Читать книгу 📗 Пиксельный сок (ЛП) - Нун Джефф

Послеконцертная вечеринка была в основном зоной выгорания, оккупированной выпендрёжниками из звукозаписывающих компаний, орбитальными конфетками, вербовщиками и подавителями. Шатёр был залит дешёвым ликёром и фирменной концентрированной водкой «Мозгосмерть». Члены семейства Гунгов окружили палатку и пустили по кругу косяк. С ними были собаки плюс скрытое оружие, но беспокойства не ожидалось; нахлебники отправились на бизнес-ланч прямиком на Планету Кайф. Никому не было дела, что Пиксель Сок покинула вечеринку несколько часов назад. Дело в том, что диджей никогда не был тем, кто тусуется. Она не даёт интервью. Никогда не приезжает за наградами. Никаких известных пороков, что бесит маркетологов до чёртиков. Ладно, никаких наркотиков для публики, она этого хочет, понятно. Ладно, она лесбиянка, и что это значит? С одной и той же партнёршей уже много лет? Ну расскажите мне. Никакой, блин, желтушной скандальной истории! И хватит уже припасать весь нюхательный порошок, а? Шмыг-шмыг.

А эта партнёрша, её звали Молли, шла, держа Пиксель за руку, назад к трейлеру. Было три часа ночи, ещё темно. Дорогу освещали фонари. Какой-то человек из Artists and Repertoire лежал лицом в грязи. Моросил мелкий дождь. Молли развернула маленький зонтик. Позади них, на почтительном, слегка пьяном расстоянии, младший гунг вёл наблюдение. Внезапно Пиксель остановилась как вкопанная. Была слышна музыка. Охранник напрягся, потянулся к оружию. Музыка доносилась из личного автобуса Пиксель. Это было плохо, это было странно. Транспортное средство должно было быть под высокой охраной. Дело было не в повреждении автобуса, ей было наплевать; дело было в виниле: она хранила там свой бесценный винил. Так что охранник с вечеринки пошатывался вперёд, наводя рацию на транспорт и вызывая подмогу через свой пистолет, а Молли пряталась за зонтиком. Но Пиксель Сок просто стояла на месте, просто смотрела. Она просто слушала. Та музыка, плывущая то очень медленно, то быстро и фанково из открытой двери автобуса…

Главный зов для всех меломанов-наркоманов. «Пиксельки, выходите этой ночью». Призовой улов. Ангельская пыль, стряхнутая с крыльев. О ней говорили, но никогда не видели. Не тронутую и не проигранную, и уж точно никогда не скрэтченную, ни разу за все годы, что Пиксель Сок делала музыку, и даже дольше. Этот звук был запущен давным-давно, в стиле 1970-х. Ещё задолго до того, как мир родился. Даже смачное облизывание древним богом и близко не сравнилось бы.

Пиксель жестом левой руки в чёрной перчатке велела гунгу отступить. Правой, в жёлтой перчатке, она открыла дверь автобуса. Она открылась легко, защёлка всё ещё была скользкой от чего-то тёплого. Она знала этот материал. Высококачественный «Ваз»; она использовала его на пластинках для дополнительной текстуры. Но сейчас она слышала только музыку. Она последовала за ней внутрь. В автобусе было темно, только блеск пластинки, вращающейся на её личных вертушках. Зажигающей огонь. Было время, она убила бы, чтобы заполучить этот экземпляр. Теперь она смотрела сквозь музыку, в темноту. На её диване развалилась фигура. Растянувшись, ела яблоко, похоже; выглядела круто и абсолютно плевать хотела.

— Привет, Пиксель, — протянула фигура. — Как дела? Хорошая музыка, а?

— Сколько ты хочешь за неё?

— Убери кошелёк, Пиксель. Ты же знаешь, дело не в этом.

— Ладно.

— И избавься от гунга, окей?

Пиксель позвала Молли, которая нервно ждала у двери. Немного обидевшись, Молли подошла к охраннику. Они вдвоём направились обратно к шатру. Пиксель вернулась внутрь и заперла за собой дверь, включила мягкий светильник. Это был всего лишь парень, лежащий там, к тому же довольно симпатичный.

— Как тебя зовут? — спросила она его.

— Можешь звать меня Марко.

— Ты не против…

— Конечно.

Пиксель подошла к вертушке. Она чуть прибавила громкость, а затем медленно, неспешно позволила своей левой руке зависнуть ровно в одном миллиметре над вращающимся винилом. Она ждала, замершая, как кошка перед прыжком, в такт биту. Теперь! Она опустила руку, добавив немного собственного чёрного баса.

— О-о-о! — пропел парень в такт скрэтчу. — О, мне это нравится, правда нравится.

— Ладно. — Пиксель сбавила музыку до мягкого, но фанкового фонового ритма. — Чего ты хочешь?

Фигура откусила кусок яблока.

— Как ты это делаешь?

Как можно так скрэтчить? Что скрывают эти перчатки? Правда, что ты заключила сделку с Дьяволом? В чём секрет? В чём подвох? Почему нет интервью? Что скрывается за этой так лелеемой аурой одиночества? Когда ты улыбаешься? Почему так отстранённо? Кто та тень, что научила тебя? Как мне стать таким же? Ты можешь научить меня? Сколько это стоит? Одни и те же вопросы снова и снова. И выбросить на ветер всю эту с таким трудом заработанную поп-мистику из-за какого-то жалкого 12-дюймового сингла прошлого века? Да бросьте. Ни за что. И даже если этот паренёк Марко скажет: «У меня есть ещё этого добра», — а он, конечно же, скажет, — даже тогда… так просто сдаться… ну, может быть, самую малость, почти…

— Зачем тебе знать? — спросила диджей. — Продать историю?

— Я хочу быть гениальным, конечно.

— Ты диджей?

Парень кивнул.

— Хотел бы им быть.

— Есть способы проще. При доступе к таким пластинкам…

— Я могу достать пластинки. С пластинками проблем нет. Я просто… я не знаю, что с ними делать. Я не могу заставить людей двигаться. Они не двигаются для меня.

Пиксель Сок кивнула. Возможно, совсем чуть-чуть, она вспомнила себя в его возрасте; вспомнила страх перед пустым танцполом. И то желание, что заставило её зайти так далеко в поисках секрета. Жертвы, которые она принесла на этом пути.

— Я сделаю что угодно, — сказал парень. — Что угодно.

И тогда, медленно, Пиксель Сок стянула левую перчатку. И её рука сверкнула — твёрдая, серебряная, местами потускневшая. Звук, который она издавала, — тихое жужжание и щелчок, когда пальцы один за другим разворачивались на крошечных шарнирах, становясь намного длиннее, чем человеческие пальцы. Вид и звук раскрытой руки заставили Марко ахнуть от изумления, а не удивления. От изумления перед совершенным механизмом, а не от факта как такового, потому что он это предполагал.

— Ты робот.

— Нет. Только моя рука. Всё остальное настоящее.

— Можно… можно потрогать?

Пиксель Сок кивнула, и парень протянул руку, чтобы погладить тёплый, податливый металл.

— Хорошая работа, — сказал он. — Очень хорошая работа. Должно быть, дорого обошлась.

Пиксель Сок кивнула, но не назвала цену.

— Ладно… — Марко отстранился. — Итак, бас раскрыт. А что насчёт правой руки? Руки высоких частот.

Но диджей покачала головой.

— Нет. Это всё. — Она уже натягивала перчатку обратно. — Спасибо за винил. А теперь уходи.

— Я слышал робо-музыку тысячу раз. Это ничто по сравнению с тем, что делаешь ты. Должно быть что-то ещё. Правая рука…

— Я терпела тебя достаточно долго, юноша. Этот трейлер под сигнализацией. Мне достаточно нажать кнопку.

— Сделай одолжение.

Пиксель попробовала.

Тишина, и медленная улыбка юноши, говорившая:

— Ну и что теперь? — А затем он достал откуда-то пистолет — грубую самодельную штуковину.

— Ты не захочешь этого знать, — ответила Пиксель. — Поверь мне, не захочешь.

— Дай мне самому решить.

— Речь идёт об эволюции. А ты не готов.

— Не готов? Эволюции? Я точно готов. Я эволюционировал.

— С пистолетом в руке?

— Сучка.

Вся ночь закружилась вокруг этого слова, словно ждала, когда его произнесут.

Пиксель Сок бросилась к двери, но Марко легко двигался. Завязалась борьба, и вот она уже держала его за шею — так легко, её бас-рука сжала его тонкую белую шею. И механизм сжимался по её воле — длинные растянутые пальцы, следующие алгоритмам.

И парень… парень… ах…

Всё зашло дальше, чем он думал, особенно когда громкий выстрел наполнил его голову огнём, а её тело обмякло на нём.