Читать книгу 📗 Ученик бога-лиса (СИ) - Черепашка Гульнара » Страница 4

Держал язык за зубами. Спросишь — и испарится лис, как не бывало! Он ведь — птица вольная. Зверюга, в смысле…

— Сам ты зверюга, — шепотом поведал Цинковский в самое ухо.

Ярослав встрепенулся. Ошалело оглядел зал аэропорта. Задремал он, что ли? Глянул на сидящего рядом бога-лиса. Лицо безмятежное, глаза прикрыты.

— Ладно, как скажешь, — согласился он. — Я чего, во сне болтал?

— Ты вообще болтливый парень, — отозвался тот, не открывая глаз. — Как, впрочем, и все люди. Вы, люди, вообще…

— А ты что, не людь, что ли? — голос Ирины заставил вздрогнуть обоих.

Ярослав обернулся. Сестра застыла чуть позади Цинковского с подносом в руках. На подносе — бумажные стаканчики с кофе и какая-то выпечка. Она обошла его коляску, поставила свою ношу на подлокотники кресел рядом. Выдала каждому из парней по стакану, булку для брата распаковала.

— С рук можно не кормить, спасибо, — поспешил тот. — Я могу…

— Да-да, ты у нас и могучий, и самостоятельный, — с готовностью покивала Ирина. — Это я помню. Мне же лучше — выпью кофе, пока не остыл! — шмякнулась напротив. — Так что ты тут про людей говорил? — прибавила, обращаясь к Цинковскому.

— Ирулэн, ты чего подкрадываешься⁈ — возмутился тот вяло. — Пугаешь.

— Угу. Скажи, что не заметил. Не увиливай от вопроса!

— В том-то и дело, что не заметил, — с легкой растерянностью отозвался лис и запустил пятерню себе в волосы, растрепывая челку. — Лучше сама колись: как ты так ухитрилась подкрасться ко мне со спины, что я даже не понял, что кто-то рядом есть, пока ты голос не подала?

Ярослав покосился на него. А морда-то растерянная! Ну, насколько он научился распознавать эмоции Цинковского — учитывая, что тот вечно ходит с непроницаемым либо ехидным таблом.

Чего, серьезно — не услышал шагов Ирины? Он, Ярослав, тоже не заметил. Но он-то вообще сонный был. А вот Цинковский бодрствовал, хоть и прикидывался дремлющим. И должен был слышать всё! Он парень проницательный, трудно представить, чтоб кто-то в принципе мог к нему подкрасться. И, кажется, его самого этот факт обескуражил. Ирина отпила еще кофе, фыркнула.

— Я сзади подошла, а вы оба дрыхли! Тоже мне, секрет Полишинеля.

Судя по нахмуренным бровям, Цинковского ответ не устроил. Он же — бог-лис, в конце концов! Уж его-то простая смертная обвести вокруг пальца не могла.

— Юль, сделай лицо попроще, — попросила сестра.

Ярослава поневоле передернуло. Она так фамильярно разговаривает с древним божеством! Ну, по меньшей мере, могущественным бессмертным.

Наверное, могущественным, — поправил Ярослав сам себя. Сам-то он признаков могущества Цинковского пока ни разу не видел. Но не мог же какой-то никчемный слабак прожить добрую тысячу лет? Так вот — как бы там ни было, но разговаривать с древним и могучим существом в таком тоне… парень не брался даже выразить словами, как такое назвать. По меньшей мере, это неоправданный риск.

Если не попытка совершить самоубийство.

— Ох, прости, Ирулэн, — ухмыльнулось древнее грозное божество. — Я и забыл, что к тебе не со всяким лицом можно подходить.

— Ой, не придуривайся только, — она поморщилась. — Кофе пей! Сонное царство…

— До посадки больше часа, — Цинковский пожал плечами. — А кофе горячий. Пусть остынет.

Ярослав кинул взгляд на часы. И правда — больше часа. Даже не так: почти полтора часа! А у него уже все мышцы задеревенели. Чтоб отвлечься, отпил кофе, придерживая стакан обеими руками. Не хотелось в придачу ко всему обвариться.

Губы всё-таки обжег. Как же злит эта беспомощность!

Ярослав поймал себя на том, что одновременно и ждет момента, когда же привыкнет к жизни в новом состоянии. И боится этого. Привычка означает, что надежды нет.

Ярослав не поверил, когда очутился-таки дома. В знакомой квартире, где вырос. На знакомой до боли кухне.

— Обои, что ли, переклеили? — пробормотал он, пока мать суетилась, причитая перед холодильником.

— Ма, да не суетись! — встряла Ирина. — Пустой холодильник, в спешке ведь уезжали черт-те когда! Доставку заказать — и вся недолга. Куда сегодня готовить⁈ Ярик, ты точно хочешь под ногами путаться? — напустилась она на брата. — Не хочешь пойти умыться, и потом дождаться, когда мы что-нибудь сообразим?

— Прекрасно-прекрасно! — встрял Цинковский, не успел Ярослав возмутиться. — Мы оба умоемся, и вместе подождем! Да, Яр? Поехали, — он лихо развернул его коляску в узком проходе — Ярослав только за подлокотники схватился.

— Слышь, ты, гонщик! — возмутился он. — Пассажира вытряхнешь.

— Не боись, не вытряхну. А если и так — так летать полезно.

— Я б поспорил, — проворчал Ярослав и смолк.

На удивление, ехидных комментариев не последовало. Хотя сам Яр мог бы запросто насыпать их добрый десяток. Начиная с того, что сомневаться надо было раньше.

После умывания лис завез его в комнату. Пока Ярослав возился на кровати, устраиваясь, с любопытством обошел помещение. Оглядел заваленный стол и полки, старые плакаты на стене. Парню показалось — даже принюхивался. Подойдя к окну, распахнул его, не спрашивая разрешения. Внутрь ворвался поток воздуха — только тогда Ярослав понял, насколько было до этого душно.

— А это что? — подал голос лис.

— Где? — он лениво приоткрыл один глаз, слегка повернул голову.

Цинковский возился по-прежнему возле окна, так что понять, чем он там занят, и что нашел, не удавалось. Да по совести, Ярославу было не слишком-то и интересно. Ну, осматривает территорию. Наверное, для лисиц это нормально.

Лис что-то раскопал на полу между краем подоконника и шкафом. Водворил это на стол, сдвинув бесцеремонно часть раскиданных папок.

— Ярик! — в голосе звучала искренняя укоризна. — Ну, что это такое? Как ты мог⁈

Нет, аж любопытно.

Парень, скрутившись, извернул корпус и вытянул шею. Увиденное вызвало острый приступ разочарования. Цинковский, оказывается, нашел горшок с засохшим черт-те когда бамбуком и водрузил его на стол.

— Я-то думал — ты что-то интересное найти умудрился, — протянул он. — На кой тебе этот сушняк? Он сдох еще до моего отъезда в Питер. Выкинуть надо было.

— Ты! — вскинулся Цинковский. Подскочил и занес ладонь с явным намерением отвесить подзатыльника.

— Ай! — возмутился Ярослав, прикрываясь ладонями. — Ты чего?

— Ты, — повторил лис негодующе. Взмахнул еще раз поднятой ладонью — и опустил ее. — Ты сам чего⁈ Чего несешь. Выкинуть⁈

— Блин, Цинковский. Ну, цветок и цветок. Давно засох! Не понимаю, чего родители из моей комнаты музей устроили, — прибавил ворчливо.

— Ярик. На комнату мне твою плевать. С высокой… пагоды, — вздохнул лис. — Но это же бамбук! — последнее слово произнес чуть ли не с придыханием. — Как у тебя рука вообще поднялась⁈ Да еще язык повернулся — сдох, засох, — передразнил он. — Неужели ничего в груди не ёкает? Ты его сушняком обозвал! — твою дивизию, он глумится, или это реально вот слезы в голосе послышались?

Да нет, быть не может! Цинковский — и слезы по засохшему цветочку?

Тот вернулся к столу. Ярослав снова скрутился, силясь разглядеть, что тот собирается делать. Лис бережно, почти нежно поправил накренившиеся стебли. Поотрывал засохшие листочки, ссыпал на какой-то лист бумаги. Выгреб из горшка мусор — помнится, после того, как бамбук засох, Ярослав скинул в него несколько раз окурки и фантики от конфет. Всё думал — выбросит вместе с цветком.

Бумагу с мусором свернул, чтоб не высыпалось. Скомкал.

А потом… нет, Ярослав знал о том, что Цинковский — не человек, а лис. Один из древних бессмертных — ну, или условно бессмертных. Вот только до сих пор эта информация оставалась условностью, которую он принял на веру. Со слов самого Цинковского.

Теперь же…

Ярослав, не веря глазам, глядел, как пробиваются из давно высохшей земли ярко-зеленые острые ростки.

Да ладно! Он решил оживить то, что несколько лет, как было мертво?

Дверь стукнула, заставив его вздрогнуть. Он развернулся на звук, едва не свалившись с кровати.