Читать книгу 📗 Обратный отсчёт 5 (СИ) - Алмазный Петр » Страница 22

Датчане уступали англичанам в скорострельности, но не в мужестве. «Это была мясорубка и ад, но они бились до последнего», — так описал Капцевич творящееся перед его глазами.

Флагманский корабль держался сколько мог, но в итоге обрубил каната и начал дрейф к берегу, причем пламя пожара вырывалось из всех портов.

Но первым уступил крайний в линии «Провестейн» — старый, трехдечный, с которого датчане срезали один дек, оставив 56 орудий. Его атаковали два корабля, причем один фрегат вел продольный огонь, снеся все орудия датчан кроме трех. Линкор отбивался больше часа, пока уцелевшая команда не спаслась вплавь.

Неистовый Нельсон сражался в своей манере. Он создавал преимущество на локальном участке, добивался успеха и продвигался дальше. «Это напоминало горение запального шнура, когда огонь поднимается все выше и выше», — так прокомментировал Капцевич свои впечатления.

Датчане не выглядели мальчиками для битья. Огрызались жестко. Крушили такелаж и борта англичан, и они несли тяжелые потери. Когда на плавучих батареях выбивали экипажи, с берега подходило подкрепление из добровольцев, и замолчавшие пушки оживали.

На «Индфодстратене» пал капитан, а все офицеры были убиты или тяжело ранены. С берега прибыли другие. Но не успели они отдать приказания, как их постигла та же участь. Единственный уцелевший лейтенант, стоя на заваленной трупами и ранеными палубе, спустил флаг.

Еще несколько судов были вынуждены выйти из боя, сдавшись на милость победителя. В датской линии появился опасный интервал.

Казалось бы, победа в руках Нельсона. Однако он так не думал. Оставался проклятый форт Трекронор, который уже вступил в бой.

Паркер отправил Нельсону подкрепление из судов с малой осадкой. Три фрегата и два корвета попытались встать в линию под огнем русских батарей.

«Фортуна им не пособляла, сосредоточенным огнем я нанес им чувствительный урон, и они уплыли назад к разочарованию своих товарищей», — похвалялся Капцевич.

Англичане решили пойти на хитрость. Они отправили к кронпринцу парламентеров с предложением перемирия и угрозами:

«От братьев-англичан, датчанам. Лорд Нельсон не имеет желания сражаться с датчанами, но если стрельба со стороны датских кораблей продолжится, то он будет вынужден сжечь все плавучие батареи, захваченные им, без возможности спасти жизни отважных датчан».

Кронпринц Фредерик дрогнул. Потери были огромными — после четырехчасового упорной боя датчане лишились шести линейных кораблей, семи судов меньшего ранга и 1800 отважных моряков. Раненых не успевали вывозить на берег. Тех, кто остался на борту, ждали близкие. Стоны и плач горожан тронули сердце кронпринца.

— Надежды на победу нет, город открыт, — печально признался он Капцевичу.

— Открыт? Черта с два! Мой форт, два блокшива и два 74-пушечника, фрегат «Ирис», не говоря уже о бригах и шебеках, стерегут вход в гавань. Англичанам не выполнить главную задачу — достать до основной эскадры.

Фредерик не знал, что делать, надежда и страх путали его мысли.

— Мы возьмем форт на шпагу! — запальчиво пообещал парламентер.

— Русские не примут перемирия! — гордо ответил генерал-лейтенант парламентеру. — Передайте своему адмиралу, что, открыв огонь по нашему флагу, он совершил ужасную ошибку. Мой государь предвидел такое развитие событий и приказал мне биться до последней крайности, дабы нанести максимально возможный урон Ройал Нэви. В гавань мимо форта вам не пройти. В пролив к Паркеру вам не пройти. Вы в ловушке. Так и скажите своему Нельсону. Его ждет полный разгром.

Сильное заявление!

Если обратить взглянуть на пылающую датскую линию, на дымящиеся остовы кораблей, на множество трупов и обломков на воде, складывалось впечатление, что Капцевич откровенно блефовал.

Но нет! Он все рассчитал четко. Нельсону некуда деваться. Вариант один — атаковать Трекронор, высаживать десант.

Полная безнадега! Англичане уже хорошо узнали, на что способны русские, повоевав с ними плечо к плечу в Голландии. Упертые ребята! И на суше дерутся как морские черти!

— Это ваше последнее слово? — выдавил сквозь зубы парламентер.

— Могу принять вашу капитуляцию, — любезно предложил наглый «варвар».

Кронпринц воспрял духом. Он рыдал, оплакивая сотни павших соотечественников, и молился, чтобы русский был прав. А еще он надеялся на шведов, обещавших быть у Копенгагена 20 марта.

Шведы не пришли.

Но и Нельсон не решился на атаку Трекронора.

Пат?

Это была битва нервов. Кто первый прогнется. 66 пушек Капцевича против целой эскадры, но с перебитыми мачтами и снастями, понесшей немыслимые потери?

Нельсон отреагировал нервно. Приказал добить уцелевшего противника. Ввел в образовавшийся прорыв в датской линии бомбардирские корабли и обрушил свой гнев на город, на мирное население. Зажигательные снаряды вызвали редкие пожары.

Последний линкор в датской линии приказал долго жить. Остальные, имевшие сильную течь и повреждения, выбросились на берег под защиту пушек на суше.

Англичане отправили гребные суда, чтобы стащить с мели HMS «Элефант» и «Дифайянс». Последний находился под непрерывным огнем береговых батарей, и его участь представлялась печальной.

Несколько часов прошли в томительном ожидании. Датчане под обстрелом с кораблей свозили на берег раненых. Копенгаген рыдал, оплакивая мертвых. Бомбы падали на его крыши — без особого толка, но внося сумятицу. Из города потянулись беженцы.

Англичане вытаскивали на фарватер захваченные корабли датчан, оставшиеся на плаву. Что они задумали, Капцевич не понимал.

Ближе к вечеру намерения Нельсона открылись. Все призы были подожжены, и под прикрытием дыма его утомленная боем эскадра снялась с якоря и пошла на прорыв, не сумев спасти «Элефант» и «Дифайянс».

Первый все же сняли с мели, но он не дотянул до середины канала и затонул. Второй, разрушенный огнем береговых батарей, спустил флаг. Десантная партия датчан добралась до него, но в этот момент корабль взорвался.

Капцевич с горечью поведал, что «оставшиеся на линейном корабле к тому моменту еще живые имели несчастие быть взяты к датчанам в плен и посажены на канонерскую лодку. Но та самая лодка, стоявшая у борта „Дифайянс“, была взорвана вместе с ним на воздух, и все бывшие на ней как англичане, так наши союзники погибли, кроме двух офицеров».

Дымовое прикрытие не сильно помогло Нельсону. Форт Трекронор задал ему жару. «Золотой выстрел» огромной карронады пустил на дно HMS «Эдгар», а многочисленные попадания в старенький 74-пушечный «Монарх» вызвали на нем многочисленные пожары, заставившие экипаж покинуть корабль. Он так и сгорел, приткнувшись к мели у выхода из Королевского фарватера.

— Четыре против семи, обмен неравноценный, пиррова победа, — с горечью подвел я итог сражения 20 марта. — Но радует одно: англичане точно не полезут в Балтику. Согласен?

Граф Ливен торопливо закивал:

— Я не моряк, но полагаю, что, будучи вдали от своих гаваней и не имея достаточно средств для ремонта, адмирал Паркер не решится на активные действия.

— А Нельсон хорош, да? Вытащил безнадежную ситуацию. В Лондоне объявят, что он победил. Ближайшая неделя-две нам подскажут последствия сражения.

Новости сыпались каждый день. Не только из осажденного города, но и из Германии.

Англичане так и не решились на повторную атаку. Их потери оказались слишком велики. Им пришлось отправить в Ярмут четыре из восьми уцелевших линкоров. Паркер выбрал осторожную тактику и ограничился блокадой Зунда.

Корпус Багратиона пересек ганноверскую границу, несмотря на слабые протесты пруссаков. Они не решились присоединиться к операции, хотя уже имели и от нас, и от французов согласие на оккупацию курфюршества. Выжидали, когда «яблоко» окончательно созреет и упадет в их корзину по желанию, а не принуждению. Сиречь после русского нашествия.