Читать книгу 📗 Тени Казани - Шляпникова Юлия

— Потому что он создан тебя защищать.

— Все-то у нас не как у людей, — пробормотала Ада, слушая, как ровно стучит сердце Димы. Не хотелось упускать это мгновение, только растянуть его навечно.

— И никогда не будет иначе, представляешь?

— Почему мы не встретились в другое время?

— В другой жизни? Думаешь, там было бы проще? Или как у Нойза [79], там все случилось как надо? [80]

Ада отстранилась и заглянула ему в глаза. Тени из них ушли наружу, она видела демона краем глаза, он, как и всегда, маячил рядом.

— А может, вот так все и должно было случиться?

— Ну, мы никогда не узнаем.

— Загадывай уже.

Дима кивнул и сказал вслух:

— Пусть демон исчезнет навсегда, никогда больше никого не убьет и не потревожит.

Секунду ничего не происходило. Казалось, что желание не сработало. Но потом демон закружился быстрее, словно втягиваясь сам в себя, как в воронку. Секунда — и он совсем исчез, на прощание полыхнув золотыми глазами.

А та черная дыра внутри Ады словно стала шире. Ее накрыло такое четкое осознание, что теперь им никогда больше не быть рядом, тем более вместе, что земля из-под ног ушла. Хорошо еще, что Дима до сих пор держал ее, иначе бы точно упала.

— Ты тоже поняла? — только и спросил он. В его глазах поселилась тоска.

— Да. В ту же секунду. Что будем делать?

Дима так тяжело вздохнул, что душа ушла в пятки.

— Ничего. Ты поедешь домой, я — собирать остатки вещей и ждать Лесю.

— Уедете? — догадалась Ада. В горле снова запершило, а глаза начало жечь от накативших слез.

Он кивнул. Его ладонь на ее спине была теплая и грела, как печка. Захотелось снова обнять его и вопреки всем обещаниям никогда не отпускать. В груди словно что-то застряло, мешая нормально дышать.

— В Питер. Маму как-то надо будет перевезти. С универом — что-то делать.

Дима уже все решил. Мысленно был так далеко от нее, что сердце Ады сжалось и не сразу забилось вновь. Вот так теперь и будет всегда, непроходящая боль под ребрами.

— Жаль, что все так получилось, — едва смогла выдавить она. Губы пересохли, а горло как будто наждачкой ободрало.

— У нас с самого начала не было шансов. Ты только вспомни слова песни, что уж говорить про все остальное…

— Леся поедет с тобой?

— Ты еще сомневаешься? У нее целый клинический случай под рукой всегда будет, как она меня отпустит?

— Она тебя любит.

— Но не так, как ты.

Ада замолчала, не зная, что тут можно еще сказать.

— Но это же нечестно, господи, как это нечестно! — вырвалось у нее, а потом все-таки полились слезы. За каждым всхлипом она не могла сдержать стона, как от самой сильной боли. В груди и правда болело, там, где остались осколки сердца.

Крепко прижав к себе, Дима дал ей выплакать все, что еще осталось. Ада бы очень хотела, чтобы он поцеловал ее, но попросить о таком даже на прощание не сумела.

Стукнули ворота, и послышался голос Леси.

— Пора, — только и сказал Дима и отпустил ее из объятий.

Ада разжала руки и отошла на шаг назад. Она знала, что видит его в последний раз, поэтому пыталась запомнить каждую черту так ярко, как только могла. У нее хотя бы был такой шанс, в отличие от многих других, кто не знал, что прощается навсегда. Вот такой уже родной, взъерошенный, с поблекшей красной прядью в волосах и вечно разбитыми костяшками. Всегда ее и никогда вместе и тем более рядом.

— Все живы? — воскликнула Леся, подбегая к ним.

— И даже целы, — отозвался Дима. — Иди в дом, я тебе все потом расскажу, только провожу Адель.

Леся порывисто обняла ее и, шепнув на ухо: «Спасибо!», унеслась к крыльцу, даже не обратив внимания на еще горящую бочку.

— Я сама дойду, — сказала Ада, ощущая подступающие слезы.

— Возьми. — Сквозь пелену она разглядела цветок и, всхлипнув, сунула его в карман.

В молчании Ада постояла еще минуту, а потом пошла к воротам.

— Адель! — крикнул ей вслед Дима.

Уже у ворот она обернулась.

— Я ни о чем не жалею!

Догорающий огонь освещал его со спины, и Ада попыталась сохранить этот образ на обратной стороне век, чтобы навсегда остался с ней.

— И я, — сказала она и открыла дверь, чтобы в следующую секунду перенестись в свою прихожую и рухнуть прямо на пол.

— Адочка! — заполошно воскликнула мама и кинулась к ней.

Откуда только взялась, как будто под дверью ждала все это время!

— Все в порядке, я просто устала, — почти не соврав, сказала Ада, позволяя усадить себя на банкетку. И правда — столько раз за сегодня пользовалась дверями, что, видимо, силы иссякли. Надо узнать у Юхи, что с этим делать…

Только подумала, а потом очнулась уже на диване в гостиной. Мама и папа с испуганными лицами стояли над ней.

— Надеюсь, вы не вызвали скорую, — с усилием села Ада.

— Я отговорил. Что случилось?

Ада оглядела их и вдруг поняла, что то, чего она так хотела — безраздельного внимания родителей, — наконец получила. Но какой ценой!

— Я все потеряла. Зато теперь никто больше не пострадает, — сказала и сама поняла, как это двояко звучит.

Родители обеспокоенно переглянулись, и мама осторожно спросила:

— Ты кому-то должна денег? Или твой друг?

Ада ухмыльнулась так резко, что даже лицо заболело.

— Уже ничего не должен. Наконец свободен. А я не знаю, что теперь буду делать.

Мама села рядом и аккуратно обняла Аду.

— Адочка, мы все решим. Не переживай, только расскажи нам: что случилось?

Она покачала головой и уткнулась ей в плечо, ощущая терпкий запах духов.

— Значит, потом, когда отдохнешь. Только, пожалуйста, помни, что мы с тобой.

— Мы тебе всегда поможем, ты же наша доченька, — добавил папа, и Аду снова пробило на слезы.

И только час спустя Ада, зайдя к себе в комнату, вытащила из кармана порядком помятый цветок. Это оказался алый георгин.

Подойдя к книжной полке, она хотела поставить его в ту вазочку, где уже стоял засохший цветок, но его там не оказалось.

«Наверно, мама выбросила», — подумала Ада и включила компьютер. Пока загружался «Ворд», она так и сяк вертела в голове строчки. Они ложились сами, так что скоро белый экран заполнили слова.

Одинокое сердце — пьяное,

И усталость горит в глазах.

Я с тобою — всегда упрямая,

Я с тобою — теперь только в снах.

Я тебя никогда не забуду —

Наши дни, приключения, сны.

Только рядом теперь не побуду —

Зарекаются и от любви.

Я хотела б вернуться обратно —

В дни тумана и ветра с утра.

Только мне, наверное, рано —

Просто так возвращаться впотьмах.

Я дождусь возвращения снега,

Я дождусь возвращения снов.

Я тебя никогда не забуду,

Непростая моя любовь.

Скопировав текст, Ада открыла страницу «ВКонтакте» и тут же выложила. Скоро кто-то оценил запись, и она машинально посмотрела.

Дима восстановил страницу. Теперь в статусе красовалась та самая строчка из «Адели» — Ада вздохнула.

Значит, будем теперь так общаться? Вспомнилось загаданное в равноденствие желание. Если это было то, как оно сбылось, то грош цена их праздникам.

Как и вере, как и любви.

И черная дыра внутри едва заметно колыхнулась.