Читать книгу 📗 Расцвет империи (СИ) - Старый Денис

— И вот еще что, господа, — я понизил голос, но он зазвучал так, что у многих по спине пробежал холодок. — Думать забудьте о смерти. Выбросьте ее из головы. Ее для нас не существует. Чтобы выполнить задачу, нужно выжить.

Я обошел стол, вглядываясь в их огрубевшие, покрытые морщинами и налетом загара лица.

— Мы не идем туда героически умирать, чтобы о нас слагали красивые, сопливые баллады. Мы идем побеждать. Идем покорять. Идем уничтожать врага на его же земле. Вы обязаны выполнить задачу, вы обязаны выжить. А вот потом, когда над Варной взовьется наш флаг… потом, когда Стамбул станет Царьградом, если уж так неймется, можете лечь и подождать, пока Господь вас приберет. Но не раньше!

В гнетущей тишине кто-то хмыкнул. Потом еще один. Напряженные, каменные лица офицеров вдруг дрогнули, и по рядам прокатилась суровая, хищная улыбка. Они верили мне. Абсолютно, безоговорочно, как верят языческим богам войны. Они физически помнили и чувствовали вкус всех тех невозможных побед, которые мы уже вырвали у судьбы. Страх ушел. В зале комендантской башни Аккермана остались только хищники, готовые к броску.

— Обсудим мелочи, чтобы они не стали причиной провала, — сказал я.

А потом началась почти что штабная игра, где я накидывал проблемы, а другие, в частности Глеб и Румянцев, решали их.

— Все, — сказал я, заканчивая наш военный совет. — Готовимся. Завтра придет де Бург с кораблями. Вот и… Бог нам в помощь.

Все собравшиеся засуетились. И я поспешил на выход из башне в числе первых. Мне нужно было увидеть человека, который примчался только сегодня, преодолев, наверное, за рекордное время расстояние от Москвы до Аккермана.

— Касем, — приветствовал я его. — Рад видеть тебя. Рассказывай, как получилось.

Хмурый, точно чем-то недовольный воин рассказал.

— Что гложит? — подобрался я.

— Меня могли видеть. Из дворни Строгонова троих не нашли. Еще, скорее всего, там был кто-то из царской охраны, — сказал он.

Мда… царская охрана сейчас мне не подчиняется. Нет, у меня есть свои люди в окружении царских телохранителей, но не все. Значит…

— Тебя могли узнать? — спросил я.

— Да!

Вновь задумался. А ведь если вскроется, что исполнитель Касем, да еще что он прибыл сразу ко мне… Это провал. И поздно убивать Касема, чтобы замести следы. Так что…

— Ты должен срочно отправляться в Стамбул. Что делать знаешь. И тогда я вымолю, выкуплю твою, да и свою, жизнь у императора, — сурово сказал я. — Выполни, или погибни.

— Сдалаю, — решительно сказал Касем.

Босфор. Стамбул.

15 октября 1685 года.

Ветер был за русских, наш. Нас несло в сторону Стамбула, прямо в узкую горловину пролива Босфор. Как будто кто-то подталкивал сзади.

Два распущенных на каждой галере паруса в значительной степени облегчали тяжелую работу гребцов. А на веслах сидели не изможденные невольники, а наши бойцы — мощные, специально натренированные парни, проходившие суровую подготовку по гребле. Они целенаправленно качали нужные группы мышц, чтобы вот так, в решающий момент, отрабатывать в едином ритме, с неистовой силой разгоняя тяжелые галеры.

Впереди в предрассветной мгле уже проступали мрачные силуэты. Вернее, еще не самого города, а береговых фортов и крепостей, которые своими батареями должны были наглухо замыкать проход в Босфор. Но время пока было на нашей стороне. Мы имели преимущество, в целом Стамбул спал и не предвещалось для этого города перерождения. Он не знал, что вот-вот может стать Царьградом.

Мы не лезли наобум. Не гадали на кофейной гуще или по путеводным звездам. Мы еще задолго до этого рейда, даже до официального начала войны, скрупулезно собирали разведывательные данные о том, как устроена оборона Стамбула и его портов. Как действуют солдаты гарнизона, сколь основательно и дисциплинировано ведется служба в порту и крепостицах рядом.

Да и во время нашей прошлой дерзкой вылазки, когда мы нахрапом угнали прямо из-под носа неприятеля французский линейный корабль, мы тщательно исследовали местную акваторию. Мы точно знали, где расположены слепые зоны батарей, а где орудий, скорее всего, попросту нет. А их, к слову, больше нет, чем есть. То ли нехватка артиллерии сказывается, то ли османы продолжают считать Черное море своим внутренним озером. Чего же тратить деньги, если угрозы, как считается, нет?

Я уже неоднократно ловил себя на мысли: если в этом мире и существует народ, который мог бы на равных посоревноваться с русскими в эпическом разгильдяйстве, то это турки.

Конечно, строить весь план атаки лишь на вражеской беспечности мы не собирались. Но мы знали наверняка, что внутренний стамбульский порт из рук вон плохо обеспечен безопасностью, ибо наши враги — и, стоит признать, не без оснований — свято верили, что их флот на Черном море абсолютно доминирует. Османы были уверены: у нас просто не хватит сил, и на такую непроглядную глупость, как прямая атака в самое сердце империи, русы никогда не решатся. Историю учить нужно! Уже решались и щит к вратам Константинополя прибивали. Да и мой отряд уже хулиганил в Стамбуле.

И вот сейчас мы шли прямо в их логово на трофейных турецких же галерах, под турецкими флагами с полумесяцем. Причем мы рассчитали всё так, чтобы вернуться как бы именно в тот срок (возможно, опережая график всего на один день), когда и планировалось возвращение в Стамбул этой самой эскадры, ранее захваченной нами.

— Поднажмем, братцы! — негромко раздалось в темноте вдоль скамей.

Это был даже не приказ. Достаточно было вот так, по-свойски, с надрывом попросить, чтобы воины стиснули зубы, еще больше напрягли жилы и налегли на весла с такой яростной скоростью, что, даже не иди мы под чужими флагами, враг просто не успел бы опомниться. Турки физически не успели бы проснуться, протереть глаза, согнать артиллерийские расчеты к пушкам и поднять корабельные экипажи, чтобы выйти нам наперерез.

Впрочем, выходить навстречу было особо и некому. Основной турецкий флот покинул Босфор и ушел в Черное море.

И сейчас на великой геополитической доске происходил грандиозный, кровавый размен фигурами. Турки шли высаживать свой многотысячный десант на Кинбурнской косе. И, судя по всему, они без особого труда захватят хилую русскую крепость, которая там находится. Отдадут должное своему султану.

Ну а мы… А мы бьем прямо в обнаженное сердце Османской империи. Страшно и наотмашь. Вот такой Турецкий гамбит, получается.

Пять галер, под завязку груженые нашими отборными воинами и спешно оснащенные смертоносными карронадами, бесшумными тенями уже вошли в Босфор. Следом за нами шли более крупные калибры. И если бы не густая, спасительная темнота осенней ночи, да не выкрашенные в глухие черные тона борта и паруса, турки уже могли бы заметить в свои подзорные трубы три мощных русских фрегата, несущих нам убийственную огневую поддержку.

Но я твердо рассчитывал, что наша дерзкая маскировка сработает. И пока, до рези в глазах судорожно высматривая сквозь ночную мглу любое шевеление на вражеском берегу, я понимал: всё мы делаем правильно.

И вот он — исполинский султанский дворец Топкапы, мрачной громадой возвышающийся над водами Босфора. Вот грандиозные купола Святой Софии, едва проступающие на фоне светлеющего неба…

— Готовность к высадке! — вполголоса, но жестко скомандовал я.

Тут же те бойцы десанта, что не сидели на веслах и не были включены в эту изматывающую гонку со временем, мгновенно подобрались. Лязгнуло железо, зашуршала амуниция. Люди бесшумно выстроились на палубе в строгом, смертоносном порядке.

Моя головная галера плавно входила во внутренний порт Стамбула. Внезапно от пирсов навстречу нам отделились три небольшие лодки, которые и галерами-то назвать было сложно. Скорее всего, портовые патрули или ночные проверяющие таможенники. То, что они вообще не спали в этот час, уже вызывало немалое удивление.

Мы их пока не трогали. Лоханки медленно приближались, но и мы неумолимо выигрывали метр за метром, сокращая дистанцию до берега и делая вопрос успешного десанта почти решенным.