Читать книгу 📗 Восстание Спартака (СИ) - Федин Андрей Анатольевич » Страница 15

Виромар увёл нас от края террасы в ложбину между двумя заросшими травой, кустарником и одичавшим виноградом участками холма. Здесь мы полностью потеряли дорогу из виду — а дорога потеряла нас (точнее, здесь нас точно бы не увидели шагавшие по дороге люди). Виромар скомандовал не шуметь и не высовываться. Сам в компании командира второго отряда вернулся к каменной кладке — взвалил на себя функцию дозорного. Я в дозорные не рвался, перспектива любоваться на утреннее небо и греться на солнце меня вполне устроила. Я сел в сухую траву рядом с Требием, положил возле ног парму и прислонился спиной к тёплой земле откоса. Прочие бойцы отряда приняли похожие позы. Требий сунул в рот травинку… и тут же снова сплюнул: беззвучно. Я невольно пожалел о том, что с нами не пошёл Бренн: он бы сейчас наверняка угостил меня либо сушёным фруктом, либо коркой хлеба.

Рассветная дымка над равниной растаяла, на листьях винограда заблестели росинки. Позади нас поднимался Везувий. Отсюда он выглядел широкой зелёной горой. Нашу стоянку на склоне я отсюда не различал, да не особенно представлял, где именно она находилась. Невольно отметил, что поросший лесом Везувий мало чем походил на каменистые горы Афганистана — те, где случился тот памятный бой (в итоге лишивший меня ноги). Вчерашний бой резко отличался от перестрелок с душманами. Вчера мы бились лицом к лицу. На ум мне пришло слово «честно». Я поразмыслил и решил, что сравнивать вчерашнее сражение с «честной дуэлью» всё же неуместно. Я редко видел лица тех, в кого попадали там, в афганских горах, мои пули. Вчера же я рассмотрел каждую морщинку на лицах вражеских бойцов — тех, в чьи тела клевал мой клинок. Сегодня мне они не приснились — как и песок арены.

Я вытянул шею и посмотрел вниз. Внизу до самого горизонта тянулись поля и виноградники. Зелёные участки полей чередовались с уже подсохшими, желтоватыми. Между ними чуть петляли дороги, каменные ограды и ряды деревьев. Кое-где среди полей белели дома с красноватыми черепичными крышами. В той стороне, где находилась Нола, у самого горизонта белело большое пятно (постройки?). Капую отсюда я не увидел — даже полосу стен. Над полями носились ласточки: пролетали низко над зеленью, резко взмывали вверх и снова падали к земле. В кустах и лозах перекликались невидимые птицы. Солнце поднималось всё выше, трава вокруг начала подсыхать, ожили насекомые. Затрещали кузнечики, над лозами появились бабочки, а вокруг наших голов закрутила мошкара. Я отмахнулся от неё ладонью; Требий хлопнул себя по шее и тихо выругался, сплюнул себе под ноги травинку.

Виромар ещё на горе перед спуском конкретизировал нашу задачу. Наша цель — накормить отряд. Весь отряд: больше восьмидесяти человек. Одинокие полупустые повозки он велел игнорировать. Мешок пшеницы или пара кувшинов оливкового масла нам погоды не сделают, но заставят народ в округе насторожиться: весть о нашем мародёрстве быстро разлетится по окрестностям. Поэтому мы ждали «стоящую» добычу, которая отодвинула бы голод для засевших на горе людей хотя бы на пару дней. Что именно значило его определение «стоящая», Виромар не уточнил. Мы его не расспрашивали, поскольку он лично оправился на оценку добычи, проходившей по дороге мимо нашей засады. За минувшие полгода я уже пообвыкся с тем, что не отвечаю за всех и за всё вокруг: это не мой участок и не мои подчинённые. В этом была даже некая прелесть, подзабытая ещё со студенческих времён.

В ложбине мы просидели больше часа. Солнце уже припекало, Бренна с его необъяснимыми запасами продовольствия недоставало всё больше. Вода чуть выправляла ситуацию. Но всё же была плохой заменой завтраку. Несколько раз мне чудилось, что в стороне дороги поскрипывали колёса телег. Не только мне — я видел, что другие бойцы тоже открывали глаза и прислушивались. Но Виромар вслед за этими звуками не появлялся — я делал вывод, что под холмом проходила «нестоящая» повозка. Ласточки вконец охамели (или уже представили нас частью рельефа): ловили насекомых в метре над нашими макушками. О завтраке думал не только я — живот сидевшего рядом со мной Требия тоже мечтательно постанывал. Я невольно вспомнил, что римские императоры ели паштеты из соловьиных языков. А вот ели ли римляне ласточек — такую информацию в памяти не отыскал.

Виромар спустился в ложбину неожиданно, без предупреждения в виде скрипа колёс. Он тут же присел и пробежался взглядом по нашим лицам. Мы поняли его настрой без слов: потянулись за щитами. Две повозки, сообщил Виромар. Едут со стороны Нолы. Что везут — непонятно. Но груза немного. Зато много охраны: Виромар насчитал двенадцать человек с оружием — это помимо других сопровождающих повозку людей (всего примерно двадцать человек). За утро мимо нас прошли только пара почти пустых повозок — еды там не хватило бы даже на завтрак нашему отряду. Но этот вооружённый отряд явно шёл не с пустыми мешками. Виромар снова посмотрел на наши лица и сообщил, что добыча в повозках наверняка есть, и наверняка ценная — порожняком бы телеги с таким количеством охраны точно не погнали. Он решительно тряхнул головой, коснулся рукояти меча и вынес вердикт: будем брать.

Виромар раздал указания. Восьмерых бойцов он отправил вперёд — вниз по ложбине и дальше, за поворот дороги (туда, где она огибала холм и пропадала из виду). Поставил им задачу: пропустить обоз мимо себя и выйти на дорогу за его спиной. Ещё шестерых увёл командир второго отряда — этим предстояло спуститься ниже нас и перекрыть дорогу на пути обоза. Остальные (я в том числе) оставались на склоне.

— По моей команде, — сказал Виромар. — Не раньше. Встаёте из засады по одному, не кучей.

Он оглядел нас и добавил:

— И рожи сделайте пострашнее. Злые. Будто вас неделю не кормили, и вы уже решили, кого сожрёте.

Справа от меня хмыкнули. Виромар не улыбнулся.

— Я серьёзно говорю, — заявил он. — Их там двадцать человек, дюжина с оружием. Мы их уделаем, конечно. Но кого-то из вас я после этого на гору понесу. Ранеными или мёртвыми. А я ещё вчера натаскался тяжестей. Так что пойдёте сами. Поэтому скорчите рожи. Пусть посмотрят на вас и решат, что жизнь им дороже, чем чужие вещички.

Виромар снова окинул нас взглядом, развернулся и ушёл вниз по ложбине: к камням, за которыми просидел всё утро. Я поднялся, отряхнул с туники сухую траву и надел на руку парму. Требий сплюнул, повернулся в мою сторону и скривил рожу. Я невольно закашлял: подавился слюной. Потом усмехнулся и одобрительно кивнул — признал, что Требий выполнил приказ командира: рожу состроил жутковатую (похоже, в этом ему помог урчавший от голода живот).

Обоз мы услышали раньше, чем увидели его. Скрип колёс, голоса, цокот копыт и топот ног. Звуки шли справа, из-за холма, и приближались неспешно: на подъёме телеги едва двигались. Я сощурился — по траве промчалась тень чайки. Слева от меня заурчал живот Требия. Мой живот ответил на эту жалобу: вопросительно квакнул. Я оставил его вопрос без ответа. Заметил, как Виромар поднял руку. Мы прошли вниз, к краю террасы; залегли за старой каменной кладкой.

Обоз будто нехотя выполз из-за поворота. Две телеги, крытые тёмной тканью, запряжённые мулами. Впереди и по бокам шли люди — я насчитал двенадцать человек с оружием и ещё восьмерых без оружия. Часть бойцов были в плащах поверх туник, у двоих были шлемы. Мечи, щиты, копья — пилумы я не увидел. Шли они вразвалку: держались около телеги. По сторонам посматривали, но больше от скуки, нежели в поисках возможной опасности. Не легионеры — скорее, нанятая охрана.

Рядом с первой телегой шагал человек в чистой почти белоснежной тунике, без оружия. Он единственный не смотрел по сторонам, зато то и дело поглядывал на телегу. Обоз вошёл на участок дороги между холмом и полем — на колею перед ним вышли шестеро наших бойцов. Они шагнули на дорогу спокойно, без криков. Будто бы расслабленно опустили оружие, загородили обозу дальнейший путь. Обоз остановился. Мулы недовольно дёрнули ушами, возмущённо фыркнули.

Охранники обоза схватились за оружие. Обозначился командир: скомандовал построение. Бойцы обоза выстроились плечо к плечу — попарно, по обе стороны от телег. Панику я в их взглядах не заметил. Уверенности бывалых воинов в их движениях не почувствовал: многовато суеты. Фигуры воинов сопровождения напряглись. Бойцы явно сообразили, кого повстречали. Только пока не впечатлились количеством беглых гладиаторов, но заподозрили подвох: посматривали на придорожные заросли.