Читать книгу 📗 Чародей выходит на охоту (СИ) - Рюмин Сергей

— Да ты что, Антон! — возмутилась она. — И так работаешь на полставки. Тяжело, что ли, совсем? Заездил тебя Макарыч? Ну, хочешь, мы тебя на четверть ставки переведем?

— Не хочу, Ксан, — отмахнулся я. — Надоело.

— Ладно, — вздохнула она, не стала со мной спорить. — Держи!

Я написал заявление, забрал письмо-вызов института.

— В кассу зайди, зарплату получи! — напомнила Оксана Викторовна.

Зарплата лишней не бывает, даже если сумма составила аж 34 рубля 74 копейки. Смешно, конечно, если сравнить с деньгами, что лежали у меня в сумке. Тем не менее, деньги я взял, поблагодарил, расписался в ведомости.

По дороге уже только домой купил в районном сельпо 5 бутылок водки (для Селифана), черный хлеб (себе и Еремеичу), масло сливочное вразвес и масло растительное в розлив (за пару рублей сверху в магазине сразу нашлись три пустые трехлитровые банки), сахар, чай, конфеты, консервы — в общем, затарился продуктами по полной программе.

Ближе к дому плохое настроение пропало, улетучилось совсем. В Коршево, к Макарычу в гости, я заезжать не стал, проскочил по «колдовской трассе», выехав из Кутятино прямиком до Кочаров.

Мой дом встретил меня неожиданной тишиной. Пару раз за забором как-то непонятно виновато тявкнул Кузька. Ворота никто (ни Авдей Евсеич, ни Наталья) открывать и не подумал. Я прошел во двор через калитку, потрепал за загривок пса. Обычно он кидался на меня, пытаясь лизнуть в лицо. Сейчас же только прижался к ноге, печально-виновато виляя хвостом.

— Ты чего, Кузька? — засмеялся я, присел перед ним, обнял. — Всё хорошо. Я вернулся!

Во дворе царила тишина. Я напрягся.

— Евсеич! — позвал я. Домовой не откликнулся. Я направился в дом, поднялся по крыльцу, зашел в сени, прошел на кухню. Странно, но в доме было пусто: ни Наташки, ни домового, который вообще не мог покинуть избу! В собачьей миске я увидел остатки перловой каши, после чего немного успокоился. Получается, что Кузьку кто-то кормил, стало быть, всё нормально, все дома. Может, просто погулять вышли?

Я вышел во двор, открыл ворота, загнал машину под навес, стал разгружать, вытаскивая сумки и занося их в дом. Разложил продукты: кому что, чтобы разнести по адресатам.

И всё-таки тишина напрягала. Я снова вышел во двор, направился в баню поздороваться-пообщаться с банником Федулом. К моему удивлению, его я тоже не обнаружил. И на мой призыв он не откликнулся.

Пришлось мне самому в бане печь разжигать да водяной насос включать. У меня попариться по возвращении домой стало навязчивой идеей. Дома я заглянул в комнату Наташки. Её сумка и большой фибровый чемодан стояли на месте. Я взялся за ручку чемодана, приподнял, убедившись, что он не пустой. Да и сумка оказалась набитой вещами. А вот в одежном шкафу висели только пустые плечики, словно Наталья собралась уезжать, упаковала одежду, но… Передумала? И куда всё-таки подевались домовой с банником?

Я взял две авоськи с продуктами для деда Пети и бабы Веры.

— Вот веселуха будет, если их тоже не окажется! — высказал я вслух. Кузьму с собой не взял, планировал зайти в хату Цветаны, поздороваться с шерстяным. Его я тоже не обнаружил в зоне досягаемости, что было странновато.

Петр Сидорович и Вера Афанасьевна оказались дома. Честно говоря, я после этого вздохнул с невольным облегчением. Вручил им сумки-авоськи с гостинцами, выслушал слова благодарности, как всегда, отказался от компенсации.

Дед Петя кивнул в сторону открытой двери сарая и сообщил:

— Скоро твою Мокошь закончу. Завтра буду лаком покрывать, да основание смолить. Денек-другой посохнет, и можешь забирать. Или Ладу будешь ждать, чтоб вместе?

— Заберу по мере готовности, — ответил я.

— Я тут подумал, — замялся дед Петя. — Надо бы и Морану вырезать. А то как-то негармонично будет. В одном ансамбле…

Я почесал затылок. Действительно, как-то однобоко будет выглядеть. А с другой стороны, Морана — богиня ночи, смерти. Надо спросить у Еремеича, нужен ли на поляне идол Мораны? К нему я собрался наведаться в гости завтра с утречка.

— Петр Сидорович, — словно вдруг вспомнив, у самой калитки я обернулся и спросил. — Ты Наташку мою давно видал?

Дед Петя замер, прищурился, словно вспоминая, выдал:

— Да, почитай, с неделю назад, а то и поболе. Ты уехал перед Первомаем, я её повстречал на задворках. А дальше и не видел.

— Понятно.

Ситуация всё больше и больше меня нервировала. Шерстяного тоже не обнаружилось. Впрочем, я в избу, где жила ведьма заходить не стал, постоял возле крыльца, надеясь, что Черныш появится, так сказать, засвидетельствовать своё почтение. Не засвидетельствовал.

Подхватил авоську с водкой и трехлитровой банкой растительного масла и направился к Селифану. Оборотень сидел дома за кухонным столом и пил чай. При виде меня он встал, не выходя из-за стола, указал на табурет, не здороваясь, предложил:

— Чай будешь?

Я осторожно поставил авоську на пол, сел и бросил:

— Буду!

Селифан махнул в сторону газовой плиты:

— Наливай! Сам.

Я взял с полки бокал, налил из заварочного чайника полбокала заварки, долил кипятка. Насыпал три ложки сахару, размешал, сделал глоток.

— Что случилось, Селифан?

Оборотень не ответил, нахмурился, склонил голову над столом еще ниже.

— Селифан! — повысил я голос. — Куда все подевались? Наталья, Авдей Евсеевич, Федул… Где все?

— Не уберегли мы твою Наталью, — наконец выдавил он.

— Чего? — не понял я. — Как это, не уберегли? Ну-ка, — я встал, легко поднял его за грудки одной рукой (откуда только сила взялась!). — Объясни!

— Наталья на Велесову ночь в лес ушла, — выдавил Селифан и поправился. — Она сказала, что в лес. А куда на самом деле, не знаю.

— И что? — прорычал я. Но оборотня отпустил. Он рухнул на табурет.

— В Велесову ночь ведьмы шабаш устраивают. Скорее всего, она и попала к ним на шабаш.

— Они что, её убили? — не выдержал я его паузы.

— Нет, — отрицательно покачал он головой. — У неё всё нормально прошло. Инициировало её. Только вот утром она пришла и заявила, что уходит. Совсем. Мы её пытались не пустить…

— Подожди, подожди, — перебил я, совершенно не понимая его объяснений. — Куда она собралась уходить?

Селифан скривился, неопределенно пожал плечами:

— Ты об этом у домового спроси. А еще лучше тебе лесной хозяин объяснит!

— Нету домового! — поморщился я. — И банника нету. И ведьмин кот куда-то тоже подевался.

— Известно куда! — невесело засмеялся Селифан. — Они тебя боятся! Ты ж теперь главный волхв у Перуна и Велеса. Волхв-воин, волхв-пастух. А они твоё задание не выполнили.

— Какое задание? — не понял я.

— Когда ты уезжал, ты приказал присмотреть за Натальей, позаботиться о ней. Так?

Я пожал плечами: возможно, дескать, не отрицаю. Вообще-то, к слову пришлось.

— Ты — главный волхв двух верховных богов, — объяснил Селифан. — Твоя просьба — это приказ. А они его не выполнили. Поэтому в твоем праве их наказать, развоплотить, развеять, а то еще хуже — прогнать, отвадить от дома, обречь на вечное скитание. Вот они и попрятались.

— Ну, ладно, — согласился я. — С домовым понятно. А банник тут причём? И ведьмин кот?

— Они тоже у тебя в услужении, — ухмыльнулся оборотень. — Видел бы ты, что здесь творилось утром первого мая! Они твою Наталью и уговаривали, и задабривали, даже усыпить попытались! Меня позвали на помощь. Куда там!

Он допил чай, поставил кружку. Встал, вытащил из авоськи бутылку водки, ловко содрал алюминиевую пробку, налил прямо в туда, в кружку, из которой только что пил чай.

— Будешь? — протянул бутылку мне.

Выпить мне хотелось. И не только выпить. Сначала Герис, теперь Наталья. Было горько, обидно и почему-то противно. И немного жаль. Всё-таки надо было с Наташкой переспать! Она ж отвадила от меня всех девчонок напрочь. Хотя, каких-таких всех? Последнее время мне только Ленка-Жазиль глазки строила. Память тут же услужливо подсказала про Алинку Ким, которая тоже была со мной не прочь переспать.