Читать книгу 📗 Командир КВ (СИ) - Берг Александр Анатольевич

— Товарищ полковник, а вы возьмёте меня с моими людьми с собой?

— Возьмём, если выдашь нам сейчас всё нам нужное, а то всё равно скоро противнику достанется.

В итоге все мы переоделись в новенькую форму, даже мои бойцы. А что, на войне форма горит быстро, а раз подвернулась такая оказия, то как ей не воспользоваться. Также заправили всю свою технику под пробку, а также и автоцистерны. Удалось нам достать полтора десятка автоцистерн, причём в основном наших. По крайней мере у нас было с собой топлива почти на две заправки, ну да по дороге глядишь ещё себе добудем. Вот так в 9 вечера мы и покинули Киев. Я основательно изучил добытые карты, в том числе и трофейные, прокладывая маршрут нашего движения. А для себя решил попробовать добрать людей до полка, когда к своим выйдем начальству будет не до того, что бы смотреть, соответствую я командованию полком или нет, а потом уже будет поздно что менять, скорее всего дадут майора, что бы хоть немного соответствовал званием и на этом всё и закончится.

Глава 7

Мы уже почти выехали из Киева, когда внезапно нам перегородила дорогу женщина военврач. Она просто выскочила перед передовой машиной и замахала руками, крича при этом — Стойте! Разумеется, что мы с полковником Новиковым пошли разбираться с ней. Чтобы по пустякам не гонять грузовики и бронеавтомобили, я реквизировал у немцев мотоциклы и легковые машины. Так лёгкие мотоциклы получили посыльные, тяжёлые, с колясками, разведчики и боевое охранение. Также было и с легковыми машинами, обычные я не брал, тут и чтобы разнобоя не было, и чтобы машины практичные были. В итоге для командиров рот я набрал кубелвагены, небольшие армейские кабриолеты, хотя почти все они были без полного привода, но тем не менее имели неплохую проходимость. А вот для разведки и командиров от батальона уже полноприводные армейские Хорьхи. Они были больше и тяжелей кубельвагенов, а кроме того посередине кузова крепились свободно вращающиеся колёса, которые помогали им преодолевать рвы и канавы. Ещё мои Кулибины устанавили посередине их кузова универсальную пулемётную турель, на которой поставили наш ДТ. Теперь из него можно было, как вести огонь по наземным целям, так и по воздушным. Я и себе такую машину взял, с пулемётом на всякий случай, а то если по всяким пустякам на своём КВ ездить, так вскоре он тогда себе всю ходовую с движком угробит.

Хорьх 901, среднеразмерный внедорожный автомобиль, применявшийся вермахтом в годы Второй мировой войны. Разработан заводом Horch в городе Цвиккау в 1935—1936 годах по заданию управления вооружений сухопутных сил. Обладал независимой подвеской и полным приводом, а также двигатели мощностью 80 — 90 л. с. Всего с 1937 по 1943 года было выпущено не меньше 33 тысяч машин с различными двигателями на трёх заводах. Так что этот внедорожник не был таким редким в вермахте.

Так вот, эта военврач выбежала перед колонной наших нагруженных грузовиков и замахав руками, во всю мочь заорала: — Стойте! К ней я подошёл одновременно с полковником Новиковым и тут началось…

— Вояки! У вас совесть есть! Сами бежите, а раненых бросаете⁈

— Вы кто такая?

Это полковник Новиков спросил преградившую нам дорогу разъярённую фурию.

— Военврач 1-го ранга Тимофеева, тут в госпитале полно раненых, а вы их на милость противника бросаете, а сами драпаете!

— Успокойтесь, мы просто не знали про раненых, сейчас пришлём к вам машины за ними.

— Ага, как же, прямо перед вами такие были! Сейчас приедем, только чуть подождите, а дальше с концами!

— Товарищ военврач 1-го ранга, — Это в разговор вклинился уже я. — Садитесь ко мне в машину и едем к вам в госпиталь. Туда и придут наши санитарные машины.

Санитарные машины это была отдельная песня, я о них озаботился заранее и выбрал для них самый распространенный автомобиль вермахта — Опель Блитц. Правда его пришлось основательно переделать под мои нужды, это кроме того, что их также окрасили в камуфляж и натянули на тент кузова маскировочную сеть, правда на борте тента нарисовали большой красный крест в белом круге и вокруг него вырезали маскировочную сеть, что бы его было хорошо видно. Я конечно не строил особых иллюзий на это, знал, что немцам на это глубоко наплевать, но всё же. Разумеется по мере сил учил противника не трогать раненых, за каждый обстрел санитарных машин отвечал тем же и при этом старался оставлять им послания с разъяснениями, что за подобные фокусы буду безжалостно уничтожать немецкие санитарные машины и госпиталя. Пока я в немецком тылу собирал свой отряд, у ремонтников было достаточно времени на переоборудование под санитарные нужды трофейных машин. В результате кузова грузовикам удлинили до 6 метров, а сделали это для того, что бы в них поместились койки в три ряда, как в ширину, так и в длину. За время наших поисков ништяков в немецком тылу были и наши казармы с металлическими койками, вот их я и приказал установить в кузовах санитарных машин. Койкам слегка укоротили ножки и сузили их, так что в результате получилось поставить друг над другом три койки. В итоговом варианте в кузове установили их по бокам и в середине, оставив узкий проход между ними, и всего теперь в машину получалось положить 27 лежачих раненых. Учитывая панцирную сетку койки и матрац, можно было в достаточно комфортных условиях перевозить раненых, не опасаясь, что их сильно растрясёт на кочках и ухабах. У меня в батальоне осталось 30 санитарных машин, из которых 20 были переоборудованы именно под лежачих раненых. Полковник Новиков углядел у меня эти машины и захотел себе такие же, так что пока я собирал людей и технику, ему тоже переделывали под них трофейные грузовики. Вот и сейчас я прямо из своей командирской машины, где была установлена рация, связался со своими и приказал выслать по указанному военврачом адресу все наши санитарные машины. Тоже сделал и полковник Новиков, правда он со мной в госпиталь не поехал. Каюсь, как-то выпало у меня из головы про наших раненых. В госпиталь мы приехали очень быстро, он оказался неподалёку и там сразу стали готовится к эвакуации. Через полчаса прибыли и наши машины, 30 моих и 90 грузовиков Новикова, причем две трети из них были как раз под лежачих больных. С собой мы забрали всех легкораненых и почти всех имевших ранения средней тяжести. Про тяжелораненых даже не заикались, они в любом случае не смогут пережить дорогу, ведь нам не один день придётся быть в пути, а им был нужен покой. Так что тут, как повезёт, из тяжёлых с собой взяли только десятка два старших командиров и политработников. Единственное, что я мог сделать для остающихся, это написать письмо немцам. Там прямым текстом написал, что узнаю в любом случае, как немцы отнесутся к оставшимся нашим раненым, и в случае их уничтожения открою сезон охоты на немецкие санитарные колонны и госпиталя. Также приложил и своеобразную визитную карточку, а именно оскалившуюся голову медведя, я такие карточки, которые мне нарисовали мои Малевичи, оставлял в ране уничтоженных немецких колоннах с пояснениями за что это было сделано. Всё же слухи про русских «Бешенных медведей», которые не берут пленных и уничтожают всех на своём пути, в немецких войсках поползли, я это от пленных узнал. С ранеными уехал и почти весь медперсонал, в госпитале остались только старые врачи и медсёстры. К сожалению это был лишь один из многих киевских госпиталей, но вывезти всех мы были просто физически не в состоянии.

Уже в наступающих сумерках наша длиннющая колонна двинулась прочь из города. К нам по дороге пристроились ещё машины. При виде большой и сильной колонны с массой бронетехники к нам так и стремились присоединится, ибо так выше шанс прорваться к своим в составе большой и сильной колонны наших войск. Мы их разумеется не гнали, чем больше сможет выйти из котла наших войск, тем лучше, а из примкнувшим к нам по дороге потом сформируем новые части. Двигались мы всю ночь без остановок и только под утро встали на привал в лесу. Требовалось в первую очередь дозаправить технику, а кроме того мы с Новиковым стали разбираться, кто именно к нам присоединился. В основном это были разрозненные подразделения наших войск, которые пытались выйти из немецкого окружения. Поскольку у полковника Новикова его дивизия была полного штата, то я решил этих приблудных взять к себе. Попробую снова развернуть свой батальон до полка, в этой суматохе начальству будет не до того, что бы смотреть, соответствует моё звание статусу части или нет. Вот так я снова сформировал себе полноценный полк, добавив ещё два пехотных батальона. Правда на них у меня не было бронетранспортёров, но это дело наживное, немцев вокруг, как собак нерезаных, так что добуду. Идти я старался по второстепенным дорогам и с минимумом мостов, так как не все из них могли выдержать вес моих КВ. Благо, что Новиков себе полностью восстановил сапёрный батальон и я себе тоже создал инженерную роту из приблудившихся к нам, а сапёры, кроме работ со взрывчаткой ещё и строить умели, а потому несколько раз пришлось становиться на привал, пока сапёры укрепляли для моих КВ встреченые мосты. Двигался я на Северо-запад, в сторону Москвы и через пару дней пришлось встать на длительную стоянку. У нас наметилась нехватка топлива, техники-то прибавилось, а кушала она бензин и соляру очень хорошо, так что стоило поискать его в округе. В первую очередь мы всё выгребали по дороге во встречных МТС. Потом судя по карте, неподалёку была железнодорожная станция при городке, вот туда я направил разведку. Городок уже был захвачен немцами, но было их там всего около батальона, а на станции оказался наш эшелон с топливом, что и решило наши дальнейшие действия. На захват отправился мой уже можно сказать полк, я просто не доверил захват топлива другим. Правда свои танки я оставил в лагере, нечего их гонять без толку с места на место, им пока ТО делали, а что подкрутить и подделать найдётся всегда. С собой взял только БА-10, их пулемётов и пушек хватит для этого дела за глаза и зауши. К городку подошли уже вечером, разведка за это время успела досконально всё узнать. Немцы расположились в городской школе, переделав её под казарму, это было довольно большое кирпичное трёхэтажное здание. Я прождал до середины ночи, прежде чем стал действовать. Разведчиков я себе уже набрал, а там и так были довольно тёртые парни, так что они сняли все немецкие посты и в городке и на железнодорожной станции. После этого все бойцы подошли к превращённой в казарму школе, а затем в окна полетели бутылки с зажигательной смесью. Я не захотел рисковать своими бойцами, пытаясь тихо вырезать спящих там немцев. По закону подлости что-нибудь, да случится, а так мои бойцы расположились по периметру школы и разом забросили бутылки с горючей смесью во все окна, после чего просто стали ждать. Огонь распространялся очень быстро, ещё бы, в школу наверно штук сто бутылок в общей сложности закинули. Немцы сначала попробовали отстреливаться, но очень скоро это стало невозможно из-за стремительно разгоравшегося пожара. Все попытки противника вырваться наружу пресекались, так что очень скоро всякое сопротивление прекратилось. В городе уцелело лишь совсем немного немцев и они поняв, чем им грозит наше присутствие, попрятались кто где смог, а у меня не было ни времени, ни необходимости всех их вылавливать, так что кому повезло, тому повезло. Вскоре к станции потянулись наши машины и в них стали грузить топливо, пришлось делать две ходки, во время первой заправили всю технику в лагере, а затем вернулись снова и залили все ёмкости, которые у нас только были. В качестве трофеев захватили два десятка бронетранспортёров, как раз начал укомплектовывать ими свои два новых батальона. Времени, чтобы хорошо покуролесить в немецком тылу у нас не было, так что пришлось идти дальше. Сейчас основной нашей задачей было выйти к своим к Вязьме и преградить немцам дорогу на Москву. По пути нам ещё попадались наши разрозненные части и группы бойцов, всех их брали с собой, пополняя ими уже сформированные подразделения до полного штата, поскольку все они имели потери и нуждались в пополнении. Я смог достать себе ещё порядка трёх десятков бронетранспортёров, краска у меня была, так что на длительном привале их перекрасили и по сухой и жаркой погоде они за день успели высохнуть. Я себе ещё и музыкальную команду достал, хорошо успел перехватить её раньше Новикова. Два десятка военных музыкантов меня не разорят, а в качестве пропаганды дело важное. Я, пока мы будем ехать, велел им разучивать марш — Прощание славянки, благо, что их дирижёр его знал. Моральный дух среди бойцов тоже очень важен, а вовремя зазвучавшая музыка может заменить собой и подкрепление, когда она зазвучит в нужном месте и в нужное время. Разумеется, что я перехватывал весь попадавшийся мне на пути немецкий транспорт, а если машины были с грузом, то всё, кроме продовольствия выбрасывал. Нам по пути всё время попадались наши разрозненные части, которые тоже пытались выбраться из котла, вот я по мере возможностей и пытался им помочь. Из них мы с полковником Новиковым стали формировать ещё одну стрелковую дивизию. Чем больше я смогу вывести с собой людей, тем крепче будет наша оборона на подступах к столице. За это время я полностью сформировал себе два стрелковых батальона, вот только с вооружением было напряжно, просто не попадались места, где его можно было добыть. Даже трофейной бронетехникой не получилось их укомплектовать полностью. Лишь одна рота в батальоне, а остальное обычные грузовики, причём не однотипные, а в разнобой. Пришлось брать всё, что смог захватить и главное не было времени, что бы погулять по немецким тылам, как раньше. Мне с большим трудом удалось насобирать всего один дивизион 76 миллиметровых Ф-22, а вот с противотанковыми пушками даже пришлось взять немецкие «Дверные колотушки» РаК 36. Благо, что к ним прекрасно подходили наши 37 миллиметровые снаряды, поскольку в основе нашей первой противотанковой пушки была как раз немецкая Рейнметал, лицензию на которую купило у Германии СССР, а потом эти же снаряды использовали и в полуавтоматической зенитке. Вот и получалось, что снаряды к трофейным орудиям найти будет можно на наших складах, а как говорится — за неимением гербовой, пишем на простой. Чем вообще никаких противотанковых орудий, так хоть немецкие, хотя у них обычными снарядами бронепробиваемость была хуже, чем у наших сорокопяток. Радовало только одно, сейчас у немцев в основном свои лёгкие тройки и чешские «Праги», на болтах и заклёпках, а с ними и РаК 36 могли успешно бороться, тем более на близкой дистанции. Вот и пришлось оба новых батальона вооружить дивизионом трофейных орудий, но зато в каждом было по 18 противотанковых пушек.