Читать книгу 📗 Дивед (СИ) - Коваленко Владимир Эдуардович » Страница 11

— От Гладии Гемини, — повторила Эйлет. — «Двумечья». Туда надо обязательно заехать! Во-первых, там правит младший брат Защитника, наварх флота Западного Берега и Ирландского моря, светлейший Рис Флавий Клотриан. Вот тот самый, благодаря которому прибрежным селениям не нужны стены, да и каланчи необязательны.

— А во-вторых, моя усадьба всего милях в пяти от этого замечательного места, — сказала Анна. — Когда ветер с юга, рыбой пахнет так, что только держись. Но у меня у самой в подвалах не одна бочка солёной трески… Зимой-то тоже пост бывает. И, в-третьих, если кто-то не пробовал здешней свежекопчёной скумбрии, пусть не рассказывает про нежную миногу, султанку и прочие далёкие чудеса!

Августина кивнула и улыбнулась.

Желание подруги заглянуть домой она, сама неприкаянная, одобрила.

Дорога становилась всё более извилистой, на смену прямоугольным жилищам бриттов-деметов всё чаще приходили круглые дома в стиле десси. Всё чаще, завидев троицу всадниц, встречные приветливо махали руками.

Этот край чуть менее трёх сотен лет назад был назначен императором Валентинианом для поселения племени бывших коннтахтских десси — в обмен на обязательство служить в береговой охране. Десси скоро крестились — и принялись смешиваться с местными бриттами-деметами и другими жителями империи, по какой-то причине пожелавшими поселиться на краю римского мира. Кого ссылали, кто приезжал в надежде найти золотую жилу или начать торговлю чёрным гагатом, огненными ониксами, сердоликами и малахитом, а то и обслуживать машины государственных фабрик и шахт и частных каменоломен или сукновален. Племя, которое некогда проиграло схватку за власть в Ирландии и было изгнано с Зелёного острова, стремительно превращалось в римлян — тем старательней, чем меньше связей с былой метрополией у них оставалось. С другой стороны, старые обычаи, сказки и суеверия они помнили и хранили. Потому для жителей Росса и Гладии Гемини что «латины», что «дикая охота» казались в доску своими, да и две служилые девицы в сопровождении белой волшебницы никакого удивления не вызывали. Римская традиция дочерей-наследниц занятно сложилась с кельтским пониманием что при надобности женщина может исполнять мужские обязанности или вообще быть главной в роду — и на несколько коротких столетий породила феномен женской службы, в том числе и военной.

Августина как-то раз прикрыла голову и напророчила, что если не помешают, то не пройдёт и тридцати лет, как всё это закончится, Церковь примет соборное решение и воинскую службу для женщин запретит. Якобы — из уважения и заботы.

Заодно дамы и всех остальных должностей лишатся. Не сразу, не все, понемногу… Но это означало, что если Эйлет сможет унаследовать отцовскую должность, то уже её дочери останутся обычными мужними жёнами. Ну, может торговлю заведут… Если и это не запретят.

— Право вырастает из древков копий, — невесело процитировала непонятно кого Августина, и погладила на сей раз не косу, а рукоять своей спаты. Тоже источник права.

В общем, десси стали римлянами, но насколько же ирландцами они остались! Увидев настоящую живую сиду и волшебницу холмовых кровей, не тушевались — жаловались и просили помочь.

Чаще всего им было нужно вывести жирня, заговорить кожаную лодку-куррах на непотопляемость или вылечить эльфов прострел. Жаловались и на потерявших берега домовых, которые положенные подношения жрут, а помощи от них никакой, и на тилвит тег, которые на сей раз не спёрли ребёночка, а одолжили без спроса ячменной муки и не отдают.

Изгнание первого жирня Августина-Немайн наблюдала с очевидным удовольствием и интересом. К седьмому процесс приелся.

Хозяин седьмого погреба, в которое вселился волшебный оглоед — оказался зажиточным арендатором, что некогда не поленился съездить в Моридун и попросить аж целую светлейшую, сиятельную и великолепную деву сенаторского рода вывести у него жирня. Немайн и возразить было нечего, логика у него была железная: уши длинные — работай по специальности, и если ты теперь христианка и сенаторша, а не языческая богиня — тем лучше!

Человек он был вменяемый. Не требовал сделать ему хорошо немедленно и бесплатно, но заявку оставил. Мол, будете в его местах — непременно загляните, а уж он отблагодарит. Почему такому и не помочь? Вот теперь Анна и показывала ушастой августе почём обходится хлеб волшебницы с холмовой кровью в жилах.

Хозяин встретил гостей с превеликой радостью.

За прошедшие с его поездки в город недели жирень разожрался и вонял вовсе нестерпимо, а построить новое хранилище, как советовала великолепная, он так и не собрался. Зато уж всех соседей позвал! Как же, такая титулованная дама, что даже высокородной назвать — оскорбление, а заехала, уважила. Он уж и не надеялся!

Потому хозяин сыров да окороков, поклонился, сверкнул своим серебряным перстнем — с такой огромной камеей, что сразу ясно, поддельная! — да повёл сиятельную и великолепную смотреть свой запущенный случай.

Позади скромно и почтительно ступали домашние: тихая, полноватая жена и целый выводок разнополых недорослей. Эйлет заметила — кольцо у жены-то такое как и у мужа, большое, с фальшивым камнем из франкского стекла. Зато ухитрилась разглядеть — на обоих кольцах одинаковый рисунок: двое держатся за руки, а над ними парит ангел. Не сдержалась, спросила:

— Это что, сразу и печать, и обручальное?

— Ну так, значит, да, — откликнулся хозяин. — Мы как поженились, так, значит, от родительского хозяйства, значит, и отделились. Потому зачем, значит, лишнее-то? А эти колечки, значит, ещё и в церкви благословлены.

Эйлет кивнула. Вот потому и камни из стеклянной пасты: кто бы стал вырезать на недорогом крестьянском перстне ангела, благословляющего супружескую чету? А так мастер просто вдавил шаблон в ещё горячее стекло — и готово!

Подвал оказался даже больше и, пожалуй, красивей, чем ожидала Эйлет по россказням хозяина. Стены были ровные, обмазанные глиной, полки — дубовые, хранимая снедь — обильна. Вот только смердело… Анна кивнула, как только отперли дверь к ведущей вниз лестнице: мол да, жирень. Что интересно — Августина, императрица в бегах, механик, ученица полководца — кивнула одновременно, если не раньше.

Похоже, её «механика» и «волшебство» Анны во многом пересекались, если не были разными сторонами одного дела.

Анна привычно велела вынести из погреба всё, что там было — жирень должен поголодать. Заодно вытащили бочки, полки — всё, что вообще можно было достать. Тоскливо посмотрела на небо — там в два слоя маневрировали тучки, дождя не было, но и солнца было мало. Сделать действительно хорошо не получалось.

— Наверное, поэтому в Сирии нет жирней, — заметила она. — Они любят когда сыро, пасмурно и не слишком холодно. А нам, наверное, проще промыть всё жидким мылом и щёлоком и мешок древесного угля в углу поставить. Хоть как-то отпугнёт. Только это ненадолго будет.

Вот тут Немайн дёрнула ушами — и где вы видали римлянку? Рукава центурионского стихариона закатала языческая богиня.

— Так. Тащите в подвал — жаровню. Разжигайте, да. Анна, у тебя среди снадобий есть сера? Отлично. Сейчас мы туда бухнем побольше и убежим, чтобы гадостью не надышаться… Готовы? Начали!

Хозяин вздрогнул.

— Сера… Ад?

Немайн зловеще улыбнулась. Кивнула.

— Скорее, чистилище: как бы тоже ад, но временный. Добровольно там разве черти останутся, а жирень не чёрт.

Анна оторопело смотрела, как люди спокойно готовятся организовать филиал пекла на земле. Она всегда осторожничала с серой, хотя и знала о её свойстве отпугивать зло и заразу: монахи из того самого монастыря живенько доказали бы, что она знается с нечистой силой. Немайн же действовала спокойно, без оглядки на церковный суд и молву.

— Мешок с углем хорошо, но его надо менять на свежий, хорошо заговорённый и проверенный волшебницей. Как часто? Ну, раз в месяц должно хватить — если подвал не подтопит. Ну и главное: если солнца мало, можно вымочить всё деревянное в известковом молоке.