Читать книгу 📗 Чародей выходит на охоту (СИ) - Рюмин Сергей

— На кухню! — чуть ли не с угрозой повторила она. — Долго тебя ждать?

Там уже шумел чайник на плите. Маман поспешно выставляла на стол салаты, нарезку колбасы и сыра. Вопросительно подержала в руках бутылку коньяка, посмотрела на Алексея, на меня. Я одобрительно кивнул:

— Я ж еще за молодых так и не выпил!

Маман хохотнула. Алексей поддержал:

— Давай, мать, ставь, не мудри!

— Меня никто не искал? — поинтересовался я у Алексея между очередной рюмкой. Всё-так две недели в отъезде.

— Не звонили? Не спрашивали?

— Как же, не искали, — ворчливо ответил он. — Три раза звонил Денис Владимирович Устинов, один раз Степан Никифорович, через день звонили с твоей работы. Там вызов тебе вроде на сессию пришел.

— Вчера Миша заходил, — добавила маман. — Я ему сказала, что ты скоро приедешь. Просил заехать.

Я кивнул.

— Этот Устинов со Степаном, — подал голос Алексей. — Тоже просили перезвонить, как вернешься. Причём, оба срочно…

— Спешу и падаю, — буркнул я больше для себя. — Волосы назад…

Мы опрокинули еще по рюмке. Маман от нас не отставала.

— Там как с гостями-то? — поинтересовался я у Алексея.

— Да так, — отмахнулся он. — Ты ж с кафе рассчитался полностью. Я тогда после твоего отъезда сразу домой поехал. Кто-то продолжил праздновать, кто-то ушел. На следующий день заехал, вроде всё нормально. Претензий нет.

Он засмеялся, сказал:

— Гости выпили всё. Не осталось ни одной бутылки. А что из продуктов осталось, так они всё выкинули, всё равно пропало бы!

— Так, всё, — маман снова взяла бразды правления в свои руки. — Спать, мальчики! Лёше завтра на работу.

Алексей улыбнулся, шутливо развел руками:

— Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа!

— А мы с тобой завтра поговорим! — объявила маман. — Я еще в отпуске, а ты к себе в деревню всё равно раньше обеда не соберешься.

Она постелила мне на моём прежнем месте, на диване. Я принял душ, с наслаждением растянулся на чистом, пахнущем морозной свежестью белье. Закрыл глаза и словно провалился.

Пробуждение было необычайно легким и приятным. Я встал, потянулся. Сразу с кухни услышал мамин голос:

— Кофе готов!

— Ура! — воскликнул я и, как был в трусах-майке, так и поспешил на кухню, уселся за стол. Маман поставила на стол бокал, налила в него из турки дымящийся черный напиток, подвинула поближе крохотный молочник и сахарницу:

— Прошу!

И села напротив. Я с наслаждением сделал один глоток, другой. Губы на моём лице непроизвольно растянулись в довольной улыбке. Здорово! Как же хорошо оказаться дома!

— Как добралась, мэм?

— Отлично, — улыбнулась в ответ маман. — Как ты и сказал: самолетом до Внуково, экспрессом до вокзала, а дальше поездом. Всё в лучшем виде. Приезжаю, а Лёшка здесь уже милицию на уши поставил. Еле уладили этот вопрос.

— В смысле?

— Он заявление написал, что меня похитили прямо со свадьбы, — ответила маман. — В милиции посмеялись, заявление брать не стали. Он в областную прокуратуру, потом в КГБ. И везде написал заявления, только еще упомянул, что в милиции получил отказ. А когда я вернулась, пришлось писать отказные заявления. Написала, что похитил меня неизвестный из республики Средней Азии, я от него сбежала и вернулась. Лицо не видела и всё такое…

Я кивнул.

— Давай завтракать! — заявила маман, заметив, что я опустошил свой бокал. — Яичницу с колбасой будешь? Хочешь, картошки пожарю? Только подождать тогда придется.

— Давай яичницу! — махнул я рукой. — С колбасой.

Пока маман готовила, я рассказал о своих приключениях, разумеется в усеченном щадящем варианте без всяких там ночных приключениях в аэропорте. Про Гериса, конечно же, тоже умолчал. Нашел, мол, человека, которого искал, поговорили, побеседовали да разбежались, как в море корабли.

— Это тебе от твоих обидчиков в качестве компенсации!

Я бросил на стол пачку сторублевок. К моему удивлению маман особой радости не выказала.

— И куда их девать? — цинично хмыкнула она.

— Куда, куда? — ответил я. — Купи себе что-нибудь. Одежду, квартиру обставь. Машину, в конце концов!

— Антошка! — грустно усмехнулась родительница. — Деньги, конечно, хорошо, когда есть. Но чтоб машину купить, надо в очереди пару лет минимум отстоять! Да и то к тебе сразу из ОБХСС придут: откуда деньги? И попробуй не оправдаться! Это, во-первых. Во-вторых, ты давно по магазинам ходил?

Она яростно выложила мне на тарелку глазунью из двух яиц с дольками «Докторской» колбасы.

— В магазинах мяса не купить! Про колбасу уже и не говорю. Я не знаю, как ты затариваешься дефицитом, но я, как приехала, пару дней по магазинам пробежалась, тряпочки посмотрела. Купила Алексею трусы, носки, майки. Всё! Больше брать нечего. Даже себе белья нормального не смогла найти.

Она в отчаянии махнула рукой, чуть не сбив со стола пустой бокал.

— Да ладно! — не поверил я. — Что, всё сразу вдруг пропало, пока мы с тобой на юга сгоняли?

Маман скорчила физиономию, ответила:

— Не сразу. Ты вспомни, когда последний раз колбасу в продовольственном магазине покупал?

Я засмеялся:

— Мэм! Я её только в коммерческом и брал!

— Вот! И с мясом то же самое! И с одеждой… А!

Она невесело улыбнулась.

— Вот и получается: деньги есть, а купить нечего.

— Мэм! Если тебе что-то надо, — предложил я. — Так ты только скажи! Одежду? Купим одежду! Самую лучшую!

Я сразу вспомнил про Зинаиду Михайловну. Вот, кому надо позвонить в первую очередь!

— Колбасы? Сходим в коммерческий…

— Как-нибудь сходим, — согласилась маман, успокаиваясь. — Извини, Тош, настроение что-то рухнуло.

Она взяла деньги, покачала головой.

— Надо же! А мне за них работать и работать… Полжизни, наверное…

Мы договорились, что я приеду через пару дней, в субботу, и пройдемся по магазинам вместе. Заодно и Наталью с собой прихвачу.

Звонить я никому не стал. Из дома, из деревни позвоню. Заезжать к Мишке тоже не было смысла — на занятиях он. Поэтому прямым ходом я рванул в гараж за «Росинантом» и оттуда прямым ходом в деревню. По дороге меня два раза остановили сотрудники ГАИ, несмотря на мои «блатные» номера. Но, надо отметить, только тщательно проверили документы без всяких намёков на «дорожный налог».

На въезде в райцентр я вспомнил про вызов на сессию. Пришлось заехать в родной лесхоз. Новая секретарша директора (прежняя была арестована кэгэбэшниками за соучастие в покушении на меня, любимого), неприятная грузная женщина лет сорока пяти в раскраске индейца на тропе войны, увидев меня, почему-то скривилась, хмуро поинтересовалась, не отвечая на мой «добрый день»:

— Ковалёв? Явился? Не запылился! Почему тебя на работе не бывает? Тебя уже замучились искать! С милицией!

Я, удивленный её напором, недоуменно пожал плечами:

— Занят я был. А вам-то какое дело?

— Как это какое? — взорвалась дамочка. — Тебе что, трудовой кодекс не указ? Совсем обнаглел, мальчишка! На работу ходить не хочет, зато за зарплатой прибежал сразу! Считай, что строгий выговор с занесением ты уже получил!

Я едва сдержался, чтобы не ответить таким же образом, несмотря на вспыхнувшее раздражение и желание бросить в неё какой-нибудь нехороший несмертельный конструкт вроде поноса, молча развернулся и вышел. Прошел по коридору до двери отдела кадров, постучал, вошел, встал возле барьера, отгораживающего кабинет от посетителей, поздоровался.

— Можно попросить лист бумаги?

— Ковалев! — обрадовалась кадровичка Оксана Викторовна Пригожина, молодая симпатичная девушка немногим старше меня, дочь то ли главного инженера, то ли главного механика лесхоза. — Тебе вызов из института на сессию пришел.

Она встала, подошла, протянула мне письмо.

— А зачем тебе бумага нужна?

— Заявление хочу написать об увольнении по собственному, Оксана Викторовна! — ответил я, разводя руками. — Не успеваю одновременно работать и учиться.