Читать книгу 📗 Корпорация «Автократия». Диктаторы, которые хотят править миром - Эпплбаум Энн

Подобно многим европейцам и американцам, которые пытаются объяснить мир, опираясь только на собственный опыт, он упустил самый простой и очевидный ответ. Если африканцы, латиноамериканцы, многие азиаты, да и многие американцы и европейцы стали повторять российскую пропаганду об Украине, то европейская колониальная история — далеко не первая причина. Скорее это связано с систематическими усилиями Китая подкупить СМИ и элиты по всему миру или повлиять на них; c тщательно продуманными российскими пропагандистскими кампаниями (временами — за деньги или бескорыстно — их поддерживают американские и европейские ультраправые); с усилиями других автократий, которые всё активнее эксплуатируют эти сети, применяя ту же тактику и тот же язык для продвижения собственных нелиберальных режимов, часто — чтобы получить аналогичный контроль над нарративом. Антидемократическая риторика охватила весь мир.

Китай — возможно, потому что это самая богатая автократия, а возможно, потому что её вожди действительно верят в привлекательность своего нарратива — приложил максимальные усилия, чтобы явить себя миру в наибольшем количестве стран и через самый широкий спектр каналов. Аналитик Кристофер Уокер ввёл термин «острая сила» [166] (не «жёсткая» военная и не «мягкая» культурная) для описания китайских кампаний влияния, которые сегодня ощущаются в самых разных областях культуры, СМИ, науки и даже в сфере спорта. Многие из них координируются Единым фронтом [167] — самым важным инструментом влияния, созданным Коммунистической партией Китая: он разрабатывает образовательные программы и программы по обмену, стремится контролировать китайские эмигрантские сообщества, открывает китайские торговые палаты и — самый печально известный факт — помогает управлять Институтами Конфуция, существующими в академических учреждениях по всему миру. Первоначально Институты Конфуция воспринимались как безобидные культурные организации, вроде Гёте-Института, которым руководит немецкое правительство, или Альянс Франсез, и многие университеты охотно принимали их у себя, поскольку они предоставляли дешёвые или даже бесплатные курсы китайского языка и преподавателей. Со временем институты стали вызывать подозрения, потому что жёстко контролировали китайских студентов в американских университетах, пытались препятствовать общественной дискуссии о Тибете или Тайване, а иногда переписывали программу преподавания китайской истории и политики в соответствии с официальными нарративами. Хотя в США Институты Конфуция в основном распущены, во многих других местах они по-прежнему процветают [168]: в одной только Африке их насчитывается несколько десятков.

Помимо этой деликатной работы, Китай делает огромные инвестиции (по оценкам — 7–10 миллиардов долларов) в международные СМИ. Информационное агентство «Синьхуа», Китайская международная телесеть CGTN, Международное радио Китая и портал China Daily получают значительное государственное финансирование, ведут аккаунты в социальных сетях на разных языках и в разных регионах, продают, распространяют или иначе продвигают свой контент. Их новости и видео производятся профессионально [169], в значительной мере субсидируются, стоят дешевле западных аналогов и всегда показывают Китай и его союзников в положительном свете. Их контент используют сотни новостных организаций в Европе, Азии и, в числе прочего, в Африке — от Кении и Нигерии до Египта и Замбии. Их региональный центр находится в Найроби, где они нанимают известных местных журналистов и помимо арабского, английского, французского, испанского, русского и китайского выпускают контент на африканских языках.

Пока что эти каналы с их предсказуемой и зачастую скучной продукцией мало кто смотрит [170]. Но постепенно появляются и более лёгкие форматы китайского телевидения. У StarTimes — получастной, связанной с Китаем компании спутникового ТВ — уже более тринадцати миллионов подписчиков в тридцати африканских странах. Для потребителей StarTimes дёшев, всего несколько долларов в месяц. Его основной контент — китайский: не только новости, но и фильмы о кунг-фу, мыльные оперы и матчи китайской футбольной Суперлиги, причём диалоги и комментарии переводятся [171] на хауса, суахили и другие африканские языки. Западный контент тоже доступен — но за дополнительную плату. StarTimes купил долю в южноафриканской компании спутникового телевидения и вступили в партнёрство с государственной телекомпанией Замбии. Таким образом, даже развлекательные передачи могут нести в себе прокитайские нарративы.

В отличие от многих западных СМИ, эти издания сотрудничают не только друг с другом, но и непосредственно с китайским правительством. Китай не проводит границ между пропагандой, цензурой, дипломатией и медиа и не воспринимает их как самостоятельные сферы деятельности, что внутри страны, что за её пределами. Юридическое давление на зарубежные новостные агентства, блокировка иностранных сайтов, атаки интернет-троллей, направленные на иностранных журналистов, кибератаки — всё это может быть составными частями единой операции по подрыву определённой организации или продвижению определённого нарратива. Коммунистическая партия Китая использует студенческие и отраслевые объединения [172] для рассылки сообщений, предлагает местным журналистам обучающие курсы или стипендии, даже предоставляет им телефоны и ноутбуки. Это тоже часть чёткой стратегии: китайские пропагандисты предпочитают, чтобы их взгляды транслировались в местной прессе под местными заголовками. Они называют это «взять взаймы лодки, чтобы добраться до моря» [173].

Аналогичным образом китайцы, открыто или втайне, сотрудничают со многими СМИ других автократий. Вещательная компания Telesur, созданная в эпоху Чавеса, теоретически многонациональна, но на практике её штаб-квартира находится в Каракасе, а её партнёры — Никарагуа и Куба. Некоторые материалы Telesur, похоже, рассчитаны на региональную левую аудиторию — например, частые нападки на гигантскую сельскохозяйственную транснациональную корпорацию Monsanto. На Telesur также попадают тщательно отобранные фрагменты иностранных новостей от партнёров, в том числе такие, чьи заголовки вряд ли привлекут многих латиноамериканцев: например, «Совместные военные учения США и Армении подрывают региональную стабильность» или «Россия не планирует экспансию в Европу» — оба эти сюжета 2023 года взяты непосредственно из новостной ленты «Синьхуа» [174]. Зрителям, предпочитающим соответствующий контент в другой форме, Иран предлагает HispanTV — испаноязычную версию иранской международной службы PressTV, склонную к открытому антисемитизму и отрицанию Холокоста. Вот, например, один из заголовков в марте 2020 года [175]: «Новый коронавирус — результат сионистского заговора». В Испании HispanTV под запретом, а Google заблокировала его на YouTube, но этот сервис легко доступен по всей Латинской Америке, так же как и «Аль-Алам», арабская версия PressTV, — на Ближнем Востоке.

Телеканал RT — Russia Today — известен шире, чем Telesur или PressTV [176], и в Африке установил более тесные связи с Китаем. После вторжения в Украину канал был исключён из спутниковых сетей и на короткое время исчез из многих африканских стран. Однако, когда его подобрала китайская спутниковая компания StarTimes, RT вернул свои позиции и сразу начал создавать офисы и налаживать связи по всему континенту — особенно в странах, где правят автократы, которые с готовностью повторяют и воспроизводят «традиционную» российскую повестку, антизападную и гомофобную, и ценят в СМИ отсутствие критических материалов или расследований. Хотя алжирское правительство преследовало репортёров французского международного канала France 24, RT, похоже, теперь в Алжире приветствуется [177]. Сейчас телеканал возводит штаб-квартиру в Южной Африке [178]. RT Actualidad и RT Arabic стремятся охватить латиноамериканскую и ближневосточную аудиторию.