Читать книгу 📗 Крыло Ужаса (ЛП) - Гаймер Дэвид

Едкая вонь стала ужасающей. Его шлем словно набили гниющими цветами. Горло сжало, в глазах выступили слезы, его тело отреагировало на тошнотворный аромат анафилаксией, которая должна быть невозможной для его трансчеловеческой физиологии. Эффект усиливался по экспоненте с каждым шагом, психическая аура Мирдуна сжалась, и Ольгин сумел сделать два мучительных шага вверх по восходящей рампе, прежде чем его согнуло пополам и стошнило на скошенный металл. Если бы не жесткость терминаторского доспеха, он бы оказался на коленях. В груди расцвела сладкая боль. Его мультилегкое могло извлекать кислород из воды эффективнее рыбьих жабр, и даже из частичного вакуума, но не смогло очистить ни единой молекулы от испарений, наполнивших шлем. Из вокса заскрежетал хрип и кашель, сообщив ему, что отделение испытывает те же проблемы, что и он.

Вцепившись в прочное кольцо своего горжета, он поднял голову. Не будь у него проблем с дыханием, сейчас бы его перехватило от неземной красоты, что раскинулась перед Несущим Смерть в его последние мгновения.

Компоновка мостика «Сибарита» имела сходство с мостиком «Непобедимого разума», только была меньше и ярче. Экраны включались и выключались восхитительной схемой. Попадания в корабль отдавались дрожью по переборкам и палубе, как будто в предвкушении обещанного экстаза. Безделушки из огня и металла висели над терминалами, из которых их выбросило. Золотые, пурпурные и белые, они напоминали шлейфы семян на Калибане, которые каждое лето могли отравлять целые деревни. Как будто гравитацию и время сочли некультурной и изгнали с мостика. Повсюду плясали скобки угроз, словно опыляющие насекомые среди изобилия цветов.

Признаки экипажа отсутствовали. Как легионеров, так и смертных.

Вместо этого каждую станцию занимали блестящие щупальца. Их были сотни. Каждое было гибким и рыхлым, толщиной почти с человеческое тело. Изредка к прозрачной плоти, работающей за пультом, прижималось искаженное человеческое лицо или отчаянно царапающая рука. Ольгин почувствовал, как у него отвисла челюсть от ужаса и отвращения. Ничто из того, что он уже пережил, не могло подготовить его к такому.

Вся эта дрожащая масса щупалец сосредоточилась на командной платформе, расположенной чуть ближе к носу в сравнении с «Непобедимым разумом», словно для того, чтобы подвинуть ее командира поближе к происходившему на экранах. На троне капитана корабля растекся чешуйчатый студень, который все еще хранил остатки пурпурной легионерской брони на некоторых из похожих на щупальца отростках. Золотая Палатинская аквила, которую III легион некогда носил с такой гордостью, погрузилась в слизистый лоб существа, словно насмешливое клеймо. Два раскачивающихся цефалоподных глаза выглядели крайне чуждыми, и в то же время в них интуитивно узнавалась прошлая принадлежность к человеку.

Они словно говорили: «Когда-то я был таким, как вы».

Извращенный космодесантник бормотал, удовольствие текло по его щупальцам, запуская миллион незначительных изменений в курсе, распределении мощности и скорости «Сибарита».

— Я не ожидал гостей так скоро. Как восхитительно. Полагаю, мой экипаж предоставил перед смертью некоторое развлечение. — По центру студня прошла отвратительная дрожь, покрывавший его сгусток слизи сокращался разрядами маслянистого электричества. — Принц Фулгрим шлет приветствие и выражает сожаление. Он заверяет вас, что не испытывает обиды за разрушение Кемоса. Понимаете, он уже перерос подобное и поступил бы так же с вашим миром, если бы удосужился вспомнить его имя.

Ольгин оскалился и сделал вдох.

Гордость и гнев подтолкнули его вдохнуть третичным легким едкое облако, наполнившее шлем, и обнаружить, что оно совсем не лишено воздуха, как ему казалось. Оно покрыло стенки горла привкусом сверхконцентрированного сахарного сиропа, но Ольгин заставил себя сделать следующий глубокий вдох. С гулом сервомеханизмов он выпрямился, подняв меч над головой. Несущий Смерть держал клинок параллельно палубе, нацелив острие на кошмарное существо на платформе.

Оно как будто расширилось, втянув дюжину щупалец.

— Да. Хорошо. Я обожаю уколы и удары лэнсов и батарей, но прошли века с тех пор, как я видел покрытую синяками плоть.

— Ксариил, — обратился Ольгин по закрытому воксу к технодесантнику. Он понятия не имел, была ли связь действительно защищена от нефилима, но предосторожность придала ему уверенность. — Подключись к терминалу. Найди мне эти приказы. Хоть что-нибудь.

— Мы были глупцами! — вслух ответил Ксариил, проигнорировав закрытый вокс. — Считая, что найдем хоть что-то настолько материальное, как список приказов, на борту этого кошмара.

— Делай свою работу, технодесантник.

Слова Ольгина подействовали на Ксариила, как пощечина. Он тяжелой поступью отошел, а Ольгин поднялся по рампе. Самариил, Кастаил, Валиил и Мирдун тут же последовали за ним. Бренор держался сзади, подняв комбиболтер.

— Остальные за мной, — прорычал Ольгин. — Нефилим — наш.

Развращенное существо насмешливо прогудело. По массе щупалец пронеслась мышечная дрожь. Экраны мигнули, когда устаревшие приказы были отменены, а новые введены. Легкое смещение в курсе вызвало увеличение силы тяжести гравитационными плитами для компенсации.

Ольгин не отрывал глаз от твари за острием его клинка.

— Ты попытаешься, брат. А я оценю попытку.

«Сибарит» повернул. Его грубый нос был избит огнем батарей и лэнсов, облака распыленного адамантия и куски обломков липли к слабой гравитации корабля, словно размазанная по рту боксера кровь. Но корабль развернулся носом, впитывая каждую килотонну обстрела, который до этого колотил по его бортам. Щиты пульсировали и отключались, броня деформировалась, прежде чем их восстанавливали. Пласталь стекала, словно пот. «Непобедимый разум» шел перпендикулярно курсу «Сибарита», километр за километром бортовых залпов утюжили разбитый нос врага. Повернуть в этот момент было самоубийством. Но «Сибарит» повернул.

Лев прошел к ограждению командной платформы, сменив Стения без единого слова или допущения, будто примарху есть дело до того, уберется ли капитан по собственной воле или его отшвырнут.

Сжав поручень, он пристально посмотрел на окулюс.

Тот демонстрировал искореженный золотисто-аметистовый нос «Сибарита».

Разворачивающийся на курс столкновения.

— Маневровые двигатели! — заорал Стений, не дожидаясь разрешения. — Лево руля. Двигатели на полную мощность. — Лев слишком сократил дистанцию, и, вопреки лучшей оценке Стения, капитан подчинился. Если целью «Сибарита» было взаимное уничтожение при столкновении, тогда избежать этого было невозможно.

— Сигнал «Ангельской башне», — прошептал Лев так тихо, что Стений не сразу понял, что это был приказ. — Сигнал всем. Убраться от этого корабля. Пришло время покончить с этим.

В ухе Ольгина зашипел вокс-канал широкого спектра. Он проигнорировал его, не в состоянии сосредоточиться на чем-то менее базовым, чем сохранение жизни. Воин взревел, когда ему в плечо врезалось щупальце, словно брошенное всадником копье. Ольгин отшатнулся, обширный комплекс гироскопов и стабилизаторов завыл, стараясь удержать тело прямо. С гулом перерасхода энергии доспеха Ольгин повернулся и разрубил мечом проворную конечность.

Терминаторский доспех типа «Тартарос» был самой современной моделью самой прочной личной брони в Империуме Человека. Несколько сантиметров сверхпрочной пластали, многослойных керамитовых пластин и поляризованных оболочек вокруг каркаса из адамантиевых стержней и пучков псевдомышц. Он жертвовал подвижностью и заметностью ради потрясающей защиты, но против того, что могло бить с силой и скоростью нефилима, это казалось неравноценным разменом. Валиил уже получил удар в нагрудник. Искалеченный воин лежал у задней переборки, из доспеха вытекали гидравлические жидкости. На отделение Ольгина легла красная руна.