальшивые «доказательства» или контраргументы. В путинской России, Сирии Асада или Венесуэле Мадуро политики и телеведущие часто играют по другим правилам. Они лгут непрерывно, нагло, откровенно. Но, когда их разоблачают, они не утруждают себя опровержениями. Когда в 2014 году силы, подконтрольные России, сбили над Украиной самолёт рейса MH17 авиакомпании Malaysia Airlines, российское правительство не только всё отрицало, но и приводило множество правдоподобных и неправдоподобных историй: вину возлагали то на украинскую армию, то на ЦРУ, то на гнусный заговор, в результате которого двести девяносто восемь мёртвых людей поместили в самолёт, чтобы инсценировать крушение и дискредитировать Россию.

Эта тактика, так называемый «поток лжи», влечёт за собой не возмущение, а нигилизм. Раз объяснений так много, как узнать, что произошло на самом деле? А вдруг мы так никогда и не узнаем? Если вы не можете понять, что происходит вокруг, вы не станете присоединяться к общему движению за демократию, следовать за лидером, говорящим правду, или прислушиваться к чьим-либо словам о позитивных политических изменениях — вы вообще будете избегать политики. Автократы невероятно заинтересованы в том, чтобы распространить эту безнадёжность и цинизм не только в собственных странах, но и по всему миру.

На ужине в Мюнхене в феврале 2023 года я оказалась за столом напротив европейского дипломата, только что вернувшегося из Африки. Там он встречался с некими студентами и был потрясён, обнаружив, как мало они знают о войне в Украине и как мало она их заботит. Они повторяли заявления российской пропаганды о том, что украинцы — «нацисты», обвиняли НАТО во вторжении и вообще использовали тот же язык, который каждый вечер можно услышать в российских новостях. Дипломат был озадачен и пытался найти объяснение. Может быть, виновато наследие колониализма или пренебрежение Запада к странам третьего мира? Или это просто отголоски холодной войны? Он качал головой.