Читать книгу 📗 "О кино и о времени - Ипполитов Аркадий Викторович"

Federico Fellini Le notti di Cabiria 1957

Giovanni Battista Piranesi Vedute di Roma: Veduta dell’avanzo del Castello, che prendendo una porzione dell’Acqua Giulia 1746–1778

Giovanni Battista Piranesi Vedute di Roma: Veduta di un Eliocamino per abitarvi I’lnverno 1746–1778

Federico Fellini Roma 1972

Цирк, то есть театральное представление, важен для римской жизни не менее, чем лупанарий и сенат. Неслучайно в фильме «Рим» сразу после сцены в римском варьете во время войны следует встреча с Древним Римом: эпизод с обнаруженными во время прокладки римского метро древними фресками. Наткнувшись под землей на древние пустоты, метростроители вызывают специалистов, которые находят там великолепные росписи. Но под воздействием воздуха фрески на глазах оползают и безвозвратно гибнут. Это опять же возвращает к рассуждению о соотношении времени и вечности. Сумрачные помещения, найденные под землей, напоминают виды виллы Адриана, созданные Пиранези в конце жизни и включенные в серию Vedute di Roma. Особенно — гравюру Veduta di un Eliocamino («Вид Гелиокамина»). Гелиокаминами назывались специально обустроенные комнаты для зимнего проживания с окнами под потолком, расположенные так, чтобы забирать как можно больше солнечного света и не пропускать ветер. На вилле Адриана гелиокамины, своего рода предтечи современных солнечных батарей, располагались вблизи терм. Пиранези всегда интересовали технологические изобретения древних римлян. В тексте он объясняет предназначение гелиокаминов, обозначая окна, через которые проникал свет, в примечании A. Пиранези также отмечает, что статуи, когда-то здесь располагавшиеся, были освещены особо, свет подчеркивал их красоту и ценность. Догадка о статуях — измышление Пиранези. Обломки колонн на полу также добавлены произвольно, потому что никаких колонн в гелиокаминах Адриана не было. На стене помещения и на сводах видны остатки фресок, но Пиранези никак их не комментирует, и неизвестно, являются ли они, как и обломки колонн, продуктом его творческой фантазии, или в его время фрески были еще различимы. Феллини так же в сцене в метро помещает на стены живопись, выполненную современным художником из его группы по мотивам античных росписей. Сейчас в помещениях гелиокаминов на вилле Адриана от фресок не осталось и следа. Стаффаж на гравюре гораздо крупнее, чем на других гравюрах с изображением виллы Адриана, и оживленная жестикуляция изображенных фигур намекает на некие эмоции, их переполняющие. Вид у них прямо-таки как у пришедших в ужас от потери шедевров феллиниевских археологов. Ключ к пониманию смысла происходящего у Пиранези дает фигура в центре с примитивным металлоискателем в руках: это изображение кладоискателей, которые начиная с XV века стаями слетались на виллу Адриана. Впрочем, их также можно назвать первыми археологами. Необычное присутствие трех собак в этой сцене тоже объясняется тем, что их использовали для поиска кладов.

Из подземелья метростроевцев камера вырывается на залитую светом Пьяцца-ди-Спанья. Сегодня это центр старого Рима, хотя площадь образовалась лишь при Урбане Восьмом, то есть в середине XVII века, когда было решено включить это место в городскую структуру. В 1647 году испанский король, купив скромный Палаццо Мональдески, выстроил на его месте роскошный дворец по проекту Антонио дель Гранде и Франческо Борромини, куда переехало испанское посольство. Дворец стал называться Палаццо ди Спанья, от него получила свое название и площадь. Церковь Сантиссима-Тринита-дей-Монти, возвышающаяся над Пьяцца-ди-Спанья, считалась удаленным монастырем. Она была одной из пяти франкоязычных церквей, и около 1570 года Сантиссима-Тринита-дей-Монти была перестроена на деньги французского короля. Французская церковь и испанский дворец олицетворяли борьбу за влияние в Риме двух наций. Строительство ведущей к церкви роскошной лестницы из 136 ступеней стало одним из этапов этой борьбы. Постройку профинансировал Людовик Пятнадцатый, заказав проект Франческо ди Санктису и Алессандро Спекки. Ее торжественное открытие в присутствии папы Бенедикта Тринадцатого состоялось в 1725 году, после чего лестница стала гордостью французской диаспоры, так что вся часть площади, к ней примыкающая, долгое время именовалась Пьяцца-ди-Франча. На итальянском и французском языках лестницу именуют Скалината ди Тринита-дей-Монти, и лишь на некоторых языках, в том числе русском, английском и немецком, ее называют по недоразумению Испанской лестницей или Испанскими ступенями (Spanish Steps, Spanische Treppe). Площадь изначально оказалась разделенной на две зоны — испанскую и французскую. Вскоре после постройки Скалината около ее подножия открылись английская гостиница и английское кафе. С этого времени Пьяцца-ди-Спанья превратилась в интернациональный центр Рима с кипучей жизнью; своеобразный дух этого места определялся смешением и соперничеством наций и культур. На ступенях великой лестницы с самого ее основания и до сих пор толпится многоязычная толпа, столь характерная для Рима. Пиранези помещает у подножия Скалината ди Тринита-дей-Монти очень элегантную пару, торжественно вступающую на ступени этого чуда архитектуры, — для него это знак новой жизни, пропитанной модным французским духом.

Десятилетием раньше фильма «Рим» Хосе Куинтеро в «Римской весне миссис Стоун» показал Скалината ди Тринита-дей-Монти центром продажной любви: римские юноши и девушки приходили сюда в надежде подцепить богатых иностранцев. Знаменитая лестница стала местом встреч, а также — местом свиданий. В 1972 году, когда снимался «Рим», никаких следов продажной любви на ступенях Скалината ди Тринита-дей-Монти уже не осталось, у Феллини она — символ сексуальной свободы. Голый бородатый парень прямо-таки новый Христос — если и не любовь, то секс спасет мир. Молодые и красивые, черные, белые, желтые — на ступенях толпятся все нации мира. При Пиранези эта площадь также была центром римского гедонизма. Казанова рассказывает, что в первый его приезд в Рим благочестивый наставник предостерегал его от посещений кафе на Пьяцца-ди-Спанья, куда Казанова, конечно, первым же делом и отправился. Там он свел знакомство с прелестнейшим аббатом, про которого все никак не мог понять — мужчина он или женщина. На заданный ему прямой вопрос аббат ответил с обворожительной улыбкой: «Да как вам больше понравится».

В русском языке слово «фонтан» обозначает бьющие вверх струи — красивые, декоративные и, в общем-то, бесполезные. Римские фонтаны (fontana, кстати, в итальянском языке женского рода и означает «источник») сегодня стали чисто декоративным украшением города, но изначально были утилитарными сооружениями, то есть водокачками: к ним ходили за водой из окрестных домов. Римлянин никогда бы не сказал: «Если у тебя есть фонтан, заткни его». Заткнуть фонтан — это все равно что плюнуть в колодец. Вода в Тибре всегда была плохой, поэтому римляне и сработали водопровод весомо, грубо, зримо, так что он и в наши дни вошел как чудо техники и действует до сих пор. И Феллини в «Риме» не мог, конечно, обойтись без фонтанов. Вокруг них толпится у него радостная хиппиобразная молодежь, новое поколение римских паломников, заполонивших Рим во второй половине XX века. Приехать в Рим и бродяжничать там, живя на улице и кормясь случайным приработком, пусть даже и попрошайничеством, — счастье.

Giovanni Battista Piranesi Vedute di Roma: Veduta sul Monte Quirinale del Palazzo dell’Eccellentissima Casa Barberini 1746–1778