Читать книгу 📗 "О кино и о времени - Ипполитов Аркадий Викторович"

Federico Fellini Roma 1972

Federico Fellini La dolce vita 1960

Giovanni Battista Piranesi Vedute di Roma: Veduta della Villa Estense in Tivoli 1746–1778

Римляне до сих пор пользуются древними акведуками и очень гордятся своей чистой водой, которую можно пить прямо из-под крана. В средневековом Риме, однако, акведуки, разрушенные варварами, бездействовали, и римляне пробавлялись отвратительной водой из Тибра. Водопроводы начали восстанавливать ренессансные папы, а окончательно римское водоснабжение было налажено в эпоху барокко. Великие папы XVII столетия одаривали Рим новыми фонтанами, часто называя их своими именами. К ним относится и один из самых знаменитых фонтанов, изображенных Пиранези, дель Аква Паола. Он называется не Фонтана, как принято, а Кастелло (castello, «замок»), так как это слово использовалось для обозначения не только замка, но и водонапорной башни. Внешний вид фонтана, представляющего собой внушительную триумфальную арку в пять пролетов, приделанную к стене здания, великолепен. Он был воздвигнут папой Павлом Пятым на холме Джаниколо, называемом Пиранези Монте Аурео. Папа, происходивший из семейства Боргезе, наладил подачу воды в районы правого берега Тибра: Борго, Ватикано и Трастевере. Фонтан, выстроенный в 1612 году на холме Джаниколо по проекту Фламинио Понцио, украсившим его грифонами и драконами, гербами Боргезе, стал пышным памятником папскому благодеянию. Подача чистой воды из акведука в эти районы, ранее довольствовавшиеся плохой местной, была большим достижением. Как и у Феллини, у Пиранези вокруг фонтана царит оживление. На гравюре человеческие фигуры чуть ли не самые крупные во всей серии, так что лица на первом плане хорошо различимы, что для Vedute di Roma редкость. По лопате и различным намекам на садоводство, разбросанным вокруг них, можно догадаться, что оживленно и радостно жестикулирующие молодые люди — садовники из находящегося поблизости ботанического сада. Создан сад был еще при Александре Шестом Борджиа, но вскоре опустел, и только благодаря воде с дель Аква Паола расцвел, превратившись в один из самых известных и богатых ботанических садов Европы. Он существует и сейчас.

В фильме «Сладкая жизнь» Папараццо (Paparazzo) — имя собственное. Так зовут фотографа, друга и своего рода соавтора главного героя. Благодаря Феллини имя собственное превратилось в нарицательное, и теперь папарацци (во множественном числе) стало общим названием всех добытчиков горяченьких снимков для желтой прессы. То же случилось и с Dolce vita, ставшей устойчивым словосочетанием, заимствованным из итальянского всеми другими культурами; в русском оно существует просто как дольче вита — со строчных букв и без кавычек. Виа Венето, улица, возникшая только в начале XX века, превратилась в символ сладкой жизни. Римская тусовка, снятая Феллини, стала лучшим изображением светской жизни в кино и одним из лучших в мировой культуре вообще. Его превосходит разве только сцена первого бала Наташи Ростовой да прием у Принцессы Германской в «Содоме и Гоморре» Пруста. Толкотня среди столиков на тротуаре на Виа Венето — лишь первая часть фрагмента. Продолжение — сцена на римской аристократической вилле, не только ничем не уступающая в художественности первой части на виа Венето, но даже ее и превосходящая. Покрытые паутиной барочные прихоти придают сиюминутной тусовке смысл, а сиюминутная тусовка оживляет покрытые паутиной барочные прихоти: все тот же рассказ о взаимоотношениях вечности и времени. Нет более яркой картины «римскости» Рима, чем шествие с зажженными канделябрами в заброшенный парковый павильон под управлением неотразимого аристократического выродка. В сравнении с ней все описания римских вилл в романах Габриэле Д’Аннунцио бледны и невыразительны.

Двусмысленная и пугающая красота римских вилл, в совершенстве которых есть что-то ночное, хтоническое, великолепно передана в гравюре с изображением Виллы д’Эсте в Тиволи, названной Пиранези Вилла Эстенезе. Она была построена в 1560-е годы для кардинала Ипполито д’Эсте, сына герцога Альфонсо д’Эсте и Лукреции Борджиа, по проекту Пирро Лигорио. Знаменита же вилла появившимися спустя сто лет, при кардинале Ринальдо д’Эсте, фонтанами и каскадами, спроектированными Джан Лоренцо Бернини. Взятая Пиранези точка зрения с земли показывает виллу вознесенной над целым лабиринтом из боскетов, фонтанов и лестниц. Деревья редки, так что возникает ощущение пустоты, что отличает этот вид от других изображений виллы, окруженной пышной растительностью, хотя Пиранези вроде как следует реальности. Прямо по центру, как полагается, виден фонтан в виде зазубренной чаши, получивший прозвище Биккьероне (Стаканище), он стоит до сих пор. Верны и многие другие воспроизведенные Пиранези детали, однако на первом плане он помещает четыре вымышленные скульптуры — Меркурия, Цереру, Венеру и Минерву, а также два монструозных цветка-фонтана. В садах виллы д’Эсте сейчас ничего подобного нет и вроде как никогда и не было. Внес ли Пиранези этот фантастический элемент в довольно точное изображение парка просто ради эффектности или что-то под этим подразумевал — неясно. Что такое вилла? Отдых, радость, наслаждение. Пиранези, как и Феллини, показывает, что густо сдобренные притягательной и мрачной вычурностью римский отдых и римское наслаждение часто жестоки, как те эффектные мучители, что на алтарных картинах в римских церквах вызывают блаженную улыбку на устах терзаемых ими святых.

Модное дефиле в конце фильма «Рим» — величайшее дефиле в мире. По красочности оно обойдет все парижские и миланские модные показы, а по глубине вполне сопоставимо с легендой о Великом инквизиторе. У Достоевского действие происходит в испанской Севилье, но речь идет именно о Риме, потому что под словом «Рим» русское православное богоискательство подразумевало католицизм и папство, коих инквизитор из «Братьев Карамазовых» есть воплощение. Брат Иван в сочиненной им притче пророчествовал устами своего героя, осуждавшего Иисуса, непрошено явившегося в мир:

Феллини показывает Великого инквизитора в современном его состоянии, когда царство «покоя и счастия» наступило и зверь ноги лижет:

Текст звучит безобидно и довольно мило.

Церковное дефиле происходит в одном из римских дворцов, выстроенных папами для своих семейств. Набитые сокровищами, они были воплощением мирской власти Servus Servorum Dei (Слуги слуг Господних), как титуловали себя папы. Палаццо Барберини с гравюры Пиранези — один из них. Строительство дворца было выполнено за довольно короткое время, уже в 1633 году все основные работы были закончены. Дворец, в то время самый большой после папского дворца в Ватикане, — творение двух гениев барокко, непримиримо враждовавших Бернини и Борромини. Палаццо Барберини — дворец-сказка, дворец La Belle au bois dormant (Спящей в лесу красавицы), зачарованный, балетный, воздушный. Чарующее место, околдовывающая архитектура. В то же время на гравюре Пиранези великолепное сооружение выглядит одиноко и меланхолично. Изображение сопровождает длинное и пышное название: Пиранези называет дворец не просто Палаццо Барберини, как остальные, а специально поясняет, что он является владением семейства Барберини, к тому же еще титулуя его Eccelentissima. Связано это с особыми обстоятельствами рода Барберини, привлекавшими в то время внимание всего Рима. В 1722 году умер последний представитель мужской линии рода, Урбано Барберини, оставивший после себя только дочь Корнелию. Для того чтобы род не прекратился, муж Корнелии князь Джулио Чезаре Колонна ди Шиарра и его потомки особым указом получили разрешение именоваться Колонна Барберини. Члены семейства Барберини не имели никаких других титулов, кроме почетного Ваше Превосходительство, но значение их фамилии было столь высоко, что вопрос о сохранении родового имени был вопросом престижа всего Рима, что и объясняет многословность Пиранези. Речь опять же о соотношении вечности и времени: вечность — это величие, время — вырождение. Однако нет ничего величественнее, чем римское вырождение. Об этом говорят лица аристократов, созерцающих модное дефиле Великого инквизитора у Феллини.