Читать книгу 📗 Сорок третий 6 (СИ) - Земляной Андрей Борисович

Ирталь усмехнулся.

— Финансисты всегда трусят перед хорошей войной.

— Я не трушу перед войной, господин министр. — Жёстко ответил финансист. — Мне страшно от мира после неё. Война хотя бы честно жжёт деньги, а новые провинции потом годами делают вид, что они инвестиция а не чёрная дыра.

Даже Логрис позволил себе короткую улыбку а министр иностранных дел поддержал уже мягче.

— Если говорить серьёзно, соседи сейчас смотрят на нас очень внимательно. Гиллар помнит свои потери, Истар привыкает к протекторату, а Тавалан только что сам подписал передачу трёх провинций. С точки зрения внешней политики нам полезно как можно дольше выглядеть государством, которое наводит порядок на полученном, а не ищет, где бы ещё расширить карту.

— Несколько лет? — уточнил Талис.

— Лучше лет пять — десять, но я понимаю, среди каких людей нахожусь. — он усмехнулся, и его улыбку повторили все присутствующие.

Даже Логрис со смешком откинулся на спинку кресла.

— Ваши доводы услышаны. Господа, новых приобретений в ближайшее время не планируем, если только кто-нибудь не решит принести их нам собственными руками, с кровавыми сапогами и просьбой ударить по голове. Но, — он поднял палец. — Предупредить сопредельные страны надо. Без угроз и лишнего блеска, просто и ясно: Шардал не потерпит бандитских вылазок, работорговли, нападений на посёлки, похищений людей и попыток прикрываться чужой границей. Кто контролирует свою территорию, будет иметь с нами торговлю и порядок. Кто не контролирует, получит помощь в установлении контроля. В нашей обычной манере.

Министр иностранных дел сделал пометку.

— Формулировку смягчить?

— Если чувствуете необходимость, смягчите, но так, чтобы они всё поняли с первого раза.

— Будет исполнено, ваше величество.

Логрис посмотрел на остальные папки.

— По Северным Пределам: переходной администрации дать людей, а не только инструкции. Военным — не давить сапогом там, где достаточно договорённостей. Канцелярии — копать глубоко, но не превращать каждую деревню во вражеский штаб. Пограничникам — новую линию закрепить так, чтобы через месяц она уже была не чертой на карте, а именно государственной границей. Медикам и тылу — особый контроль по освобождённым. Если мы вытаскиваем людей из пещер, они не должны потом теряться в наших же бумагах.

Талис записал последнюю фразу почти дословно.

Совещание стало расходиться без обычного шума. Министры забирали папки, генералы обменивались короткими распоряжениями, адъютанты и секретари уже ждали в коридоре. Логрис поднял руку.

— А вас, Корвос, я попрошу остаться.

Командующий Корпусом Егерей кивнул и вернулся к столу. Когда дверь закрылась, кабинет сразу стал тише. Логрис взял одну из сводок Генштаба.

— Мне доложили, что Таргор-Увир неплохо работал в группе планирования.

— Да, ваша милость.

— Не рвался в поле?

Генерал усмехнулся.

— Рвался, но молча и это я считаю существенным прогрессом.

Логрис кивнул с улыбкой.

— Корвос, меня интересует не его способность сидеть на стуле, хотя, признаю, для него это уже достижение. Как он повёл себя в работе? Есть из него толк не как из командира, а как из человека, которого когда-нибудь можно подпускать к планированию большого масштаба?

Корвос не стал отвечать сразу. Он положил руки на карту Северных Пределов, посмотрел на отмеченные фишками перевалы, Каруш, Ниртах и горные пещеры, где ещё вчера работали его люди.

— Толк есть. Но он не готовый командующий, если вы об этом. Пока нет. Он всё ещё думает слишком близко к земле, к людям, и к тому, кто и как пойдёт впереди. Для стратегического уровня это иногда мешает, потому что он физически чувствует цену каждого приказа. Но для Генштаба это, как выяснилось, весьма полезное свойство. Там, где штабисты видели точку обороны, он видел кроме этого ещё и транспортный узел, где пленных могут перегнать и спрятать на другом направлении. Там, где на карте стояла точка населённого пункта, он не спрашивал, куда побегут главари, а отмечал пути эвакуации мирных жителей.

— А дисциплина?

— Приказы выполняет, в чужие полномочия не лезет. С офицерами спорил по делу, с Генштабом говорил уважительно ровно и авторитетом не давил. Когда пришла отметка о раненых в его батальоне, поднялся, но сел по первому слову. Не потому, что не переживал. Как раз потому, что переживал и понял: если сорвётся, будет мешать.

Логрис внимательно слушал.

— Значит, взрослеет.

— Да. Но не так, как кабинетные офицеры. Его нельзя просто посадить на карты и ждать, что он превратится в Дальгора. Он другой материал. Ему нужно видеть связь между линией на карте и людьми, которые потом идут по этой линии. Если эту связь сохранить, из него может выйти очень сильный командующий. Да, не самый удобный и не гладкий. Но такой, который не даст штабу забыть, что война не заканчивается на красивом плане.

— А стратегическое мышление?

Корвос чуть пожал плечом.

— Начинается. Пока он не строит всю игру сам, но уже видит, чужую слабость позиции. В Северных Пределах он быстро понял, что для Астархата опаснее не сам удар, а слом привычной линии подчинения. Предложил давить не только перевалами, но и дорогами, старейшинами, слухами о егерях, контролем рыночных площадей. Это уже не уровень «взять и удержать». Это куда ближе к войне как к системе.

Логрис постучал пальцами по сводке.

— Опасности?

— Да полно. Он всё ещё может сорваться, если увидит, что люди гибнут из-за чужой медлительности. Он плохо терпит пустые согласования. Слишком лично воспринимает своих: «Чёрные барсы», «Чёрные Ястребы», пленных, освобождённых из рабства. Для командира это не порок, но на большом уровне может стать ловушкой. Его надо учить не равнодушию, а выдержке. Чтобы понимал, что иногда самый полезный приказ отдаётся не туда, где больнее всего смотреть.

— Дарна справляется? — Генерал пожал плечами.

— Дарна научит его не сжигать себя даром, академия считать, генштаб терпеть чужую медлительность и свою боль. А Корпус, надеюсь, не даст забыть, что терпение не должно превращаться в кабинетную трусость.

Логрис кивнул.

— Значит, стажировку стоит продолжить?

— Я бы продолжил. Но не постоянно. Короткими порциями. Слишком долго в Генштабе — и он начнёт кидаться на стены. А слишком долго в поле и будет опять пробивать все заторы личным участием. Ему нужно чередование процесса. Академия, оперативное планирование, Корпус, разбор последствий. Тогда через два года мы получим не только лучшего штурмовика Шардала, но и человека, способного командовать теми, кто штурмует.

Логрис взял чистую карточку и написал несколько строк.

— Подготовьте предложения. Совместно с Дальгором и Вейном. Пусть у Таргор-Увира будет нормальная программа стажировок: оперативное управление, корпусное планирование, тыл, разведка, работа с переходными администрациями. И отдельно, разбор операций, где он не участвовал лично. Хочу понять, как он думает, когда на карте нет его людей.

Корвос забрал карточку.

— Будет исполнено, ваше величество.

— И Корвос…

— Да, ваше величество?

— Следите, чтобы его не сломали попыткой сделать из него обычного штабиста. Обычных у нас хватает.

— Я прослежу.

У Ардора это утро началось не с пробежки.

После недели, в которой сон то превращался в короткое отключение на диване в комнате дежурной группы, то вообще откладывался до лучших времён, Академия, Генштаб и Корпус наконец сошлись в редком единодушии и выдали ему три дня на отдых и семейные дела. Формулировка выглядела подозрительно мягкой, но приказ оставался приказом, а спорить с ним Ардор не стал. Да и Альда посмотрела так, что спорить расхотелось. Ну и Лиара уже приготовила список домашних дел, где первым пунктом стояло «выспаться», а вторым — «не делать вид, что первый пункт выполнен».

Он действительно отключился почти на сутки, просыпаясь только для еды, воды, коротких разговоров и того, чтобы Барс, устроившийся у него на груди, мог проверить, дышит ли хозяин. Потом был вечер с жёнами, солго, тихими разговорами и попыткой не обсуждать ни Северные Пределы, штурмы, Генштаб, ни то, как именно люди умеют превращать чужую жизнь в строку донесения.