Читать книгу 📗 "О кино и о времени - Ипполитов Аркадий Викторович"

Несмотря на то что «120 дней Содома» датируются 1785 годом, этот литературный труд является произведением XX века, что следует из истории рукописи. Создана она была в Бастилии, где де Сад, отчаявшись добиться освобождения, начал в своем воображении строить мир, ставший одновременно бегством от реальности и местью ей. Маркиз безжалостную и прокля´тую реальность, управляемую властью, имеющей возможность сделать с человеком что угодно, ненавидел. «120 дней Содома» — сведение счетов. Понимая, что если в его камере обнаружат подобное сочинение, то оно станет очередным свидетельством против него и лишит последних надежд на освобождение, он записывал свои фантазии убористым почерком на рулоне-свитке, который было легко спрятать. Длина свитка — двенадцать метров, ширина — одиннадцать сантиметров. В ночь с 3 на 4 июля 1789 года маркиз неожиданно был переведен в дом умалишенных в Шарантоне и рукопись взять не успел. Через десять дней Бастилия была разрушена восставшим народом, а 2 апреля 1790 года де Сада выпустили на свободу. Он был уверен, что его труд пропал, но, подтверждая слова Воланда, «120 дней Содома» чудесным образом уцелели. Некто Арну де Сен-Максимин присвоил свиток неизвестно как и зачем, затем — вероятно, как курьез — ее выкупил Луи-Франсуа де Вильнёв-Баржемон, член Академии надписей и изящной словесности, на каком-то развале. Семейство Вильнёв-Транс владело рукописью до конца XIX века. Затем она попала к берлинскому психиатру Ивану Блоху, в 1904 году впервые опубликовавшему «120 дней Содома» в Париже на французском языке под псевдонимом Эжен Дюрен. Первое издание полно ошибок и выпущено небольшим тиражом с пометкой, что текст имеет ценность как пособие по психиатрии. В 1929 году рукопись возвращается во Францию благодаря виконту Шарлю де Ноай, приобретшему «120 дней Содома» как из эстетских соображений, так и из чувства фамильной гордости: его жена Мари-Лора была прямым потомком де Сада. Виконт и виконтесса покровительствовали сюрреалистам, узнавшим от них об этом творении де Сада и отнесшимся к нему с огромным интересом: Луис Бунюэль в финал «Золотого века» включил аллюзию на роман. В 1931 году чета де Ноай финансировала более проработанное издание «120 дней Содома», вышедшее под грифом «для библиофилов» тиражом всего 360 экземпляров. Дочь, Натали де Ноай, унаследовавшая рукопись, очень ею гордилась, собиралась ее переиздать, но предполагаемый издатель Жан Грюэ оказался мошенником и, выкрав манускрипт в 1982 году, контрабандой вывез его в Швейцарию, где продал коллекционеру-библиофилу Жерару Нордманну за 60 000 долларов. Как только это обнаружилось, Франция потребовала возвращения свитка законной владелице, но, поскольку Жан Грюэ сгинул и уплаченные 60 000 возвращать никто не собирался, швейцарский суд после долгих разбирательств в 1998 году постановил, что Нордманн владеет им на законных основаниях. В 2014 году наследники библиофила решили продать рукопись, и ее за 7 000 000 евро приобрел Жерар Леритье, президент фонда «Аристофил», специализировавшегося на торговле редкими документами и автографами. А затем тут же перепродал «120 дней Содома» инвесторам своего инвестиционного фонда за 12 500 000 евро и сразу же после этого попал под суд по обвинению в мошенничестве. Фонд ликвидировали, а рукопись снова выставили на аукцион. 19 декабря 2017 года, за несколько дней до торгов, правительство Франции объявило свиток де Сада национальным достоянием, оставив за собой право покупки, и в начале 2021 года приобрело лот для Национальной библиотеки в Париже за 4 550 000 евро. Сомнений в аутентичности рукописи, почерк которой идентичен несомненным автографам де Сада, никогда ни у кого не возникало.

Текст маркиз не закончил и не правил, но в финале рукописи есть развернутый план. Судя по нему, написано менее четверти романа и первые 28 дней — не то что цветочки, а просто ростки того, что де Сад собирался выплеснуть на бумагу. Побасенки Дюкло — лишь разминка, простые страсти, дальше же следовали сложные страсти, преступные страсти и кровавые страсти. Мучители дорывались до крови, лишали наконец всех тинейджеров девственности самыми ужасающими способами и в апофеозе убивали не только всех жертв, но также четырех старух-служанок и шестерых из восьми молодых парней, всех по-разному и одного ужаснее другого. Живыми оставались лишь господа, дамы-рассказчицы, два елдака и шестерка обслуги. Размах плана предполагает произведение столь внушительное по объему, что оно, кажется, могло бы переплюнуть «В поисках утраченного времени» Марселя Пруста. Как можно было бы дочитать до конца такой шедевр, непонятно, но маркиз об этом и не задумывался. Он писал, чтобы писать, для себя любимого, без всякой мысли о публикации. Легкий аромат графомании веет от книги, иногда перебивая даже запах говна, что несколько облегчает ее чтение. Будь «120 дней Содома» не «слова, слова, слова», а чем-то более весомым, это была бы другая книга.

HENDRICK GOLTZIUS (NAAR CORNELIS CORNELISZ VAN HAARLEM) EEN DRAAK VERSLINDT DE METGEZELLEN VAN CADMUS 1588

PIER PAOLO PASOLINI SALÒ O LE 120 GIORNATE DI SODOMA 1975

В XVIII веке детище де Сада находилось в эмбриональном состоянии. Маркиз его лишь зачал и был убежден, что детище стало жертвой аборта. Оно, однако, было спасено и помещено в инкубатор, где провело следующее столетие. На свет «120 дней Содома» появились благодаря Ивану Блоху, который представил их публике как пример патологии, так что все, кто склонялся над колыбелью, качали головой и поджимали губы. Затем происходит волшебное превращение: ублюдка усыновляют дальние родственники, богатые аристократы, покровители искусств. Все ж порода, отец — маркиз де Сад, его приодели, представили творческой парижской богеме — бретонам, бунюэлям, дали и прочим иже с ними. Богема сказала: «Ах!»

Пытались, конечно, и спорить. В 1956 году разразился скандал, сыгравший важную роль в судьбе книги. Издатель Жан-Жак Повер, выпустивший «120 дней Содома» большим тиражом, был обвинен в распространении порнографии. На защиту шедевра мировой литературы (именно так его уже характеризовали в то время) бросились самые блистательные умы Франции: Кокто, Бретон, Батай, Сартр. Повер проиграл, но книга де Сада встала в один ряд с «Улиссом» Джеймса Джойса, с которым судились Соединенные Штаты. Повер заплатил штраф, пострадал, но процесс способствовал много к украшенью биографии. Вскоре грянули 1960-е, сексуальная революция, запреты были сняты. Бытование — использую этот ненавидимый мной искусствоведческий термин — этого произведения в конце прошлого и начале нынешнего столетия напоминает эпизод сериала South Park, в котором герои пишут самую отвратную в мире книгу: «Историю о Скроти Макбугерболлзе» (эпизод 1402). Она столь тошнотворна, что читать без помойного ведра ее невозможно, ибо после каждой страницы тянет блевать, поэтому все читатели и звезды, обсуждающие нашумевшую новинку, поющие ей хвалу, помойными ведрами и запасаются. Параллель очевидна: «120 дней Содома» столь же современны, сколь и «История о Скроти Макбугерболлзе». Написанный в 1785 году опус превратился в шедевр концептуализма XX века. Дочитать до конца текст, обращенный к чистому интеллекту, не затрагивая душу, как того требовал Сол Левитт, один из корифеев концептуализма, мало кому удается, но тиражи говорят о популярности, и интеллектуалы хвалят.

Один из них, Мишель Фуко, сказал: «Я думаю, что ничто так не противопоказано кинематографу, как творчество Сада». И он не прав. Неясная с точки зрения общепринятого определения жанров структура «120 дней Содома» — типичный киносценарий. Маркиз о кино, конечно, не знал, но тем не менее сценарий написал — такой вот парадокс. Еще одно доказательство, что это произведение XX века. Другое дело, что сценарий невозможно длинен, подходит разве что для сериала, рассчитанного на 120 серий с 46 персонажами, изобилует помпезными ненужностями вроде романтически-литературных имен и немыслимых костюмов, так что, чтобы сделать кино, его нужно сократить, утрамбовать и очистить. С чем Пьер Паоло Пазолини прекрасно справился. «Салó, или 120 дней Содома» идеально соответствует желанию де Сада прямо визуализировать свои фантазии. Спустя 190 лет после написания «120 дней Содома» де Сад получил то, о чем и мечтать не отваживался; результатом он был бы удовлетворен. Француз и итальянец поняли друг друга. Если они не сходятся в сексуальных предпочтениях, то сходятся в симпатиях к марксизму, ибо начало романа: