Читать книгу 📗 Сорок третий 6 (СИ) - Земляной Андрей Борисович

— Если четвёртым станет знак Императорского Дома, — сказал редактор, — то господа газетчики на месяц забудут о Северных Пределах, Астархате и даже о цене хлеба.

— Газетчики забудут о хлебе только после смерти, — возразил промышленник. — Но, признаю, такой флаг стал бы событием.

— Не флаг, а признание факта, который и так все видят.

— Пока факт не оформлен — это предположение.

— В Марсане многие факты сначала становятся общеизвестными, потом приличными, и только после этого официальными.

Герцогиня Сарлинас улыбнулась, но вмешиваться не стала. Разговор стал достаточно опасным, чтобы быть интересным, и достаточно вежливым, чтобы оставаться салонным.

— Мне другое любопытно, — сказал генерал, до этого молчавший. — Если там действительно появится четвёртый штандарт, дом Таргор-Увиров станет не просто семейным домом. Он станет местом, где под одной крышей сойдутся армия, крупный капитал, организованный труд и кровь правящего дома. В мирное время это выглядит красиво и символично, а в неспокойное — очень серьёзно.

— Вы говорите так, будто это уже новый центр власти.

— Я говорю так, будто старые центры власти давно перестали быть единственными.

На этот раз никто не рассмеялся. Слишком многие понимали, что генерал сказал вслух то, о чём столица уже который месяц думала шёпотом.

Ардор сам, вероятно, меньше всего хотел становиться центром чего бы то ни было, Альда слишком умна, чтобы оформлять влияние грубо, Лиара слишком осторожна, чтобы пользоваться народной любовью как дубиной, а Эльга слишком юна, но уже учится так быстро, что в салонах её начинают обсуждать не как девочку, а как будущую политическую величину. И всё это вместе делало дом на набережной не просто красивой семейной историей, а узлом, вокруг которого постепенно начинали выстраиваться чужие ожидания.

— Интересно, понимает ли сам Таргор-Увир, что происходит? — спросила графиня Вирго.

— Вполне возможно, что нет, — ответил дипломат. — Он, по слухам, всё ещё считает, что у него есть дом, жёны, кот и слишком много занятий в Академии. Это очень удобное заблуждение для человека, вокруг которого уже строят прогнозы.

— А если он однажды поймёт?

— Тогда, возможно, станет осторожнее.

— Или опаснее, — сказал генерал.

Промышленник, до этого разглядывавший огонь в камине, негромко добавил:

— Мне кажется, опаснее станет не он, а те, кто попробует использовать этот дом как инструмент, не спросив его хозяев.

Это замечание приняли молча.

В салоне Сарлинас умели отличать красивую сплетню от настоящего предупреждения, а разговор о трёх штандартах над воротами как раз перестал быть сплетней и начал превращаться в оценку политической конструкции, которой ещё вчера вроде бы не существовало.

Герцогиня наконец подняла чашку.

— Господа, мне кажется, мы всё же забегаем вперёд. Четвёртого штандарта пока нет, а три существующих можно объяснить самым простым образом: люди живут в собственном доме и вывешивают знаки тех сил, к которым принадлежат.

— Разумеется, — сказал редактор. — Именно так мы и напишем, если нам когда-нибудь позволят обсудить это публично.

— Милый мой, если вы когда-нибудь напишете правду, половине Марсаны придётся уехать из столицы.

— Зато тираж будет фантастический. — Редактор мечтательно закатил глаза.

— Друзья, мне кажется, что недооценка как самого Таргор-Увира, так и его жён будет весьма тяжёлой ошибкой, — командующий Восточной армией адмирал Ридо Сальди усмехнулся, покачав бокал с балларийским игристым. — Начну с Альды. Девочка ярко проявила себя ещё в шестнадцать лет, когда весьма ловко отжала станочный завод у корпорации Теларис, причём сделала это так, что руководство корпорации ещё некоторое время не понимало, насколько сильно обеднело. Потом были стажировки у крупнейших финансистов, промышленников и торговых домов страны, а дальше всё пошло по нарастающей. Сейчас её хватка уже стала почти легендой, и не без оснований.

— С этим спорить сложно, — заметил один из промышленников. — Некоторые люди считают деньги инструментом. Герцогиня вон Зальт относится к тем, кто считает инструментом всё остальное.

Несколько человек понимающе усмехнулись.

— Теперь маркиза Лиара ант Таргор-Увир, — продолжил адмирал. — Здесь, на мой взгляд, столичные сплетни ошибаются ещё сильнее. Многие до сих пор воспринимают её как младшего партнёра в этой семье, но я видел их вместе достаточно часто, чтобы утверждать обратное. Никакой подчинённости там нет и в помине. Более того, если посмотреть на её работу с рабочими коллективами, профсоюзами, фондами и всеми этими бесконечными общественными структурами, складывается ощущение, будто она занималась этим всю жизнь. Я, признаться, до сих пор не могу понять, откуда у неё взялась такая естественность в подобных вопросах. Поэтому именно Лиара кажется мне самой загадочной фигурой из всей троицы.

— Не маркиз? — уточнила графиня Вирго, эффектная темноволосая дама в строгом зелёном платье, с длинным провокационным разрезом, в котором мелькала стройная ножка.

— Маркиз — нет, — адмирал покачал головой. — Его история выглядит как раз наиболее понятной. Я специально интересовался этим вопросом. Увир-старший потратил на сына совершенно неприличные деньги. На землях семьи находилась редкая аномалия и Министерство Эфиристики годами выкупало её продукцию, а большая часть доходов вкладывалась в наследника. По оценкам моих людей, речь идёт о десятках миллионов золотом, не считая реагентов, которые семья получала самостоятельно. Так что значительную часть его феноменальной боевой эффективности вполне можно объяснить очень дорогим воспитанием, лучшими специалистами и постоянной работой над собой.

— Вы сейчас говорите так, словно всё это может повторить любой желающий.

— Конечно нет, — рассмеялся адмирал. — Деньги позволяют создать возможности, но не гарантируют результата. Иначе половина богатейших семей континента давно состояла бы из легендарных полководцев и не менее легендарных воинов.

Он сделал небольшой глоток вина и на несколько секунд задумался.

— Но вот то, что все трое оказались в одном доме, образовали устойчивый союз и при этом не пытаются тянуть одеяло каждый в свою сторону, до сих пор кажется мне одним из самых странных совпадений последних лет. Обычно люди с такими характерами и возможностями либо начинают воевать друг с другом, либо очень быстро делят сферы влияния. А эти почему-то умудряются усиливать друг друга.

На этот раз возражений не последовало.

В салоне Сарлинас хватало людей, которые по долгу службы наблюдали за политикой, армией, промышленностью или общественными движениями. И почти все понимали, что адмирал говорит не столько о семье, сколько о редком случае, когда несколько сильных фигур неожиданно начинают работать как единая система.

Разговор после слов адмирала не оборвался, но стал осторожнее.

В салоне Сарлинас умели чувствовать такие повороты. Ещё минуту назад обсуждение трёх штандартов оставалось светской темой, удобной для остроумия, лёгких прогнозов и намёков, но после реплик Ридо Сальди стало понятно, что речь идёт не о красивой семье с громкой славой, а о новом узле влияния, который уже начали замечать люди значительно серьёзнее газетчиков.

Герцогиня Сарлинас как раз принимала от лакея чашку лечебного травяного отвара, когда к ней подошёл посол Инмарланы.

Господин Варло Гарис служил в Марсане уже третий год и давно перестал делать ошибки, свойственные молодым дипломатам. Он не говорил громко, не торопился с выводами, не пытался спорить с теми, кто заведомо лучше знал местный двор, и обладал очень полезным талантом произносить неприятные вещи так, будто предлагает собеседнику ещё одно пирожное. Инмарлана славилась банками, морской торговлей и привычкой вкладывать деньги туда, где чужая политика могла принести хороший процент, поэтому к её послам в Марсане относились вежливо, но без детской доверчивости.

— Герцогиня, — сказал он, поклонившись чуть ниже, чем требовала простая учтивость, — ваш салон, как всегда, удивительно точно улавливает настроение столицы. Мне кажется, в такие вечера здесь можно понять Шардал лучше, чем из десяти официальных докладов.