Читать книгу 📗 Ученик бога-лиса (СИ) - Черепашка Гульнара » Страница 5

— Ну что, ребятишки, — начала Ирина и осеклась.

Ярослав с чувством бессилия наблюдал, как вытягивается ее лицо и расширяются в изумлении глаза. Да твою же! Ну, почему она так вовремя?

Глава 3

Цинковский даже не обернулся.

Лицо сосредоточенное, ладони — над цветочным горшком. Он, похоже, кроме этого несчастного бамбука, ничего не видел. И видеть не желал.

Видя, что Ирка вот-вот или заголосит, или выкинет что-нибудь, Ярослав торопливо прижал палец к губам. Сделал страшные глаза, кивая на Цинковского. Тот водил руками над тянущимся вверх бамбуком с тем же сосредоточенным видом. Стрелы побегов взрывались широкими листьями. Сочными, ярко-зелеными. Помнится, даже в лучшие времена этот бамбук не выглядел таким здоровым.

— Я не поняла, — шепотом проговорила Ирина, и Ярослав снова шикнул на нее.

Сестра смолкла. Уставилась на Цинковского.

— Я не поняла, — повторила громче спустя минуту. — Какого хрена… чем вы оба тут занимаетесь⁈ — и шагнула вперед. Яр зажмурился. — Юлий! А это как вообще? Ты как это сделал⁈

Тот наконец отмер. Убрал руки от горшка, обернулся к ней.

— А, Ирулэн, — протянул насмешливо. — Что, обедать пора?

— Обедать-то пора, — она нахмурилась, загородила собой дверь. — Но сначала ты мне объяснишь, что ты сделал с этим цветком!

— Ира, — зашипел Ярослав. — Ира…

Господь всемогущий, что ж она делает! Неужели непонятно, что не надо злить существо, которое может… вот так походя, из каприза, взять и оживить давно засохший бамбук!

Нет, оживить — не прижмурить, само собой. До сих пор лис не проявлял кровожадности. Тут он, наоборот, выказал поразительную сердобольность. Но то — по отношению к растению. А они с Иркой — не растения!

— Ярик, ну что ты шипишь на сестру, — поморщился Цинковский. — Решил податься в гадюки? — и перевел взгляд снова на нее. — Ирулэн, твой братец совершенно бессердечен! Взял и уморил ни в чем не повинный цветок. Я поражаюсь, как ты с твоей чуткостью и вниманием к живому это допустила. В любом случае, я лишь исправил последствия его возмутительного… эм, халатности.

— Юль, — голос сестры сел. — Ты же понял, что я имею в виду! Как ты это сделал?

— Ир, ты не хочешь это знать, — тихо проговорил Ярослав.

— Ой, ладно тебе — развел тайны мадридского двора, — поморщился лис. — Ну да, я так-то не собирался… но чего уж теперь! — и усмехнулся криво. — Сам виноват, сам спалился. Сам всё и объясню…

— И что, ты правда — тот самый бог-лис? — с восторгом переспросила Ирина.

За столом они остались втроем, родители ушли отдыхать. А Иркино потрясение на удивление быстро перешло в непомерное восхищение. Аж злость брала.

— Собственной персоной, — покивал Цинковский.

Ярославу так и засвербело врезать ему по самодовольной роже. Надо же, как засветился! А Ирка тоже хороша — таращится на этого пижона, как на диво.

— А я слышала, что лисы… ну, которые древние духи — у них не один хвост, а несколько! И чем больше, тем дух-лис сильнее. А у тебя сколько хвостов?

— Кх, — Цинковский поперхнулся. Самодовольная улыбка чуть поблекла. — А тебе сколько надо? — вопросил с почти оскорбленным видом.

— Мне? Что значит — мне надо? — захлопала глазами Ира. — Ну, интересно же! Ярик говорит — ты такой древний, ты и китайских императоров видел?

— И Ленина на броневике, а как же, — хмыкнул лис. — На похоронах его плакал. А уж когда динозавры вымерли — так рыдал, так рыдал!

— Да ну тебя! Я ж серьезно.

— Говорит мне женщина, которая только что спрашивала о количестве моих хвостов, — посетовал Цинковский. — Скажи еще, что прямо сейчас хочешь посмотреть на них.

— Ой! А можно⁈

— Нельзя. И для сведения, юная барышня. Спрашивать лиса, сколько у него хвостов, это… ну, ты у парней при первом знакомстве тоже спрашиваешь — какого размера у них?

— Чего⁈ — Ирка моментально залилась краской по самые уши.

— Ты гляди-ка, скромность еще не вся отвалилась, — ехидно прокомментировал несносный лис. — А я уж подумал — ни стыда здесь нет, ни совести.

— Цинковский, ты офонарел⁈ — опомнился Ярослав. — Ты что говоришь моей сестре?

— Правду говорю, — сверкнул желтыми глазьями Цинковский. — Ни стыда, ни совести!

— Нет, вот прямо перед этим.

— А что, с тем, что ни стыда, ни совести, ты согласен? И правильно — это же ни на что не похоже! Такой бестактности даже ты себе не позволял.

— Цинковский, ты офонарел. Это у тебя — ни стыда, ни совести!

— Да ну хватит вам ругаться! — возмутилась Ира. — Сцепились, водой не разлить! Юлик, ну извини, если обидела тебя. Я не знала, что у вас, древних и могущественных духов, — последние слова выделила интонацией, — нельзя спрашивать про хвосты! Думала — наоборот, хороший повод похвастаться.

— Вот ты сама часто хвастаешься, — начал Цинковский и даже изобразил руками движение перед грудью. Но смолк, глянув на Ярослава. — Ладно, молчу, молчу. Но на будущее — это вот примерно вопросы и хвастовство того же порядка.

— Ладно-ладно, я поняла! — она замахала руками. — Слушай, а почему тебя так зовут? Ты же не грек, в самом деле. Погоди, — сощурилась. — Цинковский — значит, настоящая фамилия твоя — Цинь? Ну, вроде есть такая китайская.

— Ага, она в дораме видела, — покивал Ярослав.

— Ярик, я гляжу, у тебя прямо нерастраченные запасы яда, — покачал головой лис. — Сперва на меня окрысился, теперь сестру покусать решил. Съешь пряник, успокойся. Хочешь, я тебе маслом намажу? И вареньем — вот, есть малиновое, — и действительно принялся намазывать пряник.

— А зовут, — продолжила Ирина, когда оба смолкли. — Юлиан… Юнь, Юй, Юань? Какие там еще иероглифы на Ю есть?

— Иероглифы на букву Ю — это прямо роскошно, — ввернул Ярослав.

— Во-первых, не зовут. Я сам прихожу, — внушительно отозвался Цинковский. — Во-вторых, никто меня так давно уже не зовет, — помолчал, усмехнулся криво. — Юлиан Цинковский — мое имя в этой стране. И точка! Документы настоящие — ежели кому интересно.

— Слушай! А как вы, долгожители, документы оформляете? — заегозила Ирина.

— Как-как, — пробурчал лис, сникнув. — Молча! Как все, в паспортном столе, — и положил намазанный пряник прямо перед Ярославом.

— Ну подожди. То есть — как это: пришел, — она запнулась.

— Пришел, увидел, победил! — прихлопнул он. — Ирулэн, ну не мельтеши! — взмолился, не успела она рта раскрыть для нового вопроса. — Завалила вопросами, как на экзамене в философском институте. В последний раз меня так пытали в НКВД, выясняя личность. Может, ты — инкарнация какого-нибудь чекиста? Колись, кем была в прошлой жизни⁈

— А я помню⁈ — поразилась Ира.

— А чем докажешь, что просто не скрываешь прошлые гнусные делишки? Ну и всё! — прихлопнул Цинковский.

Ярослав посмеивался себе под нос, слушая перебранку и жуя пряник. Ловко она ему под кожу влезла! Ловчее только он вывернулся. Раздражение странным образом улетучилось. Видимо, нужно было просто хлебнуть чая. Ну, и заполировать глюкозой.

Значит, звали когда-то бога-лиса Цинь Юнь. Или Цинь Юй?

Лис потянулся к заварнику. Дотронулся до чайника и досадливо цыкнул.

— Надо погреть, — поднялся, зажег газ. — Не могу пить остывший!

— Слушай, Юль, — окликнула Ирина. — Ты так лихо тот бамбук оживил… он ведь засох, еще когда Ярик в Питер не уехал. А его ты можешь так же, — она не договорила.

— Оживить и заставить зеленеть? — Цинковский шмякнулся на табуретку. А Ярослав помимо воли подобрался. И хотел бы возмутиться, одернуть сестру — но смесь надежды и злости заставила оцепенеть. — Боюсь, максимум моих возможностей — сделать так, чтоб позеленел. Увы! Человеческий организм — штука сложная и хрупкая. С растениями в этом плане проще. Если есть хоть тень воспоминания — можно даже из мертвого корня вытянуть новые ростки и побеги.

— А из человека нельзя⁈ От Ярика ведь не одно только воспоминание осталось.