Читать книгу 📗 Ночная жизнь (ЛП) - Турман Роб

Неохотно оторвавшись от водоворота мрачных эмоций, я подошел к дальней стене, чтобы оценить ситуацию. Какой-то человек повысил голос до хрипоты. Интересно. Если внутренности собирались полететь в воздух, я хотел быть в этом замешанным. Человек повернул голову в мою сторону, когда я подошел, и я увидел знакомое лицо. Представьте себе, это был мой приятель из бара. Сэмюэл. Я думал, что он более добродушный, чем среднестатистический житель Нью-Йорка. Очевидно, я был не единственным наемным работником на месте преступления. Умница. Никто не справился с этим лучше, чем они.

— Сэмми — Я радостно улыбнулся — Что ж, удиви меня. У тебя серьезные актерские данные, приятель. Поистине оскаровскдостойна Оскара.

Его кожа слегка побледнела, став пепельно-серой, когда он посмотрел на меня.

— Твои глаза… Господи.

О, прекрасно. Он мог смотреть на женщину, не моргая, но мои сверкающие серебристые глаза сразили его наповал? Это задело мои чувства, честное слово. Сэмюэль быстро отвел от меня взгляд, и я решил, что, возможно, на его лице было написано не столько отвращение, сколько чувство вины — Итак, мне любопытно, — протянул я и положил руку ему на плечи — Здешние боссы наняли тебя, чтобы ты следил за Кэлом в его последние дни. Это довольно очевидно— . Не то чтобы они рассказали об этом вашему покорному слуге, ублюдки с закрытыми ртами — Мой вопрос в том, что ты получил от этого? Что бы ты получил в обмен на большую часть своей души, а? Что-то яркое и блестящее?

Я почувствовал, как по его коже пробежали мурашки, когда он стряхнул меня с себя. Упорно игнорируя меня, он обратился к скучающей Ауфэ, который сидел на корточках перед ним. По тусклому блеску его алых глаз я понял, что он был более чем полусонным и недостаточно энергичным для нанесения увечий. Разочаровывающе — Ты сказал, что вылечишь моего брата. Я сделал то, что ты хотел. Тебе пора выполнить свою часть сделки, пока не стало слишком поздно.

Черт возьми, он был всего лишь большим плюшевым мишкой. У него был больной брат. Было ли что-то более трогательное, чем это? Я спрашиваю вас. Да, Сэмюэл был настоящим филантропом. Жаль, что это сочеталось с интеллектом камня. Аифэ исцеляют? Вряд ли. Черт возьми, если бы они были достаточно голодны, они бы съели своих собственных раненых. У них не было ни склонности, ни таланта к целительству, но у них была склонность ко лжи: маленькой белой, большой черной и всех оттенков между ними.

В этом конкретном случае за сонливостью скрывался радостный блеск, который демонстрировал, как сильно ему нравилось водить Сэмюэля за нос. Однако время, проведенное в подвешенном состоянии, должно быть, почти закончилось. Теперь у них больше не будет нужды в гитаристе, но я мог бы. Пока я размышлял над этим, Ауфэ зевнул, его бархатистый язычок высунулся из-за нескольких рядов металлических зубов. Для Сэмюэля это стало последней каплей. Смуглые руки схватили Ауфэ за узкие плечи и сильно встряхнули.

— Ты, ублюдок, ты обещал. Ты поклялся.

Вы когда-нибудь замечали, как люди, обычные смертные, склонны превращаться в детей во время сильного стресса? Это не обязательно означает, что они хотят, чтобы кто-то взял на себя ответственность или позаботился о них. И дело не в том, что они теряют способность понимать, что происходит. Что они теряют, так это осознание того, что жизнь несправедлива. Когда их жизнь рушится вокруг них, они категорически отказываются верить в то, что это происходит, вплоть до последней секунды. Они начинают жизнь как дети и заканчивают её как дети.

Это почти поэтично.

Однако Ауфэ, похоже, не оценил поэтичности этого. Острые когти обхватили запястья Сэмюэля и сжимали до тех пор, пока не потекла кровь.

— Такая волевая овца. Такая непослушная. Что нам делать с овцой, которая осмеливается задавать вопросы своему пастуху? — Он уже просыпался, красные глаза вяло горели, пробуждаясь к жизни. Он не выглядел особенно голодным, но кто из нас откажется перекусить от скуки? Было похоже, что моего приятеля Сэмми вот-вот зарежут или съедят. Ни то, ни другое не помогло бы ему функционировать. Жаль Сэмми. Если бы он мне не был нужен, я бы наслаждался своим местом у ринга.

— Босс — мягко сказал я — Не возражаете, если он побудет со мной некоторое время? Мне нужно, чтобы он кое-что для меня сделал.

Узкое лицо заострилось в волчьем раздражении, когда Ауфэ прошипел несколько слов, острые края которых резали воздух, как ржавая бритва. Это были слова, которые ни один человек не понял бы, хотя от одного их звука у него разболелась бы голова. Я ответил более или менее на том же языке и в общих чертах объяснил, чего хочу. Человеческому языку было трудно передать пятнадцать гласных и более сотни согласных, но я справился. Раздраженно фыркнув сквозь влажные щелочки ноздрей, мой босс отпустил Сэмюэля и ускакал, на ходу слизывая кровь со своих длинных многосуставчатых пальцев. Мммм. С тоской подумал я. Хорошо облизывает пальцы.

Повернувшись к Сэмюэлю, я сунул руку в его карман и ловко вытащил бумажник. Мне хотелось кое-что проверить. Не обращая внимания на его рычащие проклятия, я взял его за руку и просмотрел содержимое. Я остановился на нескольких семейных фотографиях и самодовольно ухмыльнулся про себя. Это все объясняло. Это объясняло довольно многое.

— Ты показался мне странно знакомым — Я бросил ему бумажник обратно и безмятежно улыбнулся — Смотрю на тебя другими глазами и все такое — Я подошел к деревянному ящику и сел, небрежно обхватив руками колено — Ты знал, что я умею петь? Ну, не столько петь, сколько... неважно. Скоро ты сам все увидишь. Давай приступим к делу, Сэм-и-эм. Мне нужна звуковая система твоей группы, и мне нужно, чтобы ты привез её сюда. Завтра вечером.

— Что, черт возьми, заставляет тебя думать, что я сделаю все, что ты скажешь? — выплюнул он, крепко сжимая бумажник в руке.

— Больной брат, да? — Я ударил каблуком по ящику — Очень, очень болен. Это печально. Печалится о тебе... Печалится о своей жене. Печалится о своей драгоценной рыжеволосой дочурке. Милая Джорджи-Порджи, знает ли она, что задумал её дядя Сэмми? Интересно.

Конечно, она знала, хотя было справедливым предположить, что он никогда не говорил ей об этом. Это то, что она делала, это то, кем она была. Это во многом объясняет, почему она солгала Нико и Кэлу и почему она плакала. Это, должно быть, запутанная ситуация для любого, даже для маленького экстрасенса, который держит руку на пульсе Вселенной. Это было связано с работой. Поиск потерянных собак был хорошим днем, смерть твоего отца, переход твоего дяди границы дозволенного, предательство твоих друзей… это был плохой день. Какой день был самым худшим? Она узнает. Я еще не встречал экстрасенса, который прожил бы долгую и счастливую жизнь. Долгую и несчастную, да. Долгой и счастливой... никогда. Не была частью великой игры жизни. И все же, у меня было чувство, что она сделает все возможное, чтобы подняться над этим. Она будет стремиться не дать этому разрушить ее, всегда стремиться служить высшему благу.

Насколько тошнотворной ты можешь быть?

— Джорджия — Сэмюэл тихо произнес её имя. Он не сказал "Держись от нее подальше" или "Не впутывай её в это", никаких обычных клише. Я думаю, стоя лицом к лицу со мной, лицом к лицу с Ауфэ, он должен был понимать, что это было бы бессмысленно. Уставившись на меня, он бесстрастно спросил — Они могут вылечить его? Могут ли эти твари вылечить моего брата?

— Нет — Я встал покачался на каблуках и бодро продолжил — Они не смогли бы, даже если бы захотели. Что касается Ауфэ, то, если ты болен, тебе либо становится лучше, либо ты умираешь. Это общая сумма их медицинских знаний — Я наклонил голову, когда его лицо исказилось — Но не все потеряно, Сэмюэл. Ты все еще можешь спасти кого-нибудь. Ты можешь спасти свою болтливую племянницу Кэти. Я знаю, где она живет, в какую школу ходит, где у нее любимое кафе-мороженое. Было бы интересно посмотреть, как долго продержится её отношение к Поллианне, когда я буду играть с её кишечником в колыбель для кошки.