Читать книгу 📗 Чародей выходит на охоту (СИ) - Рюмин Сергей

Меня под ручку ухватила давешняя Валентина.

— Ты опять у себя собираешься жить? — поинтересовалась она, вцепившись в меня словно клещ. — Или в общаге поселишься? Сессия на три недели!

— Дома, конечно, — я попыьался отцепиться от неё. — Что у вас в общаге делать? Шум, гам, грязь и бордельеро. Было бы странно, если б я на такое решился!

— Зато компания приятная, — возразила она. — Девочки, опять же…

Она бросила на меня плотоядный взгляд. Я поспешил на выход.

Из телефона-автомата в холле я набрал Устинова, поздоровался. Он тут же сходу заявил о необходимости срочной встречи.

— Немедленно! — подчеркнул он. — Прямо сейчас!

— Я еще не обедали даже не завтракал, — вспомнил я. — Давай где-нибудь в кафе пересечемся. Заодно и перекусим.

Мы встретились у кафе с немудреным названием «Спортивное», расположенное у ЦСК — Центрального спортивного комплекса. Я приехал на своем «Росинанте», Денис — пешком.

Кафе было почти ресторанного типа: сначала выбираешь и оплачиваешь заказ на кассе, потом относишь чек к раздаточному окну и садишься, ждешь, когда официант принесет заказ.

Мой заказ — бифштекс с яйцом и картофельным пюре, мясной салат, компот — обошелся в 2 рубля 10 копеек. Денис заказал сосиски с гречкой и кофе на 1 рубль 30 копеек. Сделав глоток бурого напитка с громким названием «кофе», он сморщился и потребовал замены.

— Носки заваривали, не иначе, — пояснил он. Странно, но официант возражать не стал, принес ему стакан компота и мелочь, разницу в стоимости.

Народу было достаточно, даже столиков не хватило. Мы вовремя подошли, успели занять столик в углу, подальше от входа. А чтобы к нам никто не подсел, на стулья положили я свою сумку, а Денис дипломат.

— У нас тут кое-какие новости, — вполголоса в промежутки между приемом пищи стал рассказывать Денис. — Генерала вызвали в Москву, в кадры. Вроде как с ним еще сам, — Денис ткнул указательным пальцем вверх, — хочет встретиться, поговорить.

Я молчал, внимая информации.

— Что за собой повлечет вызов туда, — Денис снова ткнул пальцем вверх, — предугадать трудно. Может, повышение, может, увольнение. Может, награждение, может, взыскание. Поэтому…

— Вместо Киструсса сейчас Шарков? — перебил я.

Денис кивнул:

— Он самый. Но он молчит, никуда не рыпается. В этой связи я тебе советую сидеть тихо, не высовываться… Если на тебя кто-то вдруг выйдет кроме меня и Игоря Ершова, то тебе…

— Денис, — снова перебил я. — Извини, но я у тебя не на службе. И по большому счету мне, в принципе, безразлично, Киструсс у вас будет, Шарков или ты. Я живу своей жизнью, у вас своя стезя. Я с тобой дружу (громко сказано, правда, скорее приятельствую), а не с твоей службой или тем же Киструссом. Исходи, пожалуйста, из этого. Хорошо? Если просьба будет исходить от тебя, помогу без вопросов. Кому-то другим, извини, но сначала подумаю. Хорошо подумаю.

Он поморщился, но согласился, спросил:

— Ты на сессию приехал? Помощь нужна?

Я задумался. С одной стороны, было бы неплохо заручиться поддержкой компетентных органов в лице товарища Устинова. А с другой, я только-только обозначил свою позицию. Ладно, сдам сам. Не идиот же я, в конце концов?

— Я тебе что хотел сказать, — продолжил я. — Скоро у нас опять должны гости с Наглии появиться. Я выяснил, что у меня несколько «карандашей» ушло к ним…

Я рассказал ему про свои «сюрпризы». Его это развеселило. Он развел руками, пожал плечами:

— Ну, что ж делать? Будем ждать вместе!

— Трофеи пополам! — добавил я.

— Какие трофеи? — не понял Денис.

— Все! Ответил я.

Домой я попал незадолго до возвращения маман с работы. Алексей приходил попозже, к половине седьмого. Заехал домой, выгрузил сумки с традиционными «гостинцами» (мясо, домашняя колбаса, сало, самогон со всякими травками от Селифана), отогнал машину в гараж и пешком, зато налегке, потопал обратно.

У подъезда меня ждал очередной сюрприз: на лавочке в черном брючном костюме элегантная до скрежета зубов сидела Быкова Светка. Бежать и прятаться было поздно. Я собрался с духом и шагнул навстречу.

— Где ты шляешься, Ковалёв? — вставая, поинтересовалась она с насмешливой улыбкой. — Я уже устала тебя ждать!

— Я тоже рад тебя видеть, Светлана Аркадьевна! — неожиданно для себя ответил я, чувствуя, как мои губы расплываются в невольной улыбке.

Штаб Памирского погранотряда

Таджикская ССР.

Хорог.

— Разрешите?

В дверь командира погранотряда подполковника Розанова заглянул майор Абалкин, особист погранотряда, с пачкой бумаг в руках.

— Взяли? — поинтересовался Розанов. — У всех отобрали?

— Так точно, — ухмыльнулся особист. — Так точно, герр начальник. У всех: объяснение и подписка о неразглашении без срока давности.

— Всё равно протреплется кто-нибудь, — скривился Розанов.

— Всё равно, — согласился особист. — Но хоть основной массе личного состава язычки подрежем.

Их диалог совсем не напоминал разговор начальника с подчиненным. Особист начальнику погранотряда не подчинялся. Начальство у него сидело в Душанбе, в управлении военной контрразведки по пограничному округу. Поэтому особист позволял себе определенные вольности и шутки в общении с начальством погранотряда.

В то же время при планировании определенных мероприятий, особенно связанных с защитой гостайны или какими-то боевыми действиями, особист переходил в подчинении руководству погранотряда.

— Рассказывайте, Василий Васильевич, что удалось выяснить! — приказал Розанов.

Особист положил перед собой пачку бумаг — протоколы опроса и подписки, достал рабочую тетрадь, ручку и начал:

— Мною опрошены все бойцы мангрупп лейтенанта Амелина и капитана Куликова. Все в один голос утверждают, что во время отражения атаки со стороны «духов» в них попадали пули, осколки. Некоторые подверглись так называемому воздействию ударной волны.

Он посмотрел на начальника погранотряда, развел руками, ухмыльнулся:

— Извини, что таким бюрократическим языком говорю…

— А ты своими словами скажи, Василич, не мудри, — попросил в ответ Розанов.

— А своими словами… В общем, в наших погранцов попадали пули, осколки, но отскакивали, словно те были неуязвимыми. Точнее, даже не отскакивали, а как бы стекали что ли. Падали. Не рикошетировали.

Розанов криво усмехнулся.

— Что ты кривишься? — возмутился особист. — Все говорят об этом в один голос! Я их опросил, там расхождений практически нет! И объяснить я это не могу, хоть тресни! Да и как объяснить, если пуля крупнокалиберного пулемета попадает в грудь, дырявит гимнастерку, но сминается об тело и остается за пазухой бойца. А у него не то чтобы увечий каких-то, ондаже кинетического удара не получает! Вот!

Майор протянул Розанову сплющенный комок металла, в котором можно было угадать пулю калибра 12 мм. Начальник погранотряда взял её, покрутил в руке, подбросил, поймал.

— Ефрейтор Лебедев получил автоматную очередь в лицо в упор! — продолжил особист. — Сошлись с духом в рукопашке. Крепкий пацан, даже умом не тронулся. Завалил духа, не обращая внимания. Рассказывает, — особист хлопнул ладонью по пачке бумаг, — что дух остолбенел после такого. Он его прикладом и приголубил.

Розанов протянул пулю особисту:

— Забери! Что думаешь делать?

— Ничего, — хмыкнул особист. — Совсем ни-че-го! — по складам повторил он. — Не хочу, чтоб меня комиссовали перед пенсией через психиатра. Поэтому всё это, — он еще раз хлопнул ладонью по пачке бумаг, — я оставляю вам, товарищ подполковник. Бойцам я происшедшее с ними залегендировал как эксперимент по испытанию защиты от поражения личного состава электромагнитными волнами. Дескать, каждый был негласно облучен перед выходом. Вот от них пули и отскакивали. Негативного влияния на организм не оказывается. Это я тоже им довёл.

Он раскатисто засмеялся: