Читать книгу 📗 Без права на второй заход (СИ) - Хренов Алексей

Трассы прошли рядом, одна хорошо легла по крылу «мессера». Немец дёрнулся, резко ушёл в крен и вниз, оставляя за собой тонкую струйку дыма.

— Не нравится, — в восторге заорал Лёха.

Самолёт потянуло вправо, и Лёха вдавил правую педаль, выравнивая машину. Он кинул взгляд на правое крыло — там аккуратно зияли две дыры с загнутыми краями, словно кто-то вежливое напоминание, что металл тоже бывает смертным.

— Ну что за люди… — пробормотал он. — Всё норовят испортить хорошую вещь.

Он не полез обратно в свалку, а начал набирать высоту в стороне. «Кошка» тяжеловато, но честно тянула вверх, и Лёха увёл её в рваный край облака, где небо казалось тише и чуть более разумным.

Внизу «Штуки» закончили заход и вытягивались после пикирования в длинную соплю — тяжело, с потерянной скоростью, собираясь в строй.

Лёха смотрел на них без прежнего азарта. Руки помнили перегрузки, машина — чужие пули, и всё вместе настойчиво намекало, что разумнее было бы на сегодня закончить.

Он уже почти развернулся в сторону берега, когда заметил крайнего. Тот прилично отстал и шёл чуть в стороне.

Лёха секунду поколебался — и всё-таки решился.

— Ну ладно… сейчас ещё один раз — быстро и аккуратно. И домой…

«Кошка» снова мягко пошла в пикирование, набирая скорость.

В пикировании всё пошло не так с первой секунды. «Кошка» затряслась, повело вправо, крыло поплыло, норовя сорваться, и самолёт стал заваливаться, уходя в штопор. Самолёт закрутило, как бельё в центрифуге.

Лёха уже пожалел, что ввязался в эти американские горки, и теперь хотел только одного — чтобы это всё поскорее закончилось. Он убрал газ, отдал ручку и вдавил педаль против вращения, упрямо уговаривая машину выйти из свистопляски. Материл конструкторов, себя, погоду — всех подряд, лишь бы не молчать.

Секунду ничего не происходило, потом вращение вдруг стало замедляться — неохотно, с сопротивлением, — и только после этого земля перестала крутиться перед глазами. Лёха, матерясь сквозь зубы, с трудом вывел истребитель в горизонтальный полёт — далеко в штормовом море.

— Тоже так себе вариант, хотя и нет земли, готовой встретить в свои объятия, — философствовал наш герой, борясь с управлением.

Небо над аэродромом Ли-он-Солент, Портсмут,Англия.

Он осторожно развернул повизгивающую «Кошку», реагирующую на каждый плевок ветра, и взял курс на берег, где за проливом прятался аэродром.

«Штуки», на которые он пикировал, куда-то делись. То ли ушли, то ли рассосались в дымке. «Кошку» поматывало, Лёха осторожно лез вверх, набрав метров пятьсот высоты. И тут он увидел его. Идущий под углом к его курсу, почти навстречу. Лаптёжник. Медленный, печальный, похожий на неуклюжую доисторическую птицу, которая не заметила, что все уже улетели.

— Не проходите мимо, — вздохнул Лёха, выстраивая точку встречи. — Переведите бабушку через дорогу.

Жадность не дала сделать вид, что он не увидел подранка.

«Юнкерс» тоже заметил крадущийся истребитель и, дёрнувшись всем корпусом, стал неуклюже разворачиваться влево, уходя параллельно берегу. Лёха, как мог, выровнял свой самолёт — тот нехотя послушался — и стал постепенно настигать пикировщик.

Пулемёт на «Штуке» был задран вверх, ствол смотрел в небо, а стрелок безжизненно висел на ремнях. Видимо, бомбардировщик потрепало в сегодняшнем налёте.

— Битва двух калек. Костылей не хватает для полного счастья.

В какой-то момент недолгой погони Лёха настиг «Штуку» и поймал её в прицел.

Противно ухмыляясь, наш попаданец нажал гашетку.

Из двух синхронных коротко кашлянул лишь один пулемёт, и то…

— Видимо, прицел сбился, — решил Лёха. Огненная очередь сверкнула впереди, мимо кабины пилота — трассы мелькнули в нескольких сантиметрах от головы немца, — и пулемёт замолк.

— Твою мать! — выдохнул Лёха. Патроны кончились.

«Штука» дёрнулась влево, как от удара, выровнялась и пошла ровно — к берегу, прямо в направлении аэродрома. Лёха проводил её взглядом и не поверил своим глазам.

Он дал газ и вышел рядом с немцем. Крыло бомбардировщика было разбито не хуже Лёхиного. Кабина «Юнкерса» оказалась на расстоянии пары крыльев. Внутри, пригнувшись, сидел совсем молодой пилот — в шлеме, смотревший на него круглыми глазами, как кролик на удава.

Лёха посмотрел на него, поднял кулак и погрозил, затем изобразил характерный жест.

— Вниз.

Парень закивал сразу, поспешно, будто боялся не успеть согласиться.

— С-с-сдаёшься? — почему-то заикаясь, спросил он у немца, но тот, конечно, не ответил.

Лёха отстал и держался чуть сзади, готовый к чему угодно. Хотя к чему? Таранить его, что ли?

Но «Штука» не пыталась уйти — шла прямо, её болтало, и она медленно теряла высоту.

Километров через пять берег вылез из серой дымки, и почти сразу за кромкой суши показался аэродром Ли-он-Солент, база морской авиации «Дедал».

Лёхе он вдруг показался почти родным.

Со стороны острова Уайт, через пролив, в хвост медленно ползущему тандему зашёл «Харрикейн». С красными кругами на крыльях. Лёха сначала обрадовался — свои, помогут. Потом увидел, как «Харрикейн» доворачивает, поймав в прицел не «Штуку» впереди, а его «Кошку».

— Бл***ть! Козлы слепые! Не в меня! Протри зенки! Вон немец впереди ползёт! — заорал Лёха, вжимаясь в кресло. — В немца-а-а! Смотри, какой замечательный фриц впереди! А-а-а! Пид***сы проклятые!!!

Он дал ручку влево-вправо, покачивая крыльями в попытке показать свои круги на крыльях — я свой, свой! Но «Харрикейн» уверенно долбанул из всех стволов. Веер пуль нашёл американский самолёт.

Максимум, что успел Лёха, — довернуть, подставив под очередь крыло.

Теперь и левое крыло «Кошки» обзавелось россыпью мелких дырок. Аккуратных и ровных. В отличие от правого крыла, где красовались две крупные, рваные дыры от немецкой пушки, наглядно демонстрируя разницу между британским и немецким подходом к огневой мощи.

Несколько пуль глухо чмокнули в бронеспинку, придав потрясающий прилив энтузиазма пилоту — так быстро шасси на американском утюге ещё не выпускались никогда.

— Я свой! — орал наш герой. — Свой! Союзник! Можно сказать, родственник!

«Штука» коснулась земли и покатилась, подпрыгивая на траве.

«Харрикейн» покачал крыльями, видя, как пара «фрицев» села на аэродром и сдалась, и ушёл вверх, исчезая за береговой линией.

Посадка сначала шла почти прилично. «Кошка» коснулась полосы, побежала, подпрыгивая на неровностях, и Лёха уже начал верить, что на сегодня лимит чудес исчерпан и всё закончится по-человечески.

В самом конце пробежки правое колесо вдруг подломилось, и самолёт плавно, но неотвратимо лёг на крыло. Металл скрипнул, «Кошку» повело, она съехала с полосы и, коротко проехавшись по траве, уткнулась носом в землю — аккурат в каких-то двадцати метрах от замершей «Штуки», будто специально выбирала парковочное место.

Лёху мотануло вперёд, он с размаху приложился о приборную панель, в глазах на секунду засверкали звёздочки.

— Прелестно… просто прелестно… — пробормотал он, на ощупь проверяя, на месте ли всё, что должно быть на месте.

Кровь из разбитого лба медленно набухала кровяной полосой. Он утер её рукавом, отстегнулся, выбрался из кабины и, слегка покачнувшись, встал на землю.

Из кабины «Штуки» уже выбирался пилот — неловко, с осторожностью, — и, выбравшись, сразу поднял руки, будто заранее соглашаясь со всеми последствиями.

Достав свой «Браунинг», Лёха передёрнул затвор, бросил взгляд на замершего немца и, слегка прихрамывая, пошёл брать в плен того, кто ещё недавно пытался его убить.

Глава 13

Берегись!

Первая половина августа 1940 года. Аэродром морской авиации Ли-он-Солент, Портсмут, Англия.

Кабинет командира базы капитана Халфхайда, которого Лёха для себя сразу перевёл на русский как «Полшкуры», не выдержал наплыва действующих лиц, и всё это мероприятие с естественной неизбежностью выкатилось наружу, на плац — просторный, вылизанный, с аккуратной травой по краям, тщательно подстриженной, словно она состояла на военной службе.