Читать книгу 📗 Ночная жизнь (ЛП) - Турман Роб

Annotation

Среди нас есть монстры. Они всегда были и всегда будут. Я знал это с тех пор, как себя помню, точно так же, как я всегда знал, что я один из них… ... Ну, во всяком случае, на половину. Добро пожаловать в Большое яблоко. Есть тролль под Бруклинским мостом, боггл в Центральном парке и прекрасный вампир в пентхаусе в Верхнем Ист-Сайде,- и это только начало. Конечно, большинство людей не обращают внимания на сверхъестественную ночную жизнь вокруг себя, но Кэл Леандрос человек только наполовину. Темная родословная его отца является предметом ночных кошмаров, и он сам и вся его потусторонняя раса охотятся за Кэлом. Почему? Кэл не очень-то хотел задерживаться здесь надолго, чтобы выяснить это. Ему и его сводному брату Нико удавалось оставаться на шаг впереди в течение трех лет, но теперь отец Кэла снова нашел их. И Кэлу предстоит узнать, почему они хотят его, почему они всегда хотели его... потому что он, ключ к развязыванию их ада на земле. Судьба человеческого мира будет решаться в битве за жизнь Кэла…

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Глава 1

Большинство детей недолго верят в сказки. Когда им исполняется шесть или семь лет, они выбрасывают "Золушку" и её фетиш на обувь, "Трех поросят", нарушающих строительные нормы и правила, "Мисс Маффет" и её нарядную туфельку, все это забывается или выбрасывается со скидкой. И, возможно, так и должно быть. Чтобы выжить в этом мире, нужно отказаться от фантазий, от того, во что веришь. Единственная проблема в том, что не все это выдумка. Некоторые части сказок слишком реальны, слишком правдивы. Может, там и нет Красной Шапочки, но есть Большой Злой Волк. Не Белоснежка, но определенно Злая королева. Не отвратительно милые блондинистые малышки, а ведьма, пожирающая детей… да. О да.

Среди нас есть монстры. Они всегда были и всегда будут. Я знал это с тех пор, как себя помню, точно так же, как я всегда знал, что я один из них. Ну, по крайней мере, наполовину. И независимо от того, какие унаследованные пороки я унаследовал внутри, внешне я был человеком. На самом деле Нико говорил, и довольно часто, что во мне больше человеческих качеств, чем здравого смысла. Он никогда не стеснялся напоминать мне, что, какими бы ужасными я ни считал свои проблемы, я все равно оставался его младшим братом. Если бы я хотел побороть себя, мне пришлось бы сначала поговорить с ним. Нико был настоящим бойскаутом, хотя и обладал смертоносным складом ума и значком отличия в области смертоносного оружия.

Нико, несмотря на все его увлечение острыми предметами, в нем не было ни капли крови монстра. Конечно, в моем понимании, его отца едва ли можно было отнести к категории людей, но технически он соответствовал этому определению. Никчемный ублюдок. Нико было две недели от роду, когда его дорогой старый отец исчез. Он видел его не более трех раз за всю свою жизнь. Здесь проявились некоторые истинные родительские навыки. Три раза. Черт возьми, я видел своего отца намного чаше.

Да, я видел своего по крайней мере раз в месяц. Он наблюдал за мной. Не было ни разговоров отца с сыном, ни приглашений посмотреть на кузенов-монстров, вообще никакого общения. Когда я проходил мимо, в переулке притаилась темная фигура. Или, может быть, силуэт с гибкими, извилистыми линиями и острыми-преострыми зубами, отбрасываемый ночью на мое окно. Конечно, на нем не было бирки с именем "Папа" и он не оставлял мне подарков на день рождения, украшенных бантом, завязанным неестественно длинными когтистыми пальцами. У меня не было доказательств, что это был мой демонический донор спермы, но да ладно. Когда твоя мать спешит сказать тебе, что ты урод, мерзость, от которой следовало избавиться на дешевой плитке в ванной, ты должен задуматься… иначе зачем бы этому монстру преследовать меня? Забавно, но этот монстр проявлял ко мне больше интереса, чем когда-либо проявляла моя мать.

С годами я привык к этому, к тени. Пару раз я пытался приблизиться к ней, из любопытства или из болезненного желания умереть, кто знает? Но она всегда исчезала, растворяясь в темноте. В основном я испытывал облегчение. Одно дело, быть отчасти монстром, и совсем другое, принять то, что осталось от Мэйфлауэра. Но когда мне исполнилось четырнадцать, все изменилось. После этого я не искал монстров.

Я бежал от них.

На самом деле мы бежали от них, Нико и я. Четыре года, которые казались нам сорока годами, мы бежали. Бежали, пока это не стало образом жизни. Это была не та жизнь, которую Нико заслуживал. Но слушал ли он меня, когда я ему об этом говорил? Дерьмо. Едва. Мой брат сделал карьеру, пытаясь защитить меня. Расскажите о ваших профессиях с минимальной заработной платой и без льгот.

Примерно такая же, как у меня сейчас, мрачно подумал я. Бросив швабру обратно в помятое ведро, я покрутил её в серой, дурно пахнущей воде, а затем бросил обратно на исцарапанный деревянный пол. Вы бы удивились, узнав, сколько рвоты может вызвать бар, полный пьяниц. Сначала я так и думал. Теперь я просто поражаюсь, сколько времени уходит на уборку. Было довольно иронично, что поддельное удостоверение личности, которое состарило меня с девятнадцати до двадцати одного года, заставило меня убирать остатки алкоголя, а не выплевывать их самому.

— Кэл, я ухожу. Закроешь за мной?

Я бросил недовольный взгляд через плечо. Старая добрая Мередит.

— Закрой за мной — Ты всегда можешь положиться на нее, то есть на то, что она оставит тебя в беде и сбежит пораньше.

— Да. Да — Я отмахнулся от нее. Однажды я бы сказал ей, чтобы она бросила меня и осталась делать свою работу, но я предполагал, что настанет день, когда она наденет топ не в обтяжку или с таким глубоким вырезом — Хочешь, я провожу тебя?

— Нет, мой парень снаружи — Она дернула меня за короткий хвостик, направляясь к двери — Увидимся завтра.

А потом она исчезла, и её длинные рыжие волосы, ниспадающие каскадом, и округлая фигура повисли в воздухе, ослепляя глаз, словно флуоресцентное остаточное изображение. Мередит была воплощением красоты. Она создавала себя со страстью и точностью, присущими любому художнику. Я сомневаюсь, что даже она имела представление о том, каким был её первоначальный цвет волос или размер груди, если уж на то пошло. Она была ходячей рекламой улучшения жизни с помощью пластической хирургии.

И, несмотря на то, что на 99 процентов оно было искусственным, это было чертовски красивое тело. Фантазируя об этом, я немного ускорял неприятную рутинную работу по удалению выделений из человеческого организма. На самом деле я был не против поработать "крупным планом" в баре. После того, как я проработал барменом всю ночь, было приятно оказаться в окружении тишины и пустого пространства. Я начал думать, что работа в баре лишает меня возможности оценить хорошую вечеринку. Пьяные люди начинали терять свое очарование, черт возьми, они даже начинали терять свою комедийность. Вы можете наблюдать, как пьяный парень падает с барного стула и разбивает себе голову не так уж много раз, прежде чем это перестанет быть смешным. Ну, во всяком случае, не очень смешным.

В тот момент в баре было тихо. Это была успокаивающая тишина, которая окутывала тебя, как самое толстое из ворсистых одеял, которые продаются в магазинах, куда ты даже не можешь позволить себе зайти. Это было приятно… мирно. К тому же это было опасно, и Нико надрал бы мне задницу, если бы я когда-нибудь этого не осознал. Одиночество, рассеянность — все это превращало меня в ходячую, говорящую мишень. Я был беглецом, за мной охотились, и ни на минуту, ни на секунду я не мог забыть об этом. Другие вещи я по-большому счету забыл, но только не это. Отложив швабру, я закончил запирать дом и оказался на тротуаре около половины пятого. Даже в этот поздний час улицы Нью-Йорка не были полностью пусты, но на них было меньше народу.… на несколько часов дорога стала менее оживленной. В воздухе уже чувствовался октябрьский холод, и я застегнул молнию на поношенной черной кожаной куртке, которую купил у уличного торговца в Чайнатауне за двадцать пять баксов. Подделка из подделок, но все, что меня волновало, это то, что она позволяла мне слиться с ночью.