Читать книгу 📗 Расцвет империи (СИ) - Старый Денис

— Нынче вы муж и жена… — густым, вибрирующим басом, отражающимся от расписанных фресками сводов кафедрального собора, провозгласил первосвященник.

Молодожены, стоящие в золотистом ореоле света от сотен венчальных свечей, счастливо, с каким-то даже исступленным облегчением переглянулись.

Половина столичной элиты, заполнившей собор, в этот миг мысленно выдохнула: «Ну, наконец-то!». А то ведь жили во грехе, давая обильную пищу для самых ядовитых великосветских сплетен. И если страсть самого государя Петра Алексеевича к этой повзрослевшей, ослепительно расцветшей девушке была кристально понятна — противиться его вулканической натуре не мог никто, — то ее ответные, сжигающие чувства стали для меня сюрпризом.

Я, честно говоря, полагал, что девочка, прошедшая через такие жестокие жернова судьбы, будет куда как более расчетливой, холодной и осмотрительной. Но нет, дикая природа взяла свое. Екатерина — получившая стараниями моих лучших наставников такое фундаментальное образование, что ни одна знатная женщина в просвещенном мире теперь не могла похвастаться подобной эрудицией, — без памяти повелась на харизму и бешеную энергетику Петра.

И это было абсолютно обоюдно. Их союз строился на такой испепеляющей, первобытной страсти, что меня это временами пугало. Ведь любая страсть, как известно политикам и философам, имеет свойство выгорать, оставляя после себя лишь холодный пепел. Впрочем, они столько времени проводили вместе, так глубоко прикипели друг к другу ментально, что помимо плотских забав им с лихвой хватало и интеллектуальных развлечений. Им всегда было о чем яростно спорить, что обсуждать и над чем смеяться.

Визуально это казалось почти гротескным: маленькая Екатерина выглядела совсем уж крошечной, миниатюрной статуэткой рядом с гигантским, широкоплечим исполином Петром. Но за этой внешней хрупкостью скрывался стальной, изворотливый ум прелестного создания. Екатерина стремительно превратилась в невероятно влиятельную, теневую фигуру империи. Кое-кто из министров теперь панически боялся ее и слушался даже больше, чем меня.

Мои размышления прервал деликатный звон шпор.

— Светлейший князь, — почтительно, но с привычной лукавинкой в хитрых глазах обратился ко мне генерал-майор Меншиков. — Его Императорское Величество повелеть изволили, дабы вы сопровождали его до дворца лично. В императорской карете.

— Всенепременно, Александр Данилович, — кивнул я. А затем, сделав неуловимый шаг вплотную, жестко похлопал его по расшитому золотом эполету, резко понизив голос: — Но ты, прохвост, заруби себе на носу. Я в курсе всех твоих теневых схем. Если ты еще раз, в присутствии государя, попытаешься мошеннически выбить жирный государственный заказ на свою мануфактуру… я сотру тебя в порошок. Так и знай.

Алексашка преданно моргнул, но я видел, как напряглись его скулы. Он прекрасно знал: я не бросаюсь словами на ветер. Сколько раз я уже безжалостно сек, жестко подставляя этого гениального, но вороватого помощника перед гневом государя.

Справедливости ради, нужно было признать парадокс: польза государству от неутомимой энергии Меншикова была настолько колоссальной, что она стократно, тысячекратно перекрывала все эти, по сути, мелкие эпизоды казнокрадства. И всё же мой логический ум отказывался это понимать.

Зачем? Человек сказочно богат! Он единолично владеет тремя гигантскими заводами, у него в собственности одна из пяти крупнейших частных торгово-военных верфей империи. Золото течет к нему рекой. Но криминальная природа, видать, берет свое: ему физически необходимо украсть хотя бы сто рублей, просто ради самого воровского азарта.

Вскоре я уже сидел на мягких бархатных подушках тяжелой, мерно покачивающейся на рессорах императорской кареты. Я с искренним умилением смотрел на счастливых молодоженов, сидящих напротив, а они, казалось, не замечали никого вокруг, вглядываясь только друг в друга.

Рядом со мной, плотно прижавшись плечом, ехала моя Анюта. Она крепко, до легкой боли сжимала мою ладонь, пытаясь так же мило и влюбленно заглядывать мне в глаза. Видимо, на нее подействовал общий порыв сентиментальности и та густая аура абсолютного, концентрированного счастья, которая волнами исходила от русского государя.

Колеса глухо стучали по идеальной петроградской брусчатке. Внезапно Петр, даже не отрывая влюбленного, гипнотического взгляда от глубоких глаз своей супруги, произнес тихим, но тяжелым, как свинец, голосом:

— А слыхал ли ты, Егор, новость? Сейм польский делегацию прислал. Слезно просят сына твоего… на престол их королевский посадить. Что скажешь?

Знал ли я об этом? Мои тайные агенты уже давно начали подготовку к тому, чтобы сейм избрал следующим королем именно прорусского кандидата. Но я не думал, что дойдет прямо до этого, что станет известно, кто именно мой сын, один из сыновей, и что его будут всерьез воспринимать как претендента на королевский престол.

А учитывая то, что других кандидатов от России выдвинуто не было — и в этом, как я понимаю, виртуозно подыграл сам Петр Алексеевич, — то быть моему сыну королем Речи Посполитой. Вернее того, что осталось от этого государства после того, как Россия и Австрия забрали себе некоторые территории.

— Не могу сказать, Ваше Величество, правильно ли это будет, если мой сын взойдет на трон в Польше. Польские магнаты ведь захотят, чтобы мы вернули белорусские и украинские земли, — осторожно сказал я.

— А я им условия уже выдвинул: всеобъемлющий договор должны мы подписать о конфедерации с Польшей. Такой же жесткий, как у нас со шведами есть. Или даже такой, какой мы заключили с сербами, болгарами и другими югославянами.

— Аня, ну скажи ты им! Ну разве можно в такой день о делах говорить? — явно наигранно, капризно надув губки, сказала Екатерина Алексеевна.

Между прочим, Императрица Всероссийская. Сегодня она не только обвенчалась с Петром, став его законной женой, но еще и венчалась на царство.

И случись, не дай Бог, что с Петром, я первым встану на сторону этой женщины. Умна, расчетлива и абсолютно достойна своего великого мужа. И… беременная она. На третьем месяце. Нагрешили, паразиты такие.

— Она совершенно права, разве можно о работе в такой день? — деланно возмутилась уже моя жена, с удовольствием идя на поводу у своей бывшей ученицы, ну а теперь, я так думаю, лучшей подруги.

— Разве может русский император не работать? — философски усмехнулся Петр. — Даже и свадьба, даже пир, на который мы едем с фейерверками и с воздушными шарами — это работа.

И в этот момент я окончательно убедился, что всё то, что мог, я России дал. А самое главное — достойного императора. Такого, который не пропьет Русь-матушку, а будет до конца своих дней упорно бороться со всеми язвами, которые, как ни счищай с тела многострадальной России, всё едино время от времени будут прорываться.

Но теперь у нас точно есть чем лечить эти нарывы, чем безжалостно их вскрывать. Есть множество «лекарств», которые получилось создать.

Это и бюджет империи, который мы нарастили до пятнадцати миллионов рублей, и прирост идет такими семимильными шагами, что на следующий год так и до семнадцати миллионов доведем. Есть мощнейшая, опережающая время экономика и полномасштабное начало промышленного переворота.

— Слушай, государь, а может, поехать мне на Гавайские острова? В наш новый форт Екатеринославль-Гавайский? Говорят, местные женщины там ходят полностью нагие… — лукаво протянул я.

И тут же получил чувствительный тычок под ребра от своей жены. Научил на свою голову драться!

— Нет уж, Егорий Иванович Стрельчин, фельдмаршал, светлейший князь, канцлер Российской империи, отдыхать тебе пока не придется! — рассмеялся Петр. — Еще слишком много славных дел у нас впереди. Ты мне давеча что-то там говорил про южноафриканское золото и закладку русской колонии в Африке?..

Конец десятой книги. Конец цикла.

Спасибо вам друзья, что были сперва с нами в соавторстве с Валерием Гуровым, а потом и со мной, что переживали за героев, что нередко подсказывали отличные идеи вплоть до изменения некоторых сюжетных линий. Надеюсь увидеть вас в комментариях к другим моим личным и соавторским проектам.