Читать книгу 📗 Тени Казани - Шляпникова Юлия

Лучи солнца скользили по аудитории, то и дело перетягивая на себя внимание. Снова в некоторых отсветах Аде чудилась улыбка, но она списывала это на то, что слишком мало спала.

Наконец ненавистная скучная пара закончилась, и Ада пошла на сдвоенную потоковую лекцию по социологии семьи. От предвкушения встречи с Димой внутри появилось такое тепло, какое раньше дарил только пустой лист, куда она переносила свои рифмованные строки.

На входе в аудиторию Ада вдруг споткнулась — почудилось, что прямо перед ней пролетела золотая крылатая фигура. Решив, что ее ослепило солнце, Ада переступила порог.

Дима уже занял место для них на насесте — самой дальней и верхней части полукруглой аудитории. Увидев ее, он радостно заулыбался и замахал, и Ада расплылась в ответной улыбке.

Сегодня он был в подозрительно целой распахнутой клетчатой рубахе и черной футболке под ней. На груди красовалась выведенная алой краской большая буква А, окруженная не менее большой круглой О [20]. Костяшки пальцев были залеплены пластырями, а красная прядь в волосах стала ярче, будто он ее подкрасил за ночь. Ну или просто помыл голову.

— Привет! — воскликнула Ада, плюхаясь на скамейку рядом с ним.

— Привет! Как будто и не расходились спать!

Ада кивнула и тут снова поймала это ощущение пролетающей мимо золотистой фигуры.

— Ты тоже это видишь? — спросила Ада.

— Что ты имеешь в виду? — удивился Дима, оглядываясь вокруг.

Ада наконец разглядела фигуру, которая и правда крутилась рядом с ней. Так вот что это за золотые блики были! Никакое не утреннее солнце!

«Галлюцинация?» — мелькнуло, но мысль тут же растаяла, вытесненная удивлением. Фея поймала ее взгляд, заулыбалась, обнажая мелкие острые зубки. В прозрачных крыльях, словно припыленных золотом, отражались лучи солнца.

— Быть этого не может, — проговорила Ада, и на ее глазах фея тут же исчезла.

— Когда ты так делаешь, они уходят, — заметил Дима.

— Глюки боятся того, что я отрицаю их существование? — переведя на него удивленный взгляд, спросила Ада.

— Нет, существа иной стороны теряют силу, когда мы так говорим. Может быть, этой феи на самом деле больше и не существует. Аккуратнее с тем, что произносишь вслух.

Ада не успела расспросить его, что это за правила такие и кто их придумал, как прозвенел звонок и в аудиторию тут же вошел лектор. Зашуршали тетради, а на их парте — и обертки от домашних бутербродов. Ада достала термос, который утром упаковала в сумку, и пара прошла вдвойне приятнее от хорошей компании и вкусной еды.

— Ты придешь вечером? — спросил Дима где-то в середине лекции, когда от бутербродов осталось одно воспоминание и промасленная бумага.

— Да, только я не очень люблю новые компании, — поделилась Ада.

— Они тебе понравятся, ты же никогда так еще не общалась с существами иной стороны? Ну, кроме Саши, конечно.

— У нас нет доказательств, что она оборотень, — проворчала Ада и осмотрелась в поисках новенькой. Она сидела через пару рядов от них, но в эту минуту, будто услышав свое имя, чуть повернулась в их сторону.

— Как и доказательств обратного. Так что я буду верить в то, во что хочу.

— А откуда могла взяться эта… фея? — перевела тему Ада.

— Ага, наконец-то поверила! Они обычно живут в цветах или деревьях.

— Фикус! — С соседних парт тут же зашипели, требуя не болтать. Ада вжала голову в плечи и хихикнула.

— Какой фикус?

— Подъездный осужденный. Кто-то выкинул, а я его иногда поливаю, когда не опаздываю.

Дима горячо закивал.

— Да-да, скорее всего, это его жительница. Тогда ты ее не уничтожила, слегка оглушила и вернула обратно в цветок. Ну и крепко же она к тебе привязалась!

Ада на секунду застыла в ощущении неопределенности — вот лектор вещает что-то про семью как малую группу, а они обсуждают как реальность существование фикусной феи. От абсурдности ситуации она снова хихикнула и на непонимающий взгляд Димы только покачала головой.

Ну и пусть, если это и правда не галлюцинация, то ее мир становится только интереснее рядом с Димой.

— После пар поедешь домой? — спросил он в перерыве.

— Вообще мне надо в книжный, у меня нет тетради для семестрового проекта.

— Тогда я с тобой. А потом можем сразу двинуть на сходку.

Ада против воли расплылась в широкой улыбке. Приходить в незнакомую компанию вместе с кем-то куда приятнее, чем одной. А то, что ее больше обрадовало даже не это, она решила проигнорировать.

Улица встретила легким ветерком и запахом дыма. В центре города, где были только парки разной степени благоустроенности, этот совершенно дачный запах казался инородным.

Дима достал табакерку и снова зажег свое курево. Показалось, что даже огненные бархатцы на ближайшей клумбе от этого поникли.

— Ну что, идем? — спросила Ада, завязав распустившиеся шнурки конверсов. Дима кивнул, и они направились по аллее мимо Сковородки и памятника юному Ленину к «Униксу».

— Знаешь, я уже давно ни с кем так легко не болтал, — поделился он. — Ну, кроме Леси, конечно, но это другое дело.

Ада почувствовала, как внутри екнуло, и каким-то чужим голосом спросила:

— Это твоя девушка?

Дима кивнул.

— Типа того. Она хорошая, но мы все-таки очень с ней разные. А ты как будто понимаешь, о чем я думаю, и говоришь это прежде, чем я могу сформулировать мысль.

Ада правда понимала, о чем он: будто между ними протянули телефонный провод, и теперь по нему свободно могли ходить в обе стороны мысли и идеи.

— Ты слышала про теорию соулмейтов?

— Нет.

— Родственные души. Говорят, что такое возможно только раз в жизни и не всем везет — твой соулмейт может только родиться, когда ты уже умираешь.

— Скажи еще, что ты веришь в перерождение.

— А ты разве нет?

Они медленно спускались по Университетской, то и дело уступая дорогу тем, кто шел навстречу. Солнце скрылось за легким облаком и тут же выглянуло обратно.

— Я никогда не думала об этом всерьез. Да и родители как-то нас так воспитывали, без религии, что ли.

— Моя мама православная, все детство таскала в церковь, пока я не стал под разными предлогами отказываться туда идти. Потом она смирилась и отстала, но никогда не забуду эти песнопения, — Дима словно сбросил какой-то груз, поделившись воспоминанием.

— А наши с братом родители — верующие атеисты.

— Это как?

— Крестились во взрослом возрасте, но ничего не соблюдают и не особо верят в Бога.

— А ты сама?

— У меня с ним затяжной конфликт, — выдохнула Ада. — Я в него не верю, пока он не покажет, что мои просьбы до него доходят.

— Подростковый бунт, значит, — расплылся в улыбке Дима. — А в иной мир, получается, тебе поверить легче?

— Я верю только в то, что могу увидеть своими глазами.

Перейдя дорогу, они спустились на улицу Пушкина поближе к торговому центру. На город опускался вечер, и ранние сентябрьские сумерки уже скрадывали яркость солнечного света.

В переходе у дверей в метро играли на скрипке. Ада не сразу разобрала тему Рохана из «Властелина Колец», зато Дима прямо-таки просиял.

— Вот это знак! — воскликнул он и тут же потащил Аду за собой, чтобы послушать музыканта поближе. У него даже нашлась мелочь в карманах, чтобы отблагодарить за мелодию.

— Знак чего? — поинтересовалась Ада, когда они уже поднимались ко входу в «Кольцо» [21].

— Что все правильно.

В торговом центре, как всегда, фоном шумела из динамиков чересчур жизнерадостная песня, бродили люди, пришедшие отдохнуть, а на эскалаторах приходилось стоять и ждать без возможности обойти других.

Ада любила бывать в местном книжном. Бродить среди бесконечных полок и перебирать яркие издания знакомых и незнакомых книг, рассматривать разнообразные закладки и подарочные пакетики, открытки и канцтовары. Но в компании это оказалось куда веселее.

— Давай, загадывай страницу, — сказал Дима, пряча от Ады обложку книги.