Читать книгу 📗 Сорок третий 6 (СИ) - Земляной Андрей Борисович

— Самим Астархом, — ответил король Инис. — После нападения через границу, убийства подданных Шардала, похищения людей и отказа северных кланов выдать виновных, Логрис предложил сначала мирное урегулирование. Потом Астарх сам вывел провинции из своего светского управления и передал Шардалу право восстановления порядка. Нам это может не нравиться, но это не выглядит нарушением трактата и не является им.

Старый властитель витильского астархата постучал пальцем по столу.

— Трактат создавался не для защиты бандитских анклавов. И не для того, чтобы правители могли прятаться за границей, когда с их земли приходят убийцы. Если мы сейчас объявим, что Шардал нарушил дух договора, то тем самым продекларируем, что граница защищает не только государства, но и их неспособность отвечать за собственную территорию.

— Вы очень щедры к Логрису, — сухо сказал один из южных властителей.

— Нет, — старик повернул голову. — Я слишком стар, чтобы путать нелюбовь с правом. Шардал действовал грубо, быстро и в свою пользу. Но каждый раз сначала показывал проблему, предлагал формулу урегулирования и оставлял соседу возможность сохранить лицо и территории. Гиллар не сохранил. Истар сохранил частично. Астарх сохранил больше, чем мог бы после войны.

Лайсана открыла лежавшую перед ней папку.

— Юридическая служба Сарангии пришла к тому же выводу. По Гиллару оснований нет. По Истару — спорно политически, но юридически Дорген Асвар подписал протекторат, а Шардал имел доказательства иностранной враждебной инфраструктуры на территории герцогства, откуда готовился военный удар по городам Шардала. По Тавалану, ещё неприятнее, так как Астарх сам признал неспособность светской власти трёх провинций обеспечить границу и передал управление договором.

— То есть он сам отрезал север, чтобы Логрис не резал глубже, — сказал меорский князь.

— Именно, — кивнула Лайсана. — И сделал это достаточно умно, негласно выторговав себе ряд торговых поблажек и преференций.

Эндорийский князь, до этого молчавший, поднял глаза от своих заметок.

— Проблема не в том, что Шардал нарушает правила. Проблема в том, что он научился очень хорошо пользоваться правилами. Логрис не приходит с лозунгом «я хочу земли». Он приходит с сожжённым посёлком, рабскими ямами, ракетной базой, пещерными складами, документами, пленными, телами убитых и предложением, либо вы сами наводите порядок, либо я помогу. После этого любой отказ выглядит как защита преступников и бандитов.

— И мы не можем наказать его за то, что он эффективнее соседей, — сказал эльгароннский король.

— Можем, — возразил герцог Харгона. — Политически. Торгово. Давлением.

— За что? — спросила Лайсана. — За то, что он поймал Балларию на военной провокации и Машине призыва? За то, что вынудил Истар признать серую зону? За то, что заставил Астарха отдать северные провинции вместо войны? Какой будет публичная формула? «Совет недоволен тем, что Шардал слишком успешно прекращает угрозы на своей границе»?

Герцог Харгона поморщился.

— Вы намеренно упрощаете.

— Нет. Я намеренно выношу наружу то, что придётся сказать вслух, если мы захотим действовать против Шардала.

Король Инис сложил руки.

— Есть ещё один вопрос. Если мы признаём действия Шардала нарушением духа трактата, мы создаём опасный прецедент. В следующий раз любая страна, защищающая границу от работорговцев, иностранных баз или кланов, прикрытых слабым правителем, окажется под подозрением. Тогда трактат из инструмента ограничения великих мерзостей превратится в защитную грамоту для малых мерзостей.

Меорский князь тихо рассмеялся.

— Красиво сказано. И неудобно правдиво.

Один из южных властителей всё же попытался возразить.

— Но Шардал усиливается. Это факт. Гиллар, Истар, теперь Тавалан. Логистика выпрямляется, дороги переходят под его контроль, границы становятся чётче. Через несколько лет мы получим южную дугу Шардала, которую будет очень трудно сдерживать.

— Получим, — согласилась Лайсана. — Но обсуждаем мы не то, стал ли Шардал сильнее. Стал. Обсуждаем, нарушил ли он трактат. Я пока слышу только одно: он каждый раз действовал в ответ на конкретную угрозу и каждый раз имел документы, тела, пленных или подписанный договор.

Старый властитель витильского астархата кивнул.

— И каждый раз предлагал мирный выход до того, как начинал брать силой. Это важно. Дух трактата не запрещает силу вообще. Он запрещает превращать силу в произвол. У Логриса произвола не видно. Видно холодное и весьма эффективное использование чужих провалов.

На этот раз несколько человек усмехнулись а Герцог Харгона закрыл свою папку.

— Значит, что мы делаем? Ничего?

— Не ничего, — ответила Лайсана. — Мы фиксируем позицию. Первое: действия Шардала по Гиллару, Истару и Северным Пределам Тавалана не признаются нарушением Балларийского трактата. Второе: подписанты выражают обеспокоенность быстрым изменением границ и режимов управления в Южном поясе. Третье: всем сопредельным государствам рекомендуется усилить контроль над пограничными зонами, чтобы не создавать оснований для внешнего вмешательства. Четвёртое: Шардалу не направляется нота протеста, но через обычные дипломатические каналы ему дают понять, что дальнейшие территориальные изменения будут рассматриваться с особым вниманием.

— То есть мы говорим соседям: уберите свои помойки, пока Логрис не пришёл с метлой, — сказал меорский князь.

— В дипломатическом переводе, — сказала Лайсана.

Король Инис взял перо.

— Я поддержу такую формулировку. Она одинаково неудобна для всех, значит, достаточно близка к разумной.

Эндорийский князь кивнул.

— Поддержу.

Старый властитель витильского астархата тоже кивнул.

— Поддержу. И добавил бы закрытым приложением: если кто-то из нас считает, что Шардал сейчас опасен, пусть начнёт не с жалоб на Логриса, а с проверки собственных границ, архивов и подвалов. В последнее время именно там почему-то находятся самые убедительные шардальские аргументы.

Глава 14

Короткая, но весьма продуктивная война на юге закончилась, все причастные получили свои знаки отличия, а Ардор даже нашивку за участие в кампании, только не красную как непосредственный участник боёв, а жёлтую, за планирование, что в среде курсантов академии имело весьма высокий рейтинг. В конце концов именно этому здесь и учили.

К моменту поступления в Академию, практически все офицеры уже были женаты, а кое-кто, имел пару жён, хотя такое встречалось весьма нечасто. Тут бы с одной справиться, а уж с двумя… Поэтому шумных застолий и гульбищ, как в обычных военных училищах, не устраивали, а после занятий все чинно разлетались и разъезжались по домам и съёмным квартирам к жёнам.

Ардор естественно тоже не искал себе приключений, чего ему и так хватило. Китель звенящий орденами об этом свидетельствовал достаточно ясно.

К счастью жёнам хватало ума не доставать его мелочами и вообще не дёргать по своим женским поводам, справляясь самостоятельно. Альда уже имела, а Лиара быстро сформировала вокруг себя механизм разрешения проблем любого рода, и если жёны требовали внимания, то только того, которое приятно всем сторонам.

Также в академии почти абсолютно отсутствовало всякое подстраивание козней и гадостей. Минимальный ценз для поступления — звание майора, и к этому уровню, все уже успокаивались и если и давали волю карьерным инстинктами, то в строгих рамках устава и здравого смысла. А то сделаешь кому-нибудь гадость, а он раз, и стал Военным Министром или начальником генерального штаба. Военная фортуна переменчива и с ней все разумные люди предпочитали дружить, а не воевать.

Ардор в этом смысле выглядел вполне внушительно. Куча совсем не рядовых наград, впечатляющий список личных побед, жена — герцогиня и явное благоволение высшего руководства, даже у людей совсем недалёких вызывало желание дружить, а не ссорится. Но даже к тем, кто внутри сохранял недовольство молодым егерем, Таргор-Увир относился ровно, по-дружески, и спокойно, категорически не желая тратить силы на всякие дрязги. Тем более что он фактически проходил двойной курс. Военного планирования до трёх часов после обеда, а с трёх — эфиристики и контроля потоков, и часто вечером прилетал уже выжатый досуха. Но не жаловался. Преподаватели, собранные во вновь формирующийся факультет боевой эфиристики методично и последовательно заполняли все его недостатки, тренируя там, где он оказывался слаб и учили понимать границы своей силы.