Читать книгу 📗 Лотосы Храмовой Горы (СИ) - Хонихоев Виталий » Страница 33

Так что, если мы с химэ из дворца на время исчезнем — есть кому заполнить этот пробел, я вот убеждена что нагретое местечко в постели у Императора ни секундочки пустовать не будет. Найдутся кандидатки. А за высокими стенами родового замка Такэда и я и химэ себя в безопасности будем чувствовать… правда там у самого Мертвеца Такэда первая жена и пять наложниц, но я думаю — договоримся. Человек я договороспособный и деликатный, чего уж тут. Вряд ли жена и наложницы моего муженька меня убить будут пытаться, а на все остальное мне плевать.

Размышляя так, я вышагивала по центральной улицы от казарм «Алых Нобори», задумавшись настолько, что даже чуть не столкнулась с повозкой поставщика продуктов на Императорскую кухню и даже получила неприязненный взгляд и недовольное ворчание в спину. Оно и понятно, выглядела я сегодня совсем не как знатная дама — в красном дорожном костюме из штанов-шароваров и курточки, с волосами, убранными скромной заколкой, растрепанная и вспотевшая после возни с Алыми. Знатные дамы вспотевшими и растрепанными не бывают, знатные дамы в штанах не ходят, а кроме того, за ними по пятам как правило свита следует, хотя бы парочка служанок, если небогатый род. А по-настоящему знатные так и вовсе не ходят, а передвигаются в паланкинах и впереди служка идет с колокольчиком, разгоняющий народ. Так что не выгляжу я как человек, которому поклонится надо и от плевка в спину меня, наверное, только меч на поясе спас. Потому что оружие внутри дворцового комплекса очень ограниченное число людей могло носить и если ты не стражник и не из Императорской Гвардии, то меч на твоем поясе говорит о том, что у тебя такое разрешение имеется, а кому не попадя его не дают.

И пока я стояла посреди дороги, глядя вслед уехавшей повозке, набитой дайконом и зеленым луком — на меня чуть не наехала вторая повозка.

— Ты чего встала, дуреха! — замахнулся на меня кнутом какой-то служка с повозки. На этот раз это был не дайкон и зеленый лук, в повозке под тентом сидел какой-то очень важный господин в зеленых шелках и черной шапочке на макушке, заботливо подвязанной под подбородком. Лицо у господина выражало крайнее неудовольствие. Брезгливо поднятая губа, тонкие усики и белая кожа, подведенные глаза и губы, прямо щеголь какой-то.

— Эй, ты чего, уснула⁈ А ну отойди, а то сейчас ожгу кнутом! — повысил голос служка на козлах, и я моргнула. Вроде бы и не так давно я в прачечной горбатилась и меня за любую провинность можно было по икрам бамбуковой палкой огреть, сколько времени-то прошло, больше трех месяцев? Но от такого обращения и тона я как-то уже отвыкнуть успела и только вчера во главе кортежа Ширакавы в столицу возвращала, все мне кланялись, а тут — кнутом он меня сейчас ударит… он с ума сошел?

— Что за невежда… — поджимает крашенные губы франт в повозке. — Слезь-ка, задери ей подол и вкати десяток плетей, может тогда поймет, что нужно делать, когда мимо проезжают знатные господа.

— Так у нее подола нет. — чешет в затылке служка, глядя на меня с легким сомнением. — И не похожа она на дворцовых дев… тут могут и спросить.

— Делай что я сказал, придурок! — франт бьет служку по голове сложенным веером. — Почему я всегда должен обо всем думать⁉ Десять плетей!

Впервые со вчерашней ночи, когда я увидела руки моей химэ — мои губы сами собой растягиваются в стороны. И я ведь не просила небо послать мне идиотов сегодня, я смиренно приняла и всего лишь сорвалась на Алых, а тут такой подарок. Пожалуй, я даже меча обнажать не стану… я сжимаю кулаки, поворачиваясь к повозке и делаю шаг…

— Какие люди! Сама непревзойденная Синигами Мибодзин Такэда-доно! — раздается сзади знакомый голос, и кто-то аккуратно берет меня под руку. Так же аккуратно и осторожно — отводит в сторону, в то время как возница и франт в повозке бледнеют, осознавая имя и то, что оно с собой несет. В лицо меня пока мало кто знает, но вот имя… репутация у моего имени уже создана, и она не самая благостная. Скорее наоборот.

Служка на козлах без всякого понукания тут же трогает с места, и повозка стремительно уносится вдаль по улице. Я смотрю ей вслед.

— И чего же тебе нужно, Господин Зимняя Флейта? — спрашиваю я вслух, не поворачиваясь к нему, чтобы он не увидел выражение моего лица. Мне нужно время для того, чтобы стереть с лица и улыбку предвкушения и досаду разочарования.

— Все-таки ты цветок на морозе, Сан-сан. — раздается вздох за моей спиной. — Этот бедолага смотрел на тебя с правой стороны и не мог увидеть меч у тебя на поясе, а твоя одежда оставляет желать лучшего. Я ведь подарил тебе свою заколку, могла хотя бы ее в прическу воткнуть… и никто бы тебя со служанкой не перепутал.

— Ты пришел меня спасти, Сякухати-сан? — я поворачиваюсь к нему. — Какой благородный жест…

— О нет. Я пришел спасти Господина Кимуру и его возницу. — усмехается этот наглый тип гражданской наружности. — Зачем же Госпоже Такэда еще одна кличка? Как бы тебя назвали на этот раз? «Ненавидящая Возниц»?

— … ладно. В таком случае я пошла дальше. Спасибо за помощь, Господин Сякухати, но мне пора. — я не нахожу подходящих слов чтобы осадить наглеца. В самом деле, не вмешайся он, я бы натворила тут дел, темный комок у меня в груди и не думает исчезать, требуя выхода.

— Правда? — он догоняет меня и идет рядом, так как будто мы идем вместе, а не просто в одном направлении. — Дела, дела, проклятые дела, никто не может быть свободен от дел, да? Господин Корэмори, Министр Правой Руки занят делами, пишет указы о новых налогах, Господин Киемори, глава рода Тайра — тоже занят, день-деньской встречается с главами родов и семей. Госпожа Кагуя, которая говорит, что она всего лишь обычная и скромная женщина — занята чаепитиями и разговорами с знатными дамами двора… даже Госпожа Тайра-но Тиё, твоя подружка по службе у Фудзино-сан — и та занята. Так занята… — качает головой этот Сякухати, обогнав меня и развернувшись, продолжая идти спиной вперед и глядя мне в лицо со своей неизменной издевательской улыбкой.

— Госпожа Тайра-но Тиё очень занята. — киваю я, вспоминая усталое лицо Ичи в свой последний визит.

— И ты тоже занята. — вздыхает этот шут гороховый, продолжая идти спиной вперед и даже заложив руки за голову, как будто прилег отдохнуть на сеновал. — И зачем так много работать? Если все время работаешь — когда жить? Соловей в саду не работает, а поет, наслаждаясь закатом и спелой сливой. А у тебя — дела…

— А ведь ты наследный принц, Сякухати-сан. — говорю я ему, продолжая идти вперед и не обращая внимания на подначки. — Ты мог бы быть нашим Императором, с ума сойти. Как же прекрасно что этого не случилось.

— А уж я как рад! — расплывается он в улыбке так что глаза превращаются в узенькие шелочки. — Ведь иначе я тоже был бы жутко занят делами, совсем как Тобэтэй… он тоже весь в делах, день-деньской, да и по ночам тоже.

— … — я решила промолчать, чтобы не выдать себя неосторожным словом, сейчас только про Императора Тоба не хватало светскую беседу вести, чтоб ему пусто было… какого черта он к моей химэ прикопался, во дворце «райских цветов» готовых на все ради благосклонного взгляда правителя — сотни, если не больше.

— Хотя я слышал, что у него все же хватает времени чтобы наслаждаться цветами… лунной ночью. — голос его звучит безмятежно, но я останавливаюсь как вкопанная.

— Тихо, тихо, тихо Сан-сан. — говорит он, отступив назад на шаг. — Я не твой враг, успокойся. Ты же не будешь убивать бедного музыканта просто за слова правды? Ты так не любишь музыку? Признаю, не все мои мелодии одинаково хорошо, но все же… убери руку с меча.

Я опускаю голову и поспешно разжимаю пальцы, задеревеневшие на рукояти «Благословения Рэнки». И когда я успела их сжать. Сякухати смотрит на меня и качает головой.

— Знаешь что, Сан-сан? А давай-ка мы с тобой отойдём в сторонку, туда, где никто нас не сможет подслушать… скажем в Императорский сад. Знаю я там одну беседку… к ней никак незамеченным не подойдешь. А то ведь разговор у нас с тобой может пойти… сложный. — он смотрит на рукоять меча у меня на поясе и растягивает губы в улыбке. — А давай пойдем в ту самую беседку, где мы с тобой в первый раз познакомились?